Совёнок

Все участвовавшие в третьем туре спортивного фестиваля внезапно стали узнаваемы на улицах. Изуку был этим впечатлен и удивлен. Его узнавали. Его хвалили. Так же, как и большую половину его класса. Перед уроками все говорили о том, как внезапно на них свалилась слава. Мидория не очень участвовал в этих разговорах. Краем глаза он заметил Токоями. Наверное, стоило поблагодарить его. За то, что он позволил Химено встретиться с Каччаном в полуфинале. Ведь после этого между ними наконец не осталось недопонимания и она снова стала такой, какой была раньше, веселой, озорной и немного легкомысленной девчушкой-совенком. Лишь бы сама Химено не узнала, что победила потому, что он поддался. Для нее это будет сильным ударом по самолюбию. В этом они так похожи с Каччаном. — Токоями-кун. — Он подошел к Фумикаге и улыбнулся. — Выйдем на минуту? Они покинули кабинет и зашли за угол. - Я хотел сказать спасибо… — Начал Мидория, грустно улыбаясь. — За то, что дал фору Химено. Токоями хмыкнул: — Не могу понять, почему ты возишься с этой девчонкой, Мидория. Но больше такого не повторится. В первый и последний раз я пошел у тебя на поводу. — Все равно спасибо. — Изуку опустил голову. Его улыбка помрачнела. — В детстве она многое сделала для меня. Я рад, что смог помочь ей тем, что в моих силах. Фумикаге посмотрел на одноклассника непонимающе. Мидория вздохнул. Он никому в классе не говорил, что связывало его с Хошизорой Химено. Он понимал, что возникают вопросы, откуда они знакомы. И все-таки, говорить об этом он не хотел. Ни к чему вспоминать прошлое. — Пусть это останется между нами, хорошо? — Попросил он наконец. — Я и не собирался об этом распространяться, — Хмыкнул Токоями. — Стыдно говорить о том, что поддался девушке по просьбе ее друга. Они вернулись в класс. Вслед за ними в кабинете появился Аизава-сенсей. Ученики расселись по местам. Изуку углубился в свои мысли. Он даже не подозревал, что их разговор с Токоями слышал кто-то еще. Катсуки слышал. Нет, он совсем не собирался передавать Химено то, что подслушал, заподозрив Деку в каких-то теневых играх. Даже если это был обман, этот чертов отаку помог этой ложью избавиться от тяжести, с которой Химено обычно общалась с ним. Даже от этого ничтожного кретина может быть польза. Впрочем, стоило заметить, польза совсем небольшая.

