Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться

      Это было неожиданно… Громко, резко, вызывающе и более чем достаточно для того, чтобы нас тут же дисквалифицировали, причём, запретив пересдавать не только на ближайший год, а вполне возможно и на всю жизнь. Не знаю, что творилось в голове у сокомандника, раз он надумал устроить такой кипиш во время международного экзамена, но мозгов под блондинистой шевелюрой было явно маловато. Если они там вообще были, а не рамен вместо извилин.       Я мысленно материлась на Наруто, одновременно с этим до побелевших костяшек сжимая в подрагивающих руках карандаш, который ожидаемо сломался спустя несколько секунд, не выдержав моих нервов. Хруст подобно грому раздался в тишине аудитории, одновременно с этим запустив новую волну чужих действий. На меня в мгновение ока обернулись практически все и я громко сглотнула, уже отвыкшая от такого количества внимания. По коже пробежался табун неприятных холодных мурашек, а сердце как бешеное колотилось в грудной клетке — не ровен час и проломит рёбра.       — Ещё раз спрошу. Это выбор всей вашей жизни. Кто ещё хочет отказаться от последнего вопроса? — стоило мужчине заговорить, как всё внимание тут же переключилось обратно на него, дав мне возможность наконец нормально вздохнуть.       Джонин ещё раз окинул холодным взглядом аудиторию, ненадолго задержавшись на экзаменаторах. Боковым зрением отметила, что кто-то даже кивнул ему в ответ, кто-то просто улыбнулся, вероятнее всего находя забавной толпу перенервничавших малолеток. А вот результатом этаких гляделок стала улыбка главного дознавателя, сделавшая лицо расчерченное шрамами ещё более жутким.       — Вы сделали правильный выбор, — несмотря на сами слова, атмосфера в аудитории по-прежнему оставалась напряженной. — Поздравляю. Все, кто сейчас остался в аудитории, прошли первый этап экзамена на чунина.       Что?!       Незаданный вопрос так и повис в воздухе, отражаясь немым удивлением на большинстве лиц. Я вздрогнула и резко прикусила губу, стараясь сдержать рвущийся наружу нервный смех.       Это и был сам вопрос. Да или нет? Готовы ли мы рискнуть своей жизнью наравне с товарищами или сбежим, поставив под вопрос дальнейшее выполнение миссии? Так просто и одновременно сложно. Мне хотелось истерически рассмеяться, сбрасывая напряжение прошедших в подготовке дней и самого экзамена. Внутри нервозность смешивалась с яркой детской радостью. Хоть я и не хотела изначально участвовать в экзамене, придя сюда только ради других, само осознание того, что да, мы прошли, мы таки смогли сделать это, просто не может оставить равнодушным.       Я не особо вслушивалась в дальнейшие пояснения сути первого этапа, лишь краем уха отметила недовольство товарищей, и продолжила дальше витать в своих мыслях. Именно поэтому я как-то пропустила момент, когда мужчина снял с головы бандану, а повернувшись резко передёрнулась, только титаническими усилиями сдержав застывший в горле вскрик. Я ни раз и ни два видела в госпитале покалеченных людей, ужасные раны и довольно непривлекательные на вид шрамы, но такой ужас мне ещё видеть не приходилось. Следы от серьёзных ожогов перемешивались со шрамами от рваных и резаных ран. И если сейчас всё это выглядит так жутко, то что же было раньше, когда он только получил эти ранения, вероятнее всего несущие за собой действительно адскую боль.       Но долго предаваться размышлениям у меня не вышло. Довольно пропагандистская и патриотическая речь с живыми примерами была прервана разбитым окном и фееричным, а потому и неуместным, появлением второго экзаменатора, как было написано на плакате развернувшимся за её спиной. С Митараши Анко я была знакома очень заочно, буквально по бумажке с именем прикреплённой на пакет с отложенными товарами. Хоть я и собирала всё это богатство по списку заказа, но передавала собранный пакет Кику-сан, дав мне полюбоваться на странную клиентку только из своего любимого уголка. И теперь эта женщина стояла посреди аудитории, в довольно неприличной одежде и вместо того, чтобы что-то объяснить, только коротко бросила, что второй этап экзамена будет завтра, а за всей остальной информацией нам стоит обращаться к нашим сенсеям.       Мальчишек пришлось ещё минут пять ждать на выходе из аудитории: они с кем-то прощались, задирались, а Саске старательно пытался отцепить от себя вновь повиснувшую на шее Ино. Я на эту картину лишь недоумённо нахмурилась и перекинулась парочкой ничего не значащих фраз с прошедшим мимо Шикамару — у них встреча с сенсеем после экзамена была оговорена заранее, вне зависимости от его результата. Нам же ещё предстояло самим найти нашего потерявшегося на дороге жизни джонина и только Ками ведает, где он мог находиться в данный момент.       