Совёнок

Дежурить в полицейском участке-та еще работенка. Хикару зевнул, листая ленту новостей в мобильном телефоне и изредка посматривая на телефон стационарный, рабочий: не позвонят ли, не вызовут ли на задержание. Тогда хоть на немного, но скука уйдет, можно будет оживиться и выложиться наконец в своих прямых обязанностях, а не собирая за минуту кубик Рубика или решая судоку в старых журналах. Все таки он был полицейским, а не каким-нибудь клерком в юридической конторе, как у его отца. Именно потому, что не хотелось сидеть в офисе и скучать, Хикару не пошел в юристы. Быть полицейским в эпоху расцвета героев в этом отношении оказалось не лучше. Хошизора, конечно, любил свою работу, любил почти так же как боевые искусства. Не нравилась ему только рутина, которой она сопровождалась. Вязкая и тягучая, как патока, но отнюдь не такая сладкая. — Хошизора, — вырвал его из раздумий инспектор Санса. Хикару поднял голову, моргнул, избавляясь от полупрозрачной пленки, покрывающей янтарные глаза и дернул белоснежными крыльями, слишком маленькими и недоразвитыми, чтобы поднять его в воздух, в этом отношении он завидовал отцу и младшей из сестер, но все равно очень красивыми.  — Что-то случилось, инспектор? — Спросил он хриплым от долгого молчания голосом. — Хосю запрашивает подкрепление для конвоирования особо-опасного преступника. Поедешь? Хикару поднялся со стула. Наконец, что-то чтобы разогнать ленивую атмосферу в участке. И все равно, что ехать далеко. Он поедет, это ведь так волнительно, работать с полицейскими других районов в задержании опасных злодеев. — Конечно, сэр. — Он надел валяющуюся на столе фуражку и поправил бронежилет. — Разрешите вопрос. — Разрешаю, — кивнул инспектор. — Кого поймали в Хосю? — Большой кот вздохнул. Обыкновенное разочарование полицейского от того, что это дело раскрыл не их участок. Однако, Хикару и сам начал догадываться. Раз это важная шишка в мире злодеев и орудовал он в Хосю, это мог быть только один человек. — Сэр, — он убрал за ухо прядь пепельных волос. — Задержанный-Убийца Героев Пятно? Поэтому им понадобилось подкрепление? Но ведь в Хосю не один полицейский участок. Почему они просят помощи у соседнего региона? — Задержания проходят по всему региону, Хошизора. — Сказал вдруг появившийся детектив Тсукаучи. — Как хорошо ты помнишь то существо, Ному, задержанное на тренировочном стадионе Юэй? — Хикару нервно сглотнул. Он помнил это. Гигант с мозгами наружу, на котором даже удары Всесильного заживали моментально. Как забыть подобную машину для убийства. Он кивнул. Детектив продолжил: — Сейчас в Хосю появилось еще двое подобных существ. Так что, боюсь, дело не только в Убийце Героев. — Есть раненые? — Спросил он тихо. У лейтенанта на этот счет было очень нехорошее предчувствие. — Есть, — подтвердил Тсукаучи. — Их немного. Состояние удовлетворительное. В инциденте с Пятном-четверо. Один про-герой и трое учеников Геройской Академии… — Трое? — Перебил Хошизора начальника. — Кто? Детектив посмотрел ему в глаза. Хикару осенило. Случилось что-то очень нехорошее. — Тебе лучше позвонить сестре.

