Совёнок

Химено совсем не скучала по школьной рутине. Она снова спала на уроках современной литературы, отчего ей все-таки прилетел нагоняй от Кендо, внимательно следящей за дисциплиной на уроках. На большой перемене же разговор зашел о геройских учениях. — Я видела тебя в рекламе, — улыбнулась Хошизора старосте. — Чем вы занимались на практике? Учились становиться звездами ТВ? — Не важно, — отмахнулась рыжая. — Не паясничай, вообще, это не смешно. Химено хихикнула. Да, у одноклассников практические занятия получились намного интереснее, чем у нее. Эти разговоры продолжались до самого конца занятий, когда пришло время расходиться. Девушка попрощалась со старостой, отрабатывающей дежурство в классе, и выбежала из здания школы. Ей не терпелось поделиться впечатлениями со своими любимыми друзьями. — Бакугоу-кун, — окликнула она парня, уже стоящего у выхода из здания Академии и нервно поглядывающего на часы. Он покосился на нее и хмыкнул, махнув рукой. Она опять опоздала. — Прости. Задержалась. — А ты, видимо, уже освоилась в «В» классе, — Он пошел вперед, безмолвно приказывая ей следовать за ним. Как в детском саду, когда им было по четыре года. Тогда она так же следовала за ним, молчаливо, доверяя безоговорочно каждому его слову и не отставала ни на шаг. Как и Изуку. Они трое всегда были вместе. Изуку и Катсуки соседи, Химено на соседней улице. Сейчас они максимально приблизились к тому, что было тогда. Единственное, что изменилось: Мидория и Бакугоу стали непримиримыми врагами. — Лак все-таки смылся? — Она хихикнула. Когда они виделись перед занятиями, обычно торчащие во все стороны светлые волосы парня были крепко уложены в «зализанную» франтовскую прическу в стиле Топ Джинса. — Наконец-то, черт возьми. — Он тряхнул головой и взъерошил свои «колючки». Девушка улыбнулась. Какой он все-таки смешной иногда. — Чего лыбу давишь? — Он повернулся и посмотрел на нее. — Ничего! — Химено смущенно хихикнула, продолжая улыбаться. Катсуки хмыкнул. — Сейчас все почти как раньше… — Сказала она вдруг вслух то, о чем думала. — Как в нашем детстве, помнишь? Тогда мы могли ходить вместе, разговаривать так же непринужденно… Я очень по этому скучала.  — Скучала, да? — он резко остановился. Девушка от неожиданности врезалась в его спину и отступила на пару шагов назад. — Что случилось? — Поинтересовалась она аккуратно. — Знаешь, — Мрачновато усмехнулся он, — ты вечно твердишь: «как раньше», «как в детстве», зациклилась на этом чертовом «раньше», — Химено удивленно моргнула и дернула крылом. К чему он ведет? Эта реакция на простые слова у него была какой-то странной, неестественной, пугающей. — Как же меня задолбали эти твои вечные отсылки к прошлому, не представляешь. — Он развернулся и подошел к ней вплотную. Девушка опустила взгляд. Ее щеки мгновенно стали пунцово-алыми. — Посмотри на меня, — скомандовал парень. Химено потупилась еще сильнее. Катсуки взял ее двумя пальцами за подбородок и дернул вверх. Угольно-черные глаза встретились с кроваво-багровыми. — Я больше не хочу «как раньше». Не хочу, чтобы ты просто была «рядом». Теперь я собираюсь сделать тебя своей. — Ухмылка Катсуки стала шире. Девушка стояла в оцепенении, не в силах его оттолкнуть. — И тебе лучше сдаться как можно скорее. Ты знаешь, что не стоит испытывать мое терпение. Он за пару мгновений пересек расстояние, разделяющее их лица, и накрыл ее губы своими. Химено мелко задрожала. Что он делает? Что творит? Зачем? Она не могла пошевелиться. Тело будто налилось свинцом, что она не могла пошевелить и пальцем, чтобы прекратить это. По щекам потекли обжигающе-горячие слезы обиды. Ведь у них только все наладилось… Но она так и не посмела его остановить. Катсуки целовал ее тепло, отчаянно, жадно, он так долго ждал