Впрочем, сокомандники, в отличии от меня, не особо переживали на эту тему. Наруто что-то восторженно нам рассказывал, размахивая руками настолько, что незадачливым прохожим даже несколько раз приходилось резко отскакивать, чтобы не получить по лицу. Я же в его пустой трёп не особо вслушивалась, только с удивлением отметила, что блондин так и не понял сути экзамена, сдал пустой бланк и каким-то чудом, несмотря на шило в заднице, так ни разу и не словил замечание от экзаменаторов. Все мысли в голове занимала извечная дилемма «что делать?»: пытаться самим отыскать сенсея, что заведомо имело довольно низкие шансы на успех, особенно если мужчина не горел желанием нас видеть; или просто пойти куда-то и всем вместе дождаться, пока джонин сам нас найдёт, если захочет.       Второй вариант случился как-то сам собой: Хатаке выловил нас, когда мы не спеша проходили мимо парка, и утащил за столик для пикника, хитро сверкая единственным видимым глазом.       Итого, мы молодцы, так держать и нужно постараться и в дальнейшем поддерживать тот же уровень. Завтра экзамен начинался в девять утра на закрытом 44 полигоне. Я о нём что-то слышала, но припомнить что-то конкретное так и не вышло. Ещё сенсей довольно прозрачно намекнул, что второй этап грозится затянуться на несколько дней, но вот рюкзаки нам с собой пронести вероятнее всего не позволят. Я просто сделала себе мысленную зарубку ещё раз проверить снаряжение и возможно что-то добавить, Саске с невозмутимым видом кивнул каким-то своим мыслям, а вот Наруто как всегда разразился громкой тирадой на тему того, что же ему делать. Подсказывать выход из положения не хотелось: давать такому импульсивному и необученному человеку запечатывающие свитки было равнозначно тому, что оставить обезьяну с гранатой. Может пронести, а может и рвануть хорошенько. В случае с Наруто и его огромным объёмом чакры при отвратительном контроле он мог совершенно случайно, вместо пачки кунаев, запечатать в свиток всю свою комнату в общежитии вместе со стенами, окнами и частью коммуникаций, захватив несколько соседних комнатушек вместе с владельцами впридачу. Старенькое здание бы такого надругательства явно не выдержало, да и шансы на то, что соседи бы спокойно перенесли запечатывание и распечатывание из самого обычного свитка тоже были довольно низкими. Так что самостоятельно наталкивать блондина на возможное решение проблемы я не спешила: всё равно свои собственные запасы я и так расчитывала с учётом блондинистой погрешности.       Сенсей сбежал от нас довольно быстро, напоследок пожелав удачи и намекнув на то, что нам стоит хорошенько выспаться.       — Эй, Миоко-чан, Саске, давайте пойдём в Ичираку-рамен, отпразднуем!!! — я резко дёрнулась от громкого крика и машинально поднесла руки к ушам, переводя взгляд на скомандника. К огромному сожалению, чем больше времени мы проводили вместе, тем хуже на него работала моя невидимость. Вернее, сейчас она уже не работала вообще, и обычно я малодушно старалась сбежать до того, как он обратит на меня своё внимание.       — Я уже говорила, что не люблю рамен, Наруто, — отрицательно качнула головой, высказывая вслух только одну из причин. На самом деле посидеть где-нибудь и обсудить тактику для будущей командной работы было бы круто, но зная Наруто и Саске это наверняка бы в скором времени переросло в балаган. К тому же, мне не хотелось признаваться, что я забыла дома деньги, давая сокомандникам возможность заплатить за меня. Да, я нередко делилась с ними едой во время миссий, тратила на них содержимое аптечки, собранной полностью за свой счёт, но мне всё равно было неловко заставлять ребят платить за меня. Я точно знала, что Наруто почти всегда на мели, несмотря на заработки с миссий, и совершенно не имела никакого представления о текущем материальном положении Саске, что только добавляло пунктиков в нежелании идти в кафе за чужой счёт. — К тому же мне ещё нужно закончить до экзамена с кое-чем.       Наруто расстроено вздохнул и недовольно зыркнул на Саске, вероятнее всего надеясь, что тот тоже даст отрицательный ответ и ему не придётся идти в Ичираку с ним вдвоём. Впрочем, мне уже не было до их разборок никакого дела — я под шумок аккуратно свалила подальше от столиков для пикника, направляясь к выходу из парка, возле которого меня и догнал Учиха. Это было немного неожиданно, особенно учитывая то, что я точно помнила, что его квартира находится в другой стороне.       