Совёнок

Химено почти не помнила, что произошло, когда она сражалась. Как будто не она находилась на арене во время битвы сначала с Ашидо, затем с Токоями из класса «А», причиняла другим людям боль, от которой было больно самой. Это уже походило на раздвоение личности. Конечно, Химено не была душевно больной. Она лишь отстранилась от того, что причиняло ей душевную травму, и целиком полагалась на шестое чувство. Еще в младшей школе учитель зоологии говорил им о том, что даже не полностью оперившиеся совята уже являются полноценной машиной для охоты. Совиные инстинкты выручили ее в этот раз. В первой битве, после которой у нее внезапно не осталось подошв на кроссовках, во второй, с Токоями Фумикаге, когда внезапно стали болеть ноги. Она смутно помнила, от чего. Все потому, что она безрассудно пикировала с большой высоты, и если бы не квирк того парня, сломала бы ему позвоночник так же, как получила трещину в лодыжке. Но трещину вылечила Исцеляющая Девочка, а кроссовки совсем не жалко. Главное, что она прошла. В полуфинал. К Катсуки. А это значило, что их сражения точно не миновать. И в этот раз абстрагироваться и целиком положиться на инстинкты безжалостных ночных охотников, которые передались ей с совиными генами, уже не получится. Этот чертов эгоист вряд ли будет играть по ее правилам. Хотя, и правило-то было одно единственное. Ни за что на свете не давать волю своим эмоциям. Потому что Катсуки будет ждать именно этого. Когда она выйдет из эмоционального равновесия и испугается. Тогда ему точно не придется использовать против нее свой квирк. Потому что тогда она сдастся добровольно в самом начале. Химено не хотела думать об этом сейчас. Нога болела, но было терпимо. Исцеляющая Девочка сказала, что к началу ее битвы трещина срастется, но придется бороться с сильной усталостью. Но ничего. Главное, она сможет сражаться. Лишь бы держать себя в руках. А пока, сидя в комнате ожидания, схватившись за голову, она успокаивалась перед выходом на арену. Она сказала ему не сдерживаться. Может быть, в этот раз он послушает ее и будет считаться с ее мнением. И если это случится… Возможно, тогда она наконец почувствует себя равной ему. Девушка сняла наушники и положила их на стол. Ей нужно слышать каждый шорох, даже если барабанные перепонки будут разрываться. Она наступила на больную ногу: И правда, острой боли больше не было, ранее сломанная нога теперь лишь слегка ныла. Зато по телу разлилась усталость. Черт. Очень не вовремя. Химено мотнула головой. Ладно. Это пройдет. Пора выходить из комнаты ожидания на арену. К Катсуки. Чтобы наконец поставить все на свои места.

