Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться

      Сегодня мне наконец исполнилось восемь. Не особо значимая дата, по сравнению с другими цифрами, но довольно весомая для меня, как Узумаки. Именно в этом возрасте обычно начинают устанавливать первые нательные печати — при правильных тренировках система циркуляции уже достаточно развита, чтобы без вреда перенести небольшое вмешательство. Так что вечером мне предстоит серьёзное обсуждение моего «дальнейшего будущего». Какие печати будут ставить первыми, какие после. Для каждого человека — своя последовательность, свой набор печатей. Да и сами печати довольно прихотливые, некоторые надо ставить в связке подряд, некоторые вообще располагать как можно дальше друг от друга и выдерживать промежуток в несколько лет. Есть активные печати, которые работают только по вливанию в них чакры, есть пассивные, которые всё время работают сами по себе. И всё это нужно заранее просчитать, чтобы избежать дальнейших проблем. Одзи-сан как раз и выделил вечер для всего этого, а завтра меня скорее всего будет ждать установка моей самой первой печати. Но до неё ещё нужно дожить.       Сейчас я как раз топталась под дверьми его кабинета, всё никак не решаясь зайти. Понимала, что ничего страшного не случится, простой вечерний разговор, как и многие до него, только слишком важный и ответственный. Наверное, это было глупо с моей стороны до сих пор не поднимать тему моей «невидимости» для окружающих, может тогда и проблем было бы меньше, или дедушка что-нибудь бы подсказал. Но я дотянула до того, что у меня стоят неуды по некоторым зачётам, просто потому что экзаменатор не обратил на меня внимание.       Тяжело вздыхаю и, набравшись смелости, стучу. Каждая секунда ожидания, казалось, длилась целую вечность. А после долгожданное «войди». Тенью проскальзываю в приоткрывшуюся дверь и сразу же привычно забираюсь с ногами в кресло, выжидающе смотря на дедушку. Он в этот раз не заставил меня долго ждать, почти сразу отложил документы и одобряюще мне улыбнулся, будто сам знал, как я в нерешительности металась перед дверью его кабинета.       — С днём рождения, Миоко, — видя, что я никак не решаюсь рассказать, что меня беспокоит, первым начинает он. — Ты ведь уже прочла те свитки, что я рекомендовал тебе на прошлой неделе?       — Да, одзи-сан, — я тут же киваю в ответ. Свитки действительно были интересные, как раз про установку нательных печатей. И столько подробностей, что аж голова вскипала. — Я как раз об этом и хотела с вами поговорить. Вернее не совсем… — я в нерешительности замолкаю.       — Не совсем? — притворно удивляется мужчина. — Думаю то, что тебя волнует как-то связано с результатами последних зачётов, я прав?       — Да, одзи-сан, — повторяю я. Как всегда проницателен. Что сказать, сказывается почти вековой опыт. — У меня есть небольшая особенность. Даже не знаю, проблема это или нет. Раньше мне казалось, что это наоборот хорошее качество, но сейчас оно вышло мне боком.       — Ты про свою незаметность, — подсказывает он мне, ободряюще улыбаясь так, что в уголках глаз тут же собираются лучики морщинок. — Мне уже рассказали о том, что тебя не было ни на одном из зачётов. Но я уверен, на самом деле ты была там.       — Была, — соглашаюсь. Эта улыбка действительно подбадривает, придает уверенности. — Экзаменаторы просто не обратили на меня внимания. Я точно так же, как и все прошла полосу препятствий в обозначенное время и попала в мишень 7 из 10. А после, когда объявляли результаты неожиданно оказалось, что мне отметили прогул. На самом деле на меня вообще никто не обращает внимания как в академии, так и за её пределами.       — Хм, возможно это из-за твоей чакры, — ненадолго задумывается дедушка. — Она в небольших количествах просачивается через твои тенкецу и как бы мельтешит вокруг, отводя лишнее внимание. По подобному принципу работают некоторые печати камуфляжа или отвода глаз. Стоит признать, довольно интересная особенность и главное полезная, как для шиноби. Правда, лишь при должном контроле. Для сенсора ты как ходячий маяк.       — Собственно, я и хотела поговорить с вами об этом. В свитках, которые вы мне дали, были некоторые активные камуфляжные печати. Мне стало интересно, можно ли как-нибудь их изменить, чтобы с их помощью контролировать мою «особенность»? — спрашиваю я, ожидающе смотря на одзи-сана.       — Это довольно интересный вопрос. В принципе, это не невозможно. Активная печать камуфляжа как раз и заставляет направляемую в неё чакру хаотично выходить через тенкецу, сбивая обзор. Так что если поменять некоторые вектора и заново рассчитать механизм управления, то из этого и может что-то выйти. Однако, прежде чем ставить постоянную печать на тело, стоит сначала протестировать её аналог в виде браслета или другого нательного украшения. Это всё? — интересуется он, и получив подтверждение с моей стороны, продолжает. — Тогда давай перейдём к сути сегодняшнего разговора. Я бы хотел обсудить с тобой печати, которые мы постепенно нанесём на твоё тело. Такие, как печати стандартной клановой защиты, думаю даже нет смысла обсуждать. Завтра мы сможем установить первую из цепочки — печать защиты от зла. На её полное приживление потребуется около месяца. Потом защита от контроля разума и ментальных закладок. А вот уже дальнейшая последовательность будет зависеть от того, какой путь в будущем ты хочешь избрать. У Узумаки практически нет ограничений в этом плане.       — Я тоже думала об этом. Хотя мне кажется, что мне ещё рановато принимать подобное решение, так как я ещё в самом начале пути становления шиноби. Я не могу быть уверена, что пригодится мне в дальнейшем и какие навыки мне будут даваться лучше. Но если рассуждать с логической точки зрения, то стоит отталкиваться от того, что уже есть и строить предположения на основе того, что я изучаю сейчас. Моя «незаметность» — это огромный плюс, и если научиться её использовать или даже усилить, а также нивелировать побочные эффекты, это может стать хорошим оружием. Поэтому я думаю, что в список стоит внести печати камуфляжного и скрывающего типов. Для более эффективной работы с печатями неплохим подспорьем стала бы печать улучшения зрения, а также печати-помощники для контроля чакры. Улучшение зрения также будет плюсом, если я сделаю упор на ловкость и четкость, а не силовую составляющую, когда буду развивать свои боевые навыки. Так что добавить к списку снятие мышечных ограничителей тоже было бы не лишним. Также я задумывалась о печатях повышения регенерации, определителе примесей и накопителе чакры. У меня, конечно, достаточно хороший резерв, но и он не бесконечный, а кто знает, что может случиться. Ну, и ещё… — я замялась и покраснела, вспоминая довольно смущающий свиток с печатями направленными на контроль функций организма. — Я задумывалась о печати контрацепции.       Одзи-сан заливисто рассмеялся, в ответ на мои пылающие щёки. Как же это смущает. Чертовски смущает, упоминать при нём такие вещи.       — Хах, не думал, что ты уже задумываешься о таких вещах, Миоко, — произнес он, отсмеявшись. — Не рано ещё?       — Одзи-сан, — смутилась я ещё сильнее, опуская глаза на сцепленные пальцы.       — Да ладно тебе. Я бы и сам поднял эту тему, правда значительно позже, — дедушка продолжал улыбаться, поглядывая из-под густых бровей на меня. — Эту печать и так ставят всем девушкам Узумаки, правда немного позже. Когда, так сказать, организм дорастёт.       — Ну, я просто стараюсь учесть всё, что может пригодиться мне в будущем, — наконец подняла я на него свой взгляд. — Так что насчёт остальных печатей, одзи-сан?       — Прости, прости. Просто ты знатно повеселила старика, давно я так не смеялся, — примирительно поднял руки вверх он. А глаза так и лучатся лукавством. — Все твои размышления вполне логичны и я полностью с ними согласен. Также я рекомендовал бы нанести несколько нательных пространственных карманов, печати для уменьшения мышечного напряжения и что-нибудь из печатей последнего шанса. Желательно пассивных. Например печать экстренного перемещения по заданным координатам, заранее напитанная чакрой. Чаще всего точкой перемещения выбирают госпиталь или поместье клана, а в параметры активации записывают самые критические повреждения, с которыми уже нереально продолжать бой, чтобы ты случайно не подвела своих товарищей и не пропала с поля битвы от одной царапины.       — Я думала над ними, но мне показалось, что это уже будет слишком для организма, — задумчиво киваю в ответ.       — Это если установить их все одновременно, — соглашается он. — Но при правильной последовательности и выдержанных промежутках ничего страшного не случится. В конце-концов раньше в стандартный набор Узумаки входило гораздо больше печатей, и ничего, жили и даже пользовались всем арсеналом активно. Итак, раз мы с тобой приблизительно наметили план работ, то бери листы и садись за расчёты, а я если что подправлю. Ты должна уметь проделывать всё это на практике, а не располагать одной теорией.       — Хорошо, одзи-сан.       А дальше начался ад из символов, схем и расчётов совместимости. Такое ощущение, что мне курсовой проект делать доверили по ядерной физике, где всё что я знаю по предмету, это название дисциплины. Шучу, всё не настолько печально. Но попотеть пришлось знатно. Одно дело заучивать на память таблицы совместимости, формулы расчёта и свойства тех или иных компонентов, а совсем другое воспроизвести это всё на практике. Причём, рассчитать нужно не измение свойств запечатывающего свитка, а подстроить под себя сложнейшие сворачиваемые печати, с учётом характеристик чакры, будущего потенциала развития и нужных мне задач.       Полторы недели. Полторы недели потребовалось на то, чтобы рассчитать изначальный каркас общего рисунка и определить последовательность нанесения. Я уменьшила количество сна, перестала заходить в наш магазин и даже кушала в обнимку со свитками, стараясь лучше вникнуть в формулы. Хана-сан лишь неодобрительно качала головой, но всё равно украдкой улыбалась, глядя на моё упорство. Шикамару же надолго завис, когда я в первый раз разложила на парте огромную кипу бумаги, всю исписанную расчётами.       — Это что, Миоко-чан? — парень даже зевать перестал, рассматривая один из листов, на котором я пыталась определить наиболее удачное расположение скрывающей чакру печати относительно камуфляжной. Чтобы эффективность была максимальная следовало расположить её как можно ближе к очагу или основным потокам, но при этом постараться не перебить работу камуфляжной. — Это самые секретные шифры?       — Нет, Шикамару, — ненадолго отобрала у него листок, сверила несколько цифр на другом, и отдала его парню обратно в руки. Пусть читает, мне не жалко. Каким бы умным он не был, всё равно без базовых знаний фуиндзюцу даже понять написанное не сможет. — Это моё домашнее задание, так сказать. Мне нужно всё это привести приблизительно к вот такому виду, — немного порывшись в бумагах, вытащила на свет листок с примером работоспособного контура печатей какой-то другой Узумаки, жившей лет 100 назад, и сунула его брюнету под нос. — Всё это нужно самой рассчитать, и желательно как можно скорее. Так что будь другом — не мешай.       — Нда, а ещё говорят, что девушки глупые, — почесал он затылок.       — Те, кто так говорят просто не встречали Узумаки, — оскалилась я в ответ. — Или просто не пережили эту встречу.       — А ты страшный человек, Миоко-чан, — покачал он головой.       — Не страшный, а не выспавшийся, — постаралась спрятать широкий зевок в ладони, изрядно испачканной ручкой, и опять вернулась к расчётам. А когда снова повернулась к Шикамару, то паренёк уже сопел в обе дырочки, положив голову на сложенные руки.       Каждый вечер в течении этих полутора недель дедушка пристально проверял все мои каракули. Иногда он одобрительно кивал, приподнимая уголки губ в улыбке, иногда хмурился, качал головой и мог размашисто перечеркнуть весь лист, а потом терпеливо разбирал все мои ошибки. А я лишь кивала, уточняла непонятные моменты и снова возвращалась к работе. И это при том, что никто не отменял дополнительные тренировки дома и занятия каллиграфией.       Установка первой печати прошла, скажем так, неприятно. Дедушка нанёс на тело достаточно объёмный рисунок особыми чернилами, смешанными с моей собственной чакрой, чтобы организм не отторгал печать, а после сложил ряд ручных печатей и прикоснулся к центру рисунка. Печать же сама свернулась в маленький рисунок похожий на солнце на затылке под волосами. Вот только пока происходило сворачивание, было такое ощущение, будто сотни, а то и тысячи, маленьких ядовитых сороконожек бегут по телу и залазят под кожу. Дедушка на мои недовольства объяснил, что я ещё легко отделалась. Как оказалось если ставить эту печать более взрослому человеку, да ещё и не Узумаки, то мои ядовитые сороконожки покажутся щекоткой.       