К счастью он не мешал. Просто шёл рядом, витая в своих мыслях или молча разглядывая небольшие лавочки и кафешки на торговой улице. Я планировала заскочить в магазин к дедушке и на всякий случай захватить парочку свитков с готовыми запечатанными техниками. Скорее всего, что-то из стихии молнии или земли, класса В, не ниже. Просто, чтобы у меня в случае чего остались хоть какие-то козыри в рукаве. Демонстрация шиноби звука той странной техники не прошла бесследно для моей паранойи.       — Миоко, — я вздрогнула и резко повернулась к сокоманднику, грубо вырванная из собственных мыслей. Мальчишка медлил прежде чем заговорить снова, будто подбирал слова, сам про себя пробовал их на вкус и только после решился произнести вслух. — Ты говорила, что твой одзи-сан владеет магазином для шиноби? — я осторожно кивнула, когда пауза уж слишком затянулась. — Можешь помочь подобрать запечатывающие свитки на завтрашний экзамен? Буду должен.       — Без проблем, — легко пожала плечами и улыбнулась краешком губ. То, с каким тоном и волнением он начал свою просьбу, я ожидала чего-то более страшного и ужасного. Например, просьбу помочь спрятать труп или предложение стать нукенинами и перебить всю деревню разом, кроме разве что того продавца восхитительных вагаси с зелёным чаем.       Видеть такого Саске, немного смущенного, неловкого и не умеющего просить помощи, было странно, но от того не менее забавно. Я сама того не замечая ловила все изменения, собирала по крупицам чужой образ в своей голове и памяти и с какой-то детской радостью и восторгом цеплялась за небольшие детали, открывающие его с другой стороны. В такие моменты мне казалось, что у меня есть привилегии. Доступ к той части Саске, которая скрыта от других за холодной маской самоуверенности и отчуждения. Маленькие крупицы в духе любимых вагаси с зелёным чаем или неумение просить помощи вслух, только действием или взглядом, и благодарность, так и остающаяся на языке, но находящая выражение в других мелочах, как например, выполнение части чужой работы на миссии или короткие комментарии во время тренировок. Возможно, слегка язвительные, но от того не менее полезные. И мне почему-то очень хотелось верить, что эту его сторону могу разглядеть только я, что это что-то личное, что-то, во что посвящена только я одна.       Желудок громко заурчал, вырывая из размышлений меня и моего спутника. На щеках тут же проступил румянец от неловкости ситуации, и я, бросив короткий взгляд на брюнета, постаралась побыстрее отвернуться, стараясь скрыть своё смущение. Каких-либо комментариев не последовало и я уже успела облегчённо выдохнуть, когда где-то за сто метров до магазина Саске взял меня за руку и целенаправленно потащил к довольно неприметной забегаловке. Ладонь была тёплой и сухой, с едва ощутимыми грубоватыми мозолями и шрамами от кунаев и многочисленных тренировок с огнём. Ощущать тепло чужого тела было странно… приятно странно. В этом мире я была слишком необщительным человеком, чтобы иметь возможность привыкнуть к подобному и не обращать внимание. Щёки продолжали пылать румянцем, заставляя меня немного наклонить голову, в тщетной попытке спрятать лицо за довольно короткими волосами.       Впрочем, ладонь достаточно быстро лишилась чужого тепла. Стоило нам зайти во внутрь, как Саске, оставив меня у одного из столиков, резво юркнул куда-то вглубь помещения, чтобы спустя минут пять вернуться с двумя порциями риса с курицей и графином прохладного чая.       — Я не взяла с собой деньги, — признаваться не хотелось до чёртиков, но и огорошить его таким признанием в конце обеда я тоже не имела права.       — Я уже расплатился, — Учиха спокойно кивнул и взял палочки. — Итадакимас.       Рис был вкусным, в меру острым, с ярко выраженными овощами и нежной курицей в чуть сладковатом соусе. Саске напротив ел аккуратно с идеальной осанкой и немного отстранённым взглядом. Понятия не имею о чём он думал, но в этой тишине мне было более чем комфортно. Привычно. Почти так же, как дома, когда одзи-сан изредка пересекался со мной во время приёмов пищи.       