***

— Еще не поздно сразу сдаться. Катсуки смотрел с нее исподлобья. Химено вздохнула, тряхнув крыльями. — Я пересекла точку возврата две недели назад, — сказала она, не поднимая глаз. — Свой выбор я уже сделала. Она наклонилась, распахнула крылья взмыла вверх и тут же сложила их, пикируя и пытаясь ударить Катсуки ногой по спине. Он уклонился, схватив девушку за лодыжку, и дернул вниз, впечатывая ее в пол. Химено едва успела сделать взмах крыльями, чтобы не упасть. Она с размаха ударила его в живот коленом. Бакугоу зашипел и согнулся. В багряных глазах читалось жгучее бешенство. Его ладони задымились. Вот оно. Она все-таки заставила его воспринимать ее как серьезного противника. Громкий взрыв и запах паленых перьев. Мысли девушки прервала острая боль. Она не слышала собственного вскрика, вырвавшегося из приоткрытых губ. В голове снова всплыли картины из младшей школы. Она сжала кулаки. — Ты чёртова лицемерка! — Воскликнул он, замахиваясь. Девушка юркнула вниз, уворачиваясь от удара. Плохо. У нее горят кроющие перья на правом крыле, значит, снова летать после этой драки она будет не скоро. Странно, даже когда ее ослепляла боль, она все еще могла сохранять рассудок. Надолго ли? Она не знала. Возможно, она потеряет голову уже после следующей его атаки. Но пока она держалась. Или это снова была не она, а инстинкты охотника в ее генах? — А ты эгоцентричный придурок! — Сорвались у нее слова, прежде, чем она успела подумать об этом. Девушка со всей силы ударила его по спине локтями. Катсуки резко развернулся и схватил ее за крыло. — У тебя есть смелость только нападать со спины?! Крыло будто прошило тысячами игл. Химено снесло голову. Она отступила. Ее черные глаза, затянутые пленкой третьего века, смотрелись жутко на перекошенном от боли и злости некогда милом личике. — Хватит смотреть на меня сверху вниз! — Вскричала она, срываясь на визг, и снова бросаясь в атаку. — Ты никогда меня не слушаешь! — удар кулаком в грудь, который Катсуки парировал. Он, почему-то, не спешил атаковать в ответ. — Никогда не задумываешься, что я чувствую! — Еще несколько беспорядочных атак, которые не прошли. — Такого Катсуки я терпеть не могу! — Удар ногой в живот. — Презираю! — Еще одна парированная атака. — Ненавижу! А потом она вдруг оказалась распластанной по земле, прижатая за спину. Катсуки не давал ей двинуться с места, наступив на крыло. Было больно. Невыносимо больно. Болевой шок наконец сделал свое дело. Химено закрыла глаза и сознание покинуло ее. Безоговорочное поражение. Она очнулась в лазарете. Усталая, изнеможенная, с перебинтованным крылом. «Вывих крыла и сильные ожоги», — пояснила ей потом Исцеляющая Девочка. Она же рассказала последние новости. В итоге, оттого, что по семейным обстоятельствам еще один проигравший в полуфинале вынужден был уйти и не может участвовать в дальнейших состязаниях, девушке присудили третье место. Что до Катсуки, он все же победил. Победил всех и занял первое место на спортивном фестивале. Церемонию награждения девушка почти не помнила. Помнила Катсуки в кандалах, смутно запомнились слова Всесильного, вручившего ей бронзовую медаль. А потом туман. И уже не от боли. Этот день морально ее истощил, выпив все соки, все эмоции, что у нее были. Противное чувство. Хотелось лечь и больше не вставать. Из апатии вырвал так неудачно попавшийся под ногой камешек. Химено свалилась на асфальт. Вот ведь, еще и коленку ободрала. — Опять развалилась. — Ее вдруг подняли над землей за руки и грубо встряхнули. — Хватит валяться где не попадя! Дура тупая. Ее вдруг посетило озарение. Девушка резко оттолкнула парня. — Не прикасайся ко мне! — Ободранное колено саднило и болело. Химено еле могла наступить на раненую ногу. Катсуки недовольно цыкнул. — Все кончено, идиотка. Прекрати уже ерничать! Ты сказала, что выслушаешь. Так хватит вести себя как гребаная эгоистка и выслушай. Последняя фраза прозвучала хрипло и приглушенно. Он дал волю гневу в их битве. И сейчас жалел об этом. Черт возьми, он же не собирался ранить ее так сильно! Он снова причинил ей боль. Они опять вернулись к тому, с чего начали. Ну нет, заново он возвращать к себе доверие не собирается. Девушка хромала, не в силах терпеть боль даже от разбитой коленки. Слабачка. И как она умудрилась так далеко зайти для достижения своей цели? Глупая. Вот бы где-нибудь ее запереть, чтобы не лезла куда не следует. Сейчас Катсуки жалел, что это невозможно. Значит, придется действовать по другому. Он схватил девушку за запястье и остановил: — Нечего херней маяться. Забирайся. Химено вздрогнула и испуганными глазами посмотрела на Бакугоу. Что он делает? Что пытается доказать? А главное, зачем? Какой же он все-таки эгоцентрик. — Что?.. - Переспросила она дрожащим голосом. Катсуки хмыкнул и пригнулся. — На спину, идиотка. Забирайся. А то подохнешь где-нибудь по дороге. Девушка вздохнула и послушалась. Идти ногами все равно не хотелось. Дальше они пошли молча. Сидеть на спине у Катсуки, широкой, сильной и теплой, было удобно. Химено невольно потянуло в сон. Даже прохладный ветерок, пробегающий иногда по обнаженной большим, почти на всю спину, вырезом для крыльев, коже, не мог вырвать девушку из объятий дремоты. Может быть, это было влияние квирка Исцеляющей Девочки, вылечившей ее ожоги и вывихнутое крыло. В прочем, для девушки это было не так важно. Она крепко обняла Бакугоу за шею, боясь упасть, не смотря на то, что он придерживал ее за ноги. Слишком большой риск. Это ведь все-таки Катсуки, с ним Химено ни в чем не была уверена. — Ты лгунья, — Сказал он вдруг, развевая флер накатившей на девушку сонливости. — Лгунья? — Переспросила она, слегка заикаясь.  — Говорила, что простила, а вот ни хрена подобного. — Он хмыкнул. Девушка потупила взгляд. Точно. Говорила. Тогда и она сама была уверена, что перестанет вспоминать прошлое и отпустит то, что было в младшей школе, в небытие. Но битва в полуфинале подтвердила: она до сих пор не смогла его простить, до сих пор глубоко в душе ненавидит того Катсуки, из-за которого чуть не утонула. Или же все-таки не ненавидит? Химено окончательно запуталась в том, что чувствует по отношению к нему. — То воспоминание… — Ее голос дрожал. — Слишком сильное, чтобы просто так выбросить его из памяти… Память о том страхе… Как бы я ни старалась себя убедить, что все в прошлом, она не оставляет меня в покое. — Тогда я сотру его. Химено вздрогнула и резко распахнула крылья от неожиданности. Воздух наполнился отслаивающимся новорожденным пухом, заполняющим ожоги. — Собственными руками, — продолжил Катсуки уверенным голосом, — Я сотру то прошлое, если оно так поганит настоящее время. Если ты не можешь забыть сама, я заставлю тебя это сделать. — Ты… — Голос Химено дрогнул. Она грустно улыбнулась и опустила глаза к земле. — Знаешь, Бакугоу-кун, мы с тобой те еще эгоисты. Ты делаешь то, что тебе хочется. Я - то, что хочется мне. Мы никогда друг друга не слушали. Ни в детстве, ни сейчас. Наверное, из-за этого мы никогда не сможем договориться. Если не начнем наконец слушать друг друга. — Отличный совет, — усмехнулся Бакугоу. — А теперь хватит молоть языком и начни наконец слушать меня. Все, что я говорил раньше, в силе. Абсолютно все. И еще кое-что. То, что случилось сегодня, не повторится. До какого бы бешенства ты меня не доводила. Я больше тебя не ударю. Поэтому прекрати меня бояться. Химено мягко улыбнулась. Она положила голову на плечо Катсуки, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Кое-как получилось успокоиться. Катсуки ведь никогда не врал ей. Может так статься, что это и правда последний раз, когда она терпит его удары. — Я не боюсь. Уже не боюсь. Тихий шепот, который он наверняка не услышал. Ну и пусть. Так даже лучше. Однажды она скажет это ему в лицо.