Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться

      Чаще всего, когда говорят о переселении душ, первым в голову приходит второй шанс после смерти. Какое-нибудь божество, великая миссия по спасению всего человечества, которая непременно будет возложена на твои хрупкие плечи, и супер способности, которыми это божество просто жаждет поделиться именно с тобой. Меня же эти глупости и стереотипы обошли стороной.       Когда я засыпала в своей постели, перечисляя по памяти кости вместо счёта бесполезных барашков, то предполагала, что глаза я открою там же. В той самой постели, рядом с вечно недовольными соседками и пауком в углу над кроватью. Но если желания и имеют свойство сбываться, то вот ожидания нас чаще всего подводят.       Комната была не моей, постель была не моей, и маленькие ладошки поверх одеяла тоже никак не могли принадлежать девятнадцатилетней студентке медицинского: тонкие пальцы с коротко стриженными ноготками и забавной родинкой на мизинце.       Такого просто-напросто не может быть, не со мной… Да ни с кем вообще. Люди не могут засыпая сами собой, просыпаться в незнакомом месте и в чужом теле. Желтые газетёнки, конечно, пестрили рассказами великих «путешественников», но я всегда приписывала их к разряду сказок для дураков, как и всё, что не вписывалось в мой рациональный мир.       В тот день я не однократно щипала себя, пыталась заново уснуть, чтобы проснуться в своей постели, даже молиться пыталась, но одного моего желания было явно недостаточно для возвращения домой. Пришлось смириться и отправляться на исследование территории.       Миоко Узумаки. Именно так звали это тельце, а теперь собственно и меня. Мне было пять и я была тем ещё неуклюжим созданием. Лишь до завтрака я умудрилась несколько раз запутаться в собственных ногах и поцеловать пол. Найти столовую было не просто — мне пришлось около получаса блуждать по старинного вида особняку в поисках нужного помещения. Да и придя наконец в пункт назначения, я всё же немного растерялась, обнаружив вместо расслабленной домашней обстановки, где мать в фартуке крутится возле плиты, а отец семейства пытается продрать спросонья глаза, собранного седоволосого мужчину и строгую темноволосую женщину, что недовольно посмотрела на меня из-за очков половинок.       На проверку, мужчина оказался моим прадедушкой, Теруо-самой, на завтрак с которым я безбожно опоздала на 10 минут. И пусть я и отношусь к побочной ветви, я всё равно обязана соответствовать фамилии, которую ношу. Зато по итогам содержательной беседы за завтраком, мне довольно многое удалось узнать.       Во-первых, я не в своём родном мире, это точно. На Земле нет страны Огня и скрытой деревни Листа.       Во-вторых, Узумаки - это не просто фамилия, это великий, хоть уже и практически не существующий, клан шиноби. С моими родителями что-то случилось и меня отправили ближайшим родственникам, которые хоть и не были в восторге от маленькой козявки, типа меня, но всё равно гостеприимно распахнули двери. Так что это мой второй день в этом доме, что являлось просто огромным плюсом в сложившейся ситуации — обитатели сего чудестного поместья ещё не успели привыкнуть к прошлой владелице тела, есть шанс, что и подмены не заметят.       Ну и в-третьих, куда смотрели мои родители, мне через год уже поступать в академию шиноби, а я даже не начала постигать азы этого чудного искусства.       Всё это мне удалось узнать из монолога Ханы-сан, домохозяйки и моей гувернантки в одном лице. Ещё, как оказалось, в следующий раз мне не подобает спускаться к завтраку в таком непотребном виде, а именно в пижаме с милыми мишками.       В результате за мной проследили, чтобы я всё доела, мне помогли умыться и переодеться, а затем за руку отвели на детскую площадку, пообещав забрать перед обедом.       Лишь только завидев скопление детей вокруг качелей и песочницы я мысленно приготовилась к худшему. Но шли минуты, а ко мне так никто и не подходил. Кто-то просто скользил равнодушным взглядом, кто-то смотрел будто сквозь меня. И я впервые в жизни смогла вздохнуть спокойно в компании сверстников.       Травка зеленела, солнышко блестело, я сидела в тенёчке, а надо мной птичка пела. Когда на тебя не обращают внимание можно столько нового узнать. Например, на эту площадку никогда не приходит Саске-кун, первый мальчик на деревне. А у милой девочки с розовыми волосами слишком большой лоб. Я на все эти глупые детские сплетни лишь похихикивала в кулак.       С площадки меня также забрала Хана-сан, отвела в дом, накормила и посадила заниматься за низкий стол, к листам бумаги, кистям и чернилам.       