***

За окном светило яркое приветливое полуденное солнышко, пели птицы, по небесной глади проплывали золоченые солнечным светом облака. Химено сидела на полу большого зала и крутила в руках длинный деревянный шест. Она училась им управлять уже который день. Еще в первый день геройской практики Полночь заявила, что девушке, не приспособленной к рукопашному бою, следует использовать вспомогательные средства атаки. Химено отчаянно этому сопротивлялась. От одной только мысли, что придется использовать оружие, ее тошнило. Пришлось применять крайние меры. Аргумент был прост: формально, ударив вещью, не похожей на оружие, она не бьет противника сама. Держа в голове картинку своей непричастности, она сможет держать себя в руках. Сможет не сойти с ума. Этот аргумент был убедителен. И вот, который день, она крутила этим шестом, учась им сражаться против реального противника. У Полночи в геройском офисе все было по-настоящему. По-другому быть и не могло в офисе профессионала. Зазвонил телефон. Химено вынула телефон из большого кармана на шортах и посмотрела на экран. Звонил Хикару. Удивительно, брат никогда не звонил младшей сестренке с работы, если не случилось чего-то важного. Сейчас он знал, что она на геройской практике. Что побудило его отвлечься от работы и позвонить ей во время занятий? Девушка нажала кнопку, отвечая на вызов. Из трубки послышался взволнованный голос старшего брата: — Химено, не включай сегодня телевизор, — начал Хикару сходу. Химено вздрогнула. Зря он это сказал. — Братик, — ее голос дрогнул. — Что случилось? Почему ты говоришь так? — Слушай, — полицейский вздохнул. Он явно заставлял себя говорить об этом, но знал. Лучше если она узнает от него, чем из СМИ. Журналисты всегда приукрашивают действительность, искажают ее. Часто до пугающего состояния. Лучше об этом скажет ей он. — Случилось кое-что… — Он замялся. Слова давались тяжело. — Я сейчас на задержании, в Хосю… Тут… Непредвиденные обстоятельства. Не волнуйся, все уже хорошо, но… — К чему ты клонишь, братик? Какие обстоятельства? — Девушку пробрало на нервный смех. Повезло, что она сидела, иначе от тона Хикару ее колени неизбежно подкосились. Крылья мелко дрожали. — Там Изуку-кун… Он как-то оказался на месте битвы, там Убийца Героев и… Он слегка ранен. — К горлу Химено после слов брата подкатил удушливый комок. Она еле справилась с накатившим потоком слез. — Несильно, не волнуйся, — продолжил Хикару ободряющим голосом. — Ты… Если хочешь, подъезжай в Хосю. Он сейчас в больнице в регионе. Только не плачь, хорошо? Химено сделала глубокий вдох. В груди что-то судорожно сжалось, мешая дышать. По всему телу до кончиков крыльев пробежалась волна мурашек. Она закусила губу. Нет. В этот раз она не проронит ни единой слезинки. — Все хорошо, братик, — сказала она после затянувшегося молчания в трубку. — Не беспокойся. Я не плачу. Она сбросила вызов и, вернув телефон в карман, встала на ноги с помощью шеста. Отпроситься у Полночи было той еще проблемой. Однако, все-таки решаемой. После длительных уговоров и судорожного обещания отработать вдвое больше того, что пропустит, она выбежала из ее офиса и со всех ног понеслась к метро. Казалось, прошла вечность, прежде чем она добралась туда, где, по словам Хикару, находился ее лучший друг. Она остановилась у двери палаты, пытаясь отдышаться. Во рту от долгого бега с неправильным дыханием появился металлический привкус крови. Ноги отказывались слушаться. Ей хотелось упасть и не вставать. Но нет. Нельзя. Она не за этим так долго сюда ехала. А для того, чтобы дать Изуку хорошего пинка. Она постучалась и открыла дверь в палату. Сидящие на кроватях парни обернулись к ней. — Химено… — Изуку удивленно моргнул. Девушка оглядела его. Забинтованная рука, нога, небольшие ушибы. Брат был прав, волноваться не о чем. Он несильно пострадал. Оттого сильнее была нарастающая злость на него. — Что ты тут делаешь? — У меня вопрос такой же! — Воскликнула она прежде, чем успела подумать об этом. — Как ты оказался в Хосю? Почему снова ввязался в такую передрягу? Знаешь, как тебе повезло, что ты все еще жив?! Химено сжала кулаки. Изуку начал что-то невнятно бормотать. — Ну… Знаешь… Там… Старатель… В общем… Я правда в полном порядке… Честно… — Бормотал он отрывистые слова дрожащим нервным голосом и сильно вспотев. Девушка сделала шаг вперед и отвесила другу подзатыльник. — Знаешь, как я испугалась, когда позвонил братик Хикару? А Инко-сан? Ты позвонил своей маме, сказал, что ты в порядке? Она же тоже волнуется! — Химено… — Он почесал затылок и грустно улыбнулся, не поднимая глаз. — Прости. Можешь… Сказать маме, что все хорошо? Она вздохнула. Нет, Мидория был неисправим. Он никогда не думает о последствиях. Глупый Изуку. — Глупый… Глупый Деку… — Она крепко обняла друга. — Научись уже думать головой… Изуку широко распахнул глаза. Химено никогда не называла его «Деку». Это прозвище употребляли лишь хулиганы из компании Катсуки, да Урарака, которой он разрешил так себя звать. С недавних пор он сделал эту кличку своим геройским прозвищем, но дела это не меняло. Видимо, совенок и правда, очень за него волновалась. Он неловко потрепал ее по волосам, вызвав трогательную, вымученную улыбку на девичьем лице. — Прости. Спасибо. Она картинно надула губы: — Даже не подумаю прощать. — Прежде, чем Мидория снова начал бессвязно тараторить, она добавила — Теперь ты должен мне… Десять… Нет, двадцать карамелек. Изуку вздохнул и улыбнулся: — Идет. В этот день Химено ни разу не заплакала.