Узумаки считают, что лучше перебдеть, чем недобдеть, вот и ставят эту печать одной из первых. В мире существует довольно большое количество техник, направленных на добавление чужого генного материала в организм шиноби, и последствия такого вмешательства чаще всего не самые приятные. Вот и перестраховываются. Печать, конечно, не сможет уберечь от всего. Но в случае, если её силы не хватит, чтобы самостоятельно уничтожить чужеродные объекты, то по крайней мере она их заблокирует, давая время дождаться квалифицированной помощи. А вот не Узумаки предпочитают использовать аналог этой техники уже, когда неприятности, так сказать, случились. Да и техника Запечатывания Зла является гораздо менее эффективной, работая за счёт силы воли владельца. И всю эту информацию дедушка вывалил на меня не прекращая улыбаться, пока я сидела на деревянном полу домашней мастерской и недовольно дула губы.       За полторы недели печать значительно поблекла, и обещала через какое-то время исчезнуть полностью, дожидаясь своего часа в спящем состоянии. И на всё это время я перестала собирать волосы в хвостик. Не хотелось мне светить обновкой, даже перед ленивым Шикамару.       После того, как мы наконец определились с последовательностью установки печатей, дедушка решил направить мою дальнейшую деятельность в не менее полезное русло, а именно на разработку печати для управления моей «невидимостью». Тут дело пошло с ещё большим скрипом, чем в прошлый раз. Я не хотела лишаться своей незаметности. Мне нужно было перестроить печать так, чтобы подавая в неё чакру я наоборот становилась «видимой», а не исчезала бы со всех радаров полностью. Дело со скрипом, но всё же продвигалось. Самой большой проблемой стала настройка элементов управления печатью, ведь мне нужно было получить противоположный эффект от её изначальной версии. И вот сегодня, наконец, я могла испытать более-менее работоспособный прототип, нанесённый на тонкую металлическую пластину браслета. Изначально, я хотела взять за материал дерево, легче в работе да и условий применения гораздо меньше, но как выяснилось в ходе экспериментов, оно совершенно не подходило для нанесения печати с обратным вектором.       Испытывать печать решила в «полевых» условиях, да и пересдать «пропущенные» зачёты стоило, так что надев на руку браслет, я направилась в академию. Занятия прошли как-то мимо меня, ничего нового. Два часа нудных лекций с перерывом на шоу от фанаток хмурого Учихи, и занятие по метанию кунаев, под аккомпанемент тех же самых личностей. Собственно из-за них я предпочитаю выбирать самые дальние мишени для практики. В центре обычно располагается Саске, собирая вокруг себя толпу девочек, сопровождающих дикими визгами каждый брошенный кунай. Мне его даже жалко иногда становится: это ж какую выдержку надо иметь, чтобы не стараться специально промазать мимо мишени в пользу окружающего курятника. В самом начале столбов же обычно располагается беловолосый паренёк, носящий такую же, как и у меня, фамилию. Пожалуй это единственный человек в нашем классе, способный посоперничать в громкости с толпой фанаток маленького хомячка. Да и кидает он оружие куда угодно, но только не в мишень, так что находиться рядом становится опасно не только из-за возможности оглохнуть, но и риска получить шальным кунаем в пятую точку.       После практических занятий, не переодеваясь, направилась в учительскую, искать Мизуки-сенсея. Именно этот «хороший» и очень «внимательный» человек в прошлый раз поставил мне пропуски в журнале и ему же мне зачёты и пересдавать. Выдыхаю, направляю в браслет немного чакры, а затем стучу в дверь учительской. Большое помещение, столы заваленные бумагами, стеллажи с папками, и около десятка генинов, чунинов и даже парочка джонинов. И все, все смотрят на меня удивлённым взглядом. Дико хочется взвизгнуть, извиниться, что потревожила, и сбежать за дверь, выкинув браслет в мусорное ведро. Уж слишком отвыкла я от такого количества внимания за три года своей незаметности. Но несмотря на свои желания, я лишь плотнее сжимаю кулаки и направляюсь к нужному мне учителю.       — Здравствуйте, Мизуки-сенсей, — уважительно склоняю голову, когда седовласый мужчина обращает на меня внимание. — Меня зовут Узумаки Миоко, класс 2-А. Я бы хотела пересдать зачёты по метанию кунаев и прохождению полосы препятствий.       — Миоко-чан, значит? — переспрашивает мужчина, притворно улыбаясь. — А почему ж это ты с первого раза не сдала, тренировалась маловато?       — Нет, Мизуки-сенсей, — стараюсь вежливо улыбнуться в ответ. Вот ведь гад, сам не заметил, а мне теперь по второму кругу всё сдавать. Так он ещё и издевается. — Вы просто меня случайно пропустили во время зачётов.       — Да быть того не может, Миоко-чан. Я всегда внимателен к своим ученикам, тем более, если это способные будущие куноичи, — учитель задумчиво постукивает пальцем по подбородку, силясь что-то вспомнить. — Не думаю, что мог тебя пропустить, тем более на двух зачётах сразу. Но раз ты так настаиваешь, то сделаем вид, что это правда. И когда пересдавать готова?       — В любое время, Мизуки-сенсей, — с готовностью отзываюсь я, мысленно состроив недовольное лицо.       — И даже сейчас? — с ехидством уточняет он.       — Даже сейчас, — согласно киваю. — Не хотелось бы таскать за собой хвосты.       — Хах, похвально, похвально, — улыбается мужчина, поднимаясь из-за стола. — Ну тогда пойдём посмотрим, как ты подготовилась. И захвати журнал. Вон тот стеллаж, у окна.       Журнал обнаружился практически сразу, рядом со стопкой папок с личными делами учащихся. В голову тут же приходит идея о том, как я буду проверять правильность деактивации печати. А ведь дедушка меня предупреждал, что у всех Узумаки шило в одном месте, а я глупая не верила.       — Эй, Миоко-чан, ты идёшь, — прервал мои размышления сенсей, стоя уже в дверном проходе.       Пошла, почти без проблем прошла полосу препятствий, попала в мишень 8 из 10, и удостоилась даже скупой похвалы и довольно удивлённого взгляда, мол почему сразу сдать не смогла, с такими результатами. И не объяснишь же человеку, что я тут вообще не причём. Я то сдала и в прошлый раз, просто он результаты не записал. Мужчина лишь покивал, занёс результаты в журнал, и махнув рукой ушел обратно в здание академии, пожелав мне напоследок не прогуливать занятия в академии.       Я же опустилась на лавочку и стала ждать, пока печать израсходует всю влитую чакру и деактивируется. Даже лишних десять минут на лавочке просидела, когда символы уже и так перестали работать. А потом настало время маленькой шалости. Уж очень мне хотелось заглянуть в папки с личными делами.       Прошла по опустевшим коридорам, стараясь как можно мягче ступать, чтобы пол не скрипел, и стала ждать, пока кто-нибудь выйдет из учительской. Может меня и не замечают, но вот на неожиданно открывшуюся дверь внимание обратить могут вполне. Спустя пару минут дверь наконец отъехала в бок и я тенью прошмыгнула внутрь, пока незнакомый мне чунин ненадолго замешкался на пороге, прощаясь с кем-то внутри. Заметят — что-нибудь придумаю, типа заколку потеряла или ещё что-то, не заметят — хорошо, печать работает, сделаю своё «грязное» дельце и по-тихому уйду.       Не заметили, аккуратно прошла к стеллажу с личными делами нашего класса и, пока никто не смотрит, постаралась как можно тише вытащить интересующие папки. Моя оказалась практически пустой. Фотография, личные данные, оценки за тесты и на этом всё. Ни психологически характеристик, ни дополнительных записей. Самая обычная анкета, обычный ни чем не выделяющийся человек. Папка Узумаки Наруто, которая и интересовала меня больше всего, тоже ничем особым не отличалась. Низкие оценки по всем предметам, отвратительные характеристики и пустые места в графе родители и клан. А главное ни слова о его пушистой проблеме. Хотя на что я надеялась?!       Уже положила всё на место и собиралась уходить, как моё внимание привлёк ещё один корешок, подписанный Учиха Саске. Интересно, а что пишут про нашего номера один после случившейся трагедии его клана. Поставили какие-то особые пометки или нет?! Задумчиво листаю папку, вчитываясь в скупые выжимки и краткий психологический портрет. Ничего нового. Академию я всё-таки покинула без происшествий, довольная проделанной работой. Ничего нового не узнала, конечно, зато шалость удалась.       И даже как-то забавно стало, все такие громкие и активные, а никто так и не заикнулся о том, что у Саске через два дня день рождения…