Дни были однотипными, но от того не менее интересными. С утра меня будила Хана-сан, не доверяя мне больше такое ответственное задание, проверяла, чтобы я умылась и правильно оделась, кормила завтраком, а позже отводила на детскую площадку, где я могла наслаждаться своей незаметностью аж до самого обеда. После обеда меня обычно сажали заниматься каллиграфией на несколько часов. Если и одзи-сама и Хана-сан были заняты, я коротала оставшуюся часть дня в библиотеке, где недавно обнаружила целый шкаф медицинских трактатов. В своё свободное время одзи-сан пытался вдолбить в мою головушку совершенно странные на мой взгляд вещи. Дед учил меня быть Шиноби. Именно так, с большой буквы. Он вечно указывал на мою фамилию, после чего вываливал ещё больший пласт знаний, который приходилось запоминать с первого раза. Ведь если я не пойму что-то, то на следующий день буду чувствовать себя младшеклассником на лекции по высшей математике. Я, конечно, не думала, что меня могут выгнать на улицу за малейшую провинность, но рисковать не хотелось. Да и, стоит признаться, учиться я действительно любила, так что с энтузиазмом впитывала в себя любую новую информацию.       Хана-сан же учила меня быть женщиной. На её плечи легла та часть моего образования, на которую не хватало ни времени ни желания у деда. Под её строгим взглядом я училась собирать икебана, заваривать чай, постигала азы этикета, занималась рукоделием и день ото дня выводила кистью иероглифы.       Спустя пару недель к моему расписанию добавился час физических нагрузок перед завтраком: меня заставляли бегать, прыгать, отжиматься, приседать и упорно пытались завязать узлом во время растяжки. И все эти страдания во имя становления шиноби.       Местный аналог военных являлся отдельной причиной моих удивлений. С помощью особой внутренней энергии бравые солдаты могли скакать по крышам домов, ходить по воде и даже плеваться фаерболами. Когда я первый раз увидела применение подобной техники, то ещё долго тёрла глаза руками, в надежде, что мне это померещилось. Продемонстрированный огненный шарик оказался лишь жалкой крупицей местных человеческих возможностей.       В нашей деревне жило достаточно много кланов, каждый из которых специализировался на чём-то своём. Даже будучи полукровкой я относилась к великому клану Узумаки, прославившихся своим мастерством печатей. И если многие считали, что наличие правильных генов заранее ставит тебя на ступень выше всех остальных, то они очень глубоко заблуждались, впрочем, как и я сама поначалу, надеясь, что раз в моих венах течёт правильная кровь, то лишь от одного моего взгляда мир упадёт передо мной на колени.       — Это глупо, — отрезал дедушка, когда я выдала ему свою глубокомысленную тираду.       — Но почему? — мой маленький детский мозг был слишком впечатлён открывшимися возможностями.       — Как бы тебе объяснить. Ты знаешь как делается оружие? — спросил одзи-сан и, получив мой немного озадаченный кивок, продолжил. — Вот представь себе, у тебя есть самое дешевое железо и качественный чакропроводящий металл. Выковать клинок можно из них обоих, во втором случае это даже потребует гораздо больше времени и сил, но и результат будет куда лучше.       — Я не совсем понимаю…       — Твоя фамилия не делает тебя великим шиноби автоматически, — тяжело вздохнул дед. — У тебя просто более удачная позиция на старте и больший начальный потенциал. Но для того, чтобы стать поистине сильным шиноби и усилий приложить придётся гораздо больше. Ты -Узумаки. Ты от природы уникальна. И сейчас я говорю вовсе не про твой цвет глаз или волос. У всех Узумаки изначально огромный запас чакры, который в будущем обещает стать ещё на порядок больше, и система циркуляции чакры соответственно расчитана на совершено другие объемы. С одной стороны это огромный плюс для тебя.       — А с другой? — не вытерпела я.       — А с другой тебе не стоит перебивать старших, глупое дитя, — выдали мне лёгкий подзатыльник. — Чем больше у тебя чакры, тем сложнее её контролировать. Представь себе, что тебе нужна лишь капля воды. Перелить в нужный сосуд каплю, если у тебя только одна капля сможет любой, если у тебя кружка воды отделить от неё каплю тоже вполне посильная задача, хотя тут уже придется повозиться подольше. Но если у тебя изначально ведро воды то чтобы перелить в другой сосуд лишь каплю и не расплескать остальную воду, потребуются поистине нечеловеческий контроль. Впрочем, огромный запас чакры это не единственное, чем тебя наградила природа. Повышенная регенерация, долголетие, и особое строение сознания Узумаки, заточенное под обработку огромного количества информации. Научиться рисовать запечатывающий свиток или взрывную печать может практически каждый. Некоторые джонины нашей деревни даже могут создать печать ловушку или барьерную печать, но при равных условиях у Узумаки уйдёт на это раз в 10 меньше времени, просто из-за склада ума. По этой же причине даже печати среднего уровня сложности уже являются недоступными для других. Это вовсе не означает, что научившись писать пару иероглифов ты автоматически станешь мастером печатей, но по крайней мере у тебя изначально есть все шансы им стать.       — То есть, единственное, что я смогу, это рисовать печати? А от врагов мне кисточкой защищаться что ли и чернилами в глаза брызгать?!       — Ты забываешься, Миоко, — в голосе одзи-самы звенели металлические нотки. — Мы не художники. Мастерство печати — это не просто возюканье кисточкой по бумаге. Комбинацией печатей можно заменить практически любую технику, создать огромные пространственные карманы, мощнейшие барьеры, изменить свойства вещей или даже собственного тела. Печати также используются в сражениях. Наш стиль тайдзюцу направлен на то, чтобы при ближнем бое выжечь на теле противника нужную печать своей собственной чакрой.       Собственно, мастерство печатей и было тем, что позволяло нам зарабатывать на хлеб с маслом.       Дедушка держал достаточно большой магазин на одной из главных улиц Конохи. Вывеску заменял крупный символ водоворота, расположившийся над стеклянной дверью. Огромный зал, с множеством прилавков с различными свитками и стопками бумажек, стойки с одеждой и оружием, рюкзаки, сумки и прочие атрибуты, необходимые шиноби на миссиях и в повседневной жизни. Магазин не был дешевым, тем не менее не имел недостатка в клиентах ведь, когда от какой-то вещи зависит твоя жизнь, на качестве не экономят. Естественно содержать такой магазин в одиночку дед бы не смог: за прилавком посменно стояли две милые девушки лет двадцати, так и оставшиеся к своему возрасту в звании генина, в мастерской же трудилось около четырёх человек, восполняя запасы наиболее популярных товаров. Сложными заказами одзи-сан занимался самостоятельно, скрываясь за дверьми домашней мастерской. Мне иногда казалось, что он может творить волшебство. Он никогда не создавал двух одинаковых вещей. Каждая вязь символов была уникальна, она будто жила и прямо дышала чакрой, напитанная душой создателя.       Наверное именно в такие моменты я и понимала слова дедушки о том, что мастерство печати - это не просто глупая возня кисточкой по бумаге.       Но время текло неустано. Я продолжала собирать забавные детские сплетни на площадке, впитывала как губка знания и постепенно начинала забывать свою прошлую жизнь. Хоть сознание и подверглось влиянию детского тела, мозги работали немного хуже, цели в жизни я так и не изменила. Не имеет значение в каком мире я живу, окружают меня высокие технологии или удивительные шиноби, человеческая жизнь всё равно имеет наивысшую ценность. Ведь пока ты жив, ты всё ещё можешь что-то изменить.       Я хотела стать врачом, чтобы спасать человеческие жизни, дарить надежду, давать людям возможность видеть новый день. В этом мире, где смерть ходит за каждым по пятам, профессия ирьенина, как не странно, не была престижной или популярной, так же как и в моём мире. Но несмотря на все это, я всё еще хотела стать медиком. Я хотела стать медиком, которого не нужно будет защищать.       Наверное именно это и заставило меня в один прекрасный момент попросить у одзи-самы дополнительной нагрузки, заменив ненужные на мой взгляд занятия икебаной и рукоделием, на физические тренировки. Отказ на подобную просьбу последовал незамедлительно.       — Вы будущая женщина, Миоко-сан. Вы женщина клана Узумаки, и Вы не имеете права позорить фамилию, которую носите, — припечатала Хана-сан, когда я во второй раз обратилась уже к ней с подобным вопросом.       — А разве всё это нужно знать шиноби? — удивление в моём голосе было смешано с таллинкой недовольства.       — Вне зависимости от того шиноби вы или нет, вы женщина клана Узумаки. Рано или поздно вы выйдете замуж. Если клан будет более могущественный, вы войдёте в него, если же нет, то ваш жених примет фамилию Узумаки и войдёт в ваш клан. Но вне зависимости от того, где вы будете в будущем, вы не имеете права ударить в грязь лицом перед другими. Вы можете ходить на миссии, можете бегать по деревне босиком, но в любой момент, даже будучи в пыльной форме, вы должны уметь собраться и вести себя, будто жена дайме. Женщины Узумаки всегда считались одними из лучших невест. Ваши гены не конфликтуют с чужим геномом, а наоборот усиливают его и обновляют кровь. Не зря же жены первого и четвёртого хокаге были из клана Узумаки.       — Да, да, — тихо пробурчала я себе под нос и постаралась побыстрее сбежать от внеочередной лекции. — Не хочу я замуж…       Дополнительные тренировки я всё же смогла себе выпросить, пожертвовав детской площадкой.       Я совершено перестала следить за временем, в некоторые дни даже не покидая пределы особняка. Тренировки, каллиграфия и медицинские трактаты. Я металась от одного к другому, выкладываясь на максимум. Внимание на то, что я веду себя слишком нетипично для ребёнка, никто и не обращал, поощряя мою тягу к знаниям.       Поступление в академию настало даже слишком быстро. Гораздо быстрее, чем бы мне хотелось. Стоит признаться, я боялась снова оказаться в детском коллективе, даже несмотря на свою незаметность. За последние месяцы я стала ещё более асоциальна.       Но хватит наматывать сопли на кулак. Новое кимоно, завязать хвостик на голове новой лентой, дать руку Хане-сан и вперёд покорять академию. Пережила школу однажды, смогу пережить и снова.       В конце концов, Узумаки я или кто!!!