***

Химено смотрела в окно на зеленеющие деревья на «свободе», за пределами школы. Она в кои то веки понимала скуку, с которой ее старшая сестра Рин рассказывала о лекциях в медицинском университете. На улице зелень, скоро летние каникулы, а они вынуждены сидеть в душном классе и слушать нудные лекции учителей. В младшей и средней школе так скучно не было. Может быть, просто не было времени скучать. А сейчас каждый день сливался с предыдущим в вязкую серую, словно свинцовые грозовые тучи, массу, тягучую, как смола и пресную, как дистиллированная вода. После того бешеного движения перед и во время фестиваля суровые будни казались безжизненными. — Хошизора, — окликнули ее вдруг из раскрывшейся двери. Девушка подскочила, чуть не свалив ударом крыла сзади стоящую парту. — Тебя к директору. У Химено кольнуло в сердце. К директору? Сейчас? Зачем? Она вышла из кабинета и побрела по пустой череде длинных коридоров. Страшно. Она что-то натворила? Накажут? Исключат? Насколько все плохо? У двери в кабинет директора у нее задрожали колени. Погибла. Девушка тихо постучалась и, дождавшись разрешения, вошла в кабинет. Директор сидел за своим столом и перебирал какие-то, по видимому, очень важные бумаги. Хошизора замерла около двери, не имея смелости подойти ближе. — Присаживайся, — сказал вдруг директор, заставив ее вздрогнуть всем телом до кончиков перьев. Она робко подошла и присела на стул напротив директора Незу. Он закончил разбираться с бумагами и поднял свои блестящие глаза-бусинки на нее. — Боишься? — Спросил он. Химено помотала головой. — И правильно. Бояться тебе нечего. Директор протянул девушке какую-то бумагу: — Читай. Химено взяла бумагу в руки. Ее пальцы задрожали, дыхание сдавило, к глазам подступили слезы. Это была правда. Петиция о переводе, настоящая. Под текстом петиции длинной строкой были отмечены печати учителей. — Большинство учителей высказались за поощрение твоего рвения и перевод на геройский факультет. — Черные бусинки глаз директора сверкнули. — С завтрашнего дня, если ты согласна, тебя исключат из «С» класса и впишут в класс «В». Есть возражения? Девушка покачала головой. Внутри бушевала буря. Добилась! Проиграла сражение Катсуки, но все-таки добилась. Она будет учиться на факультете героев. Даже в параллельном классе, теперь у нее будет возможность дотянуться до Изуку и Катсуки. Химено вернулась в класс только под конец урока. Она была на взводе до самого вечера. А когда пришла пора идти домой, не смогла скрыть волнения, от которого трепетали крылья. Не терпелось поделиться своей радостью с отцом, братом, сестрицей и матерью. И с Изуку с Катсуки тоже. Они ведь тоже дорогие ей люди. — Хошизора, — окликнули ее вдруг. Химено обернулась. Улыбка померкла. Шинсо, как же она могла забыть. Он ведь тоже боролся за место на геройском факультете. Каково ему теперь, когда это место заняла она? Ведь он об этом наверняка уже узнал. Весь класс уже знает. Поэтому до конца дня весь класс «С» шушукался и смотрел на нее, думая, что она не замечает, словно забыв об особенностях ее слуха. — Что-то случилось, Шинсо-кун? — Спросила она притворно-спокойным голосом. Он хмыкнул. — У тебя выражение лица, будто сейчас стошнит. Что, получила перевод и уже зазналась? Значит, во втором туре использовала меня, чтобы потом себя обезопасить? — Это не так! — Воскликнула девушка, возражая, но тут же осеклась и опустила голову. Он не поверит. Он не будет слушать. Потому что в конце концов все и правда выглядит, как будто она использовала лояльность Шинсо чтобы пробиться. Она ведь и правда думала, что так будет удобно, за что даже не думала корить себя, руководствуясь правилом «На войне все средства хороши». Теперь она пожинает плоды своего эгоизма. Она совсем этого не хотела. — Ты получила перевод с помощью расчета, — продолжил он. — Терпеть не могу циников вроде тебя, добивающихся своего любой ценой. Стоило заметить это раньше. — Шинсо-кун… — Химено подняла голову. — В том, что у меня получилось, а у тебя нет, виновата не я. — Она медленно набиралась смелости. В угольных глазах засветилось упорство и решимость. То, что прошло, уже не важно. Так она решила. Прошлое должно оставаться прошлым. Девушка снова улыбнулась. — Просто я везучая девушка. А тебе в этот раз не повезло. Она отвернулась. Что только что сорвалось с ее неугомонного языка? Как можно говорить так цинично? Так… Как в детстве всегда со слабыми, с Изуку, говорил Катсуки. Но извиняться совсем не хотелось. Она лишь сказала то, что думает. Не за что извиняться. Но тогда почему так трясутся колени, а в груди защемило, будто она сейчас заплачет? — Что же ты за лицемерное существо, Хошизора. — Шинсо быстрым шагом ушел, не дожидаясь ответа. Химено глубоко вздохнула и закусила губу. Это была первая ссора, в которой виновата была только она. Наверное, это плата за то, что влезла в мир, к которому не принадлежит. Плата за эгоистичное желание быть ближе к друзьям. А она ведь только подумала, что может не причинять никому боли. Девушка достала из сумки с учебниками жестяную узорную коробочку, в которую пересыпала карамельки, открыла ее, вытащила из коробочки маленькую фиолетовую конфетку и развернула этикетку. Она всегда ела сладкое, когда ей было грустно.Сейчас ей становилось грустно все чаще. Оказалось, поступать правильно намного сложнее, чем строить планы. Все-таки Химено совсем не нравилось быть взрослой.