возможности это сделать. Его губы, потрескавшиеся, шершавые, крепко, горячо прижимались к ее губам, мертвенно-холодным от испуга, покусанным до крови от постоянного волнения, но очень мягким и податливым. Самообладание снесло к чертям и возвращать его не было никакого желания. Плевать, что будет потом. Возможно она возненавидит его, будет обижаться, кричать. Все равно потом успокоится. В конце концов все будет так, как он задумал. Она сдастся. Всегда сдается. Кислород кончился катастрофически быстро. Бакугоу отстранился, переводя дыхание. Щеку вдруг обожгло стремительным ударом. Химено плакала, в угольных глазах горела огнем злость, она побледнела как полотно, потом мгновенно залилась багровой краской, затем кровь снова отлила от ее лица, выражение которого менялось каждое мгновение в диапазоне от бешеного и полного ярости до истерически нервного. Один раз она даже неуверенно улыбнулась, но это была лишь промежуточная между бешенством и испугом гримаса. — Зачем… — Ее пробила крупная дрожь. — Зачем ты снова все усложняешь!.. Мы ведь только снова стали друзьями!.. Неужели ты не понимаешь, что все сломал?! Она упала на колени и закрыла лицо руками, беззвучно рыдая. А он оцепенел. Он ожидал чего угодно, мог вытерпеть крики, истерику, даже пощечина, которую она ему влепила, не могла вывести его из равновесия и сбить решимость. Но слезы… Он не мог вынести ее плача. — Ты не сопротивлялась. — Заключил он, смотря на нее в упор. — Значит, я тебе не противен. Это ты все усложняешь, отрицая, что это так! — Мне нравится Изуку! — Перебила она его вдруг и осеклась. Что она сказала? Это ведь совсем не правда. Зачем обманывает? Пытается оправдаться за то, что так нелепо начала истерику после его внезапного порыва? Катсуки сжал кулаки и заскрежетал зубами. — Деку?.. — Прошипел он злобно. В нем просыпалось бешенство. — Ты издеваешься?! Бакугоу схватил ее за плечи, поднял и сильно встряхнул. Из крыльев полетели перья и пух. — Этот недоносок… — Он рычал, захлебываясь собственной яростью. — Какого черта этот червяк все у меня отнимает?! Мой стиль боя, мои движения, даже девушку, которая нравится! Ты ему не достанешься, поняла? Ни за что. Я по стенке размажусь, но ему не отдам! — Эй, придурок! — Его вдруг рывком развернули, вынуждая отпустить девушку. Она вздохнула с облегчением. Тетсутетсу, слава богам. Странно, что он до сих пор был в школе. — Орать на девушку, знаешь ли, совсем не по-мужски! — Завали варежку! — Огрызнулся Бакугоу, толкнув парня. — Нашелся гребаный защитник! Он быстрым шагом пересек ворота Академии. Когда тень Катсуки скрылась, одноклассник обратился к оцепеневшей девушке: — Хошизора, ты как? — Уши заложило, но Химено отчетливо слышала голос Тетсутетсу. Она кивнула, давая понять, что все в порядке. — Тетсутетсу-кун… — она судорожно сжала его руку, как утопающий сжимает спасительную соломинку. — Я… Бакугоу-куну… — Что этот кретин от тебя хотел? — Одноклассник сжал кулак. — Я их с Изуку… Окончательно рассорила… — Она всхлипнула. — Я сказала ему, что… Что Изуку мне нравится… — И что с того? — парень хмыкнул. — Бред какой-то, Хошизора. Ну сказала, и что? Так и не понял, какого черта ты ревешь! — Потому что я соврала ему! Она разрыдалась в голос. Тетсутетсу, вконец обескураженный, отвел ее обратно в класс, к Кендо, заканчивающей дежурство по кабинету. Только оставшись наедине со старостой, она смогла рассказать, что произошло около выхода из школы. Кендо слушала внимательно. И только потом, когда шмыгнув носиком, Химено спросила: — Что мне теперь делать?.. Кендо вздохнула. С каких пор она стала для переведенной личным психологом? Этого она не знала. Зато знала, что одноклассников в беде не оставляют. Она потрепала Химено по плечу и одобряюще улыбнулась: — Мы придумаем.