Когда с едой и чаем было покончено, я молча встала и вышла на улицу, вернувшись к прежнему курсу на магазин. Над стеклянной дверью приветливо трелькнул колокольчик и спустя пару секунд у прилавка появилась, как всегда, спокойная и аккуратная Сузу-сан, улыбнулась дежурной улыбкой и, коротко кивнув мне и моему спутнику, молча вернулась к своим делам. Саске же внимательно рассматривал интерьер магазина, изредка задерживаясь взглядом на чём-то конкретном, но спрашивать что-либо не спешил. Я же тем временем зашла за прилавок и направилась к полностью забитому свитками стеллажу, внимательно вглядываясь в мелкие иероглифы подписей на торцах полок. Надо будет не забыть сказать Сузу-сан, что закончились малые свитки-клетки.       — Маленькая лекция, чтобы было проще понять, что тебе нужно? — и дождавшись утвердительного кивка продолжила. — Большинство стандартных свитков для запечатывания предметов не различаются по объёму. В среднем в один свиток можно запечатать объекты суммарным объёмом пятьдесят кубических метров. Это один из самых оптимальных в плане реализации печати размеров, — поясняю в ответ на приподнятые в удивлении брови. — Свои заморочки со стабилизацией не бери в голову. Так вот, свитки для запечатывания предметов бывают одноразовые или многоразовые, однофазные или многофазные, с делением на отсеки, метками привязки предметов, стазисом или изменённым течением времени, начальным ускорением выдачи и ещё огромной кучей функций. Всё зависит только от фантазии изготовителя. Свитки бывают и более больших объёмов или наоборот более маленькие, но со сложной защитой, например для хранения документов, но не думаю, что сейчас тебе это нужно. С одноразовыми и многоразовыми всё просто. С количеством фаз немного посложнее. Ты запечатываешь по очереди несколько предметов в свиток. В одном из вариантов при распечатывании у тебя на руках оказываются абсолютно все предметы, при другом выпадает один случайный предмет, в ещё одном ты получаешь предметы назад по очереди в порядке, обратном запечатыванию. Как если бы ты складывал стопку книг от нижней до верхней, а потом когда закончил, брал по одной книге сверху, начиная с последней, которую ты туда положил. Если тебе важно достать какую-то конкретную вещь и ты не хочешь запечатывать каждую вещь в отдельный свиток, есть свитки с метками, — не прерывая рассказ, раскрываю перед мальчиком соответствующий свиток поверх прилавка, демонстрируя метки для наглядности. — На запечатываемые предметы ставятся идентификаторы, а после все предметы размещаются в одном общем пространстве свитка, но при этом ты можешь с лёгкостью распечатать только нужный тебе предмет. С отсеками тоже должно быть понятно. Свитки со стазисом чаще всего используются для хранения еды и медикаментов. Итак, что тебе нужно запечатать?       Саске стоит задумчивый, немного ошалевший от количества свалившейся на него информации, но признаков недовольства не выказывает. Только прикидывает что-то в уме и переводит взгляд со стеллажа на меня и обратно.       — Сенсей, конечно, намекнул, что с рюкзаком не пустят, но я бы на твоём месте не набирала кучу свитков — запутаешься с непривычки, — я запоздало вспоминаю о том, что он просил помощи с выбором, а не краткой лекции о классификации запечатывающих свитков. — Удобнее всего будет заранее сложить все вещи в походный рюкзак и запечатать его в обычный многоразовый свиток. Ещё один свиток многофазный с метками или несколько многоразовых отдельно для оружия и свиток со стазисом либо с метками либо с отсеками для еды, — паралелльно с советами выкладываю нужные свитки на прилавок, на всякий случай тут же разворачиваю, проверяя целостность символов, и сразу отточенными движениями сворачиваю обратно.       — Три многоразовых для оружия и один многофазовый с метками и стазисом для еды, — задумчиво кивает, соглашаясь, брюнет. — И можешь подсказать что-то из барьеров, которые ты использовала.       — Могу, — подтверждаю, — но в этом нет смысла. Они более сложные и капризные в использовании. Без знаний и сноровки это будут зря потраченные деньги и чакра. К тому же я и так беру с собой несколько довольно мощных барьеров, охранные контуры, ловушки и всё остальное, что требует хоть минимальных знаний фуиндзюцу, можешь оставить мне. Если будет время и желание потом как-нибудь объясню, как всем этим пользоваться.       Саске вначале хмурится на мой отказ выдать ему барьеры, но после всё же переключает внимание и просит вдобавок к свиткам ещё несколько наборов кунаев и сюрикенов, средний моток чакропроводящей лески и пачку взрывных печатей. Я аккуратно складываю всё вышеперечисленное на прилавок, параллельно внося в чек товары по себестоимости. Сузу-сан, в этот момент проходящая мимо, лишь недоумённо качает головой, когда Саске на неё не смотрит, но к счастью оставляет комментарии при себе. Как пользоваться свитками я тут же демонстрирую на примере выложенной на прилавок связки кунаев, параллельно объясняя примерную зависимость вкладываемого в запечатывание объёма чакры от объёма запечатываемого предмета, и что будет, если перестараться.       — Ты ведь сама писала ответ на восьмой вопрос, — скорее утверждает, чем спрашивает Саске, но я всё равно отвечаю.       — Мне было бы стыдно носить фамилию Узумаки, если бы я к званию генина не знала как делать взрывные печати и чем они отличаются друг от друга, — беззаботно пожимаю плечами в ответ и наконец упаковываю всё содержимое в бумажный пакет. Рядом с пакетом на прилавок выкладываю чек с уже выведенной суммой, и пытаюсь припомнить, что нужно мне самой.       В поясе больше нет пустых слотов, и мне нужно либо более компактно перераспределять содержимое свитков, либо менять пояс на более вместительный. Спустя пару мгновений наконец принимаю решение и довольно шустро раскладываю свитки на свой любимый столик в уголке, стараясь не перепутать. Не хотелось бы после тратить время на то, чтобы заново их раскладывать. Саске тем временем молча отсчитывает деньги и кладёт несколько довольно крупных банкнот поверх чека, и я только в последний момент успеваю прикусить язык, чтобы не выдать дежурное «спасибо за покупку, приходите ещё». Подходящих слов так и не находится, поэтому я лишь молча киваю, получая практически идентичный кивок в ответ, и перекладываю деньги в кассу. Учиха ещё какое-то время рассматривает полки магазина, а после разворачивается к выходу. В этот раз колокольчик над дверью звякает как-то немного тоскливо, но я лишь невнятно дёргаю плечом и возвращаюсь к своим личным делам.       В расширенном поясе в противовес стандартному есть несколько дополнительных ремней, свисающих по бокам на бёдра, для более мелких свитков, а передние слоты дополнены небольшими пространственными карманами поверх тёмной кожи самого пояса. Свой стандартный пояс я оставляю на полке склада, рядом с другими вещами, которыми изредка пользуюсь, но предпочитаю не хранить дома. А вот свитки с запечатанными стихийными техниками лежат только на складе. И чем более сложная и редкая для наших мест техника в нём запечатана, тем выше цена. Очень малое количество шиноби действительно пользуются ими. Чаще такие вещи берут на подарок сослуживцу или когда во время миссии точно потребуется какая-нибудь из стихий, которой не обладает никто из команды. Я придирчиво выбираю с полок несколько многоразовых защитных техник земли и довольно мощную атакующую технику молнии, здраво рассудив, что огонь у нас в команде и так есть, а ветра практически нет на складе и забирать те немногочисленные имеющиеся крохи я посчитала форменным кощунством.       К моменту моего возвращения в основной зал Сузу-сан уже снова стояла за прилавком, внимательно перенося содержимое последних чеков в большую учётную книгу. На меня она лишь бросила короткий взгляд, ненадолго оторвавшись от книги, а после снова вернулась к своему занятию. Я же тем временем у неё за спиной разложила оставленные свитки в пустые слоты, уже привычно запоминая их расположение. Спереди, в близком доступе самое необходимое: оружие, барьеры, техники, по бокам ловушки, за спиной еда, аптечка и личные вещи.       — Сузу-сан, запиши пожалуйста, — девушка кивает, так и не отрываясь от книги, и я начинаю надиктовывать список бессовестно изьятого. — Расширенный пояс для ношения свитков, многоразовая земляная стена, земляная темница и электрические звери стихии молнии. Всё.       — Записала, — она ненадолго поднимает голову и окидывает меня каким-то странным взглядом, который мне так и не удаётся понять. — У вас завтра второй этап экзамена?       — Да. Сорок четвёртый полигон, — не вижу смысла это скрывать.       Девушка заметно хмурится, но свою реакцию так и не комментирует, возвращаясь к отложенной на время книге. Впрочем, даже без комментариев, я и так понимаю, что сорок четвёртый полигон это отнюдь не то место, где можно беззаботно собирать цветочки на лугу. Просто никогда не было и в этот раз не будет.       — Удачи вам, — фраза ударяется в спину, когда я уже берусь за дверную ручку. Сузу-сан никогда не бывает многословной в отличии от Кику-сан, что мне в ней безумно нравится.       — Спасибо, Сузу-сан.       А вот снаружи магазина меня поджидает небольшой сюрприз и первые пару мгновений я так и не могу определиться приятный или нет. Саске стоит недалеко от дверей магазина, прислонившись спиной к стене и прижимая к груди одной рукой бумажный пакет. Мальчишка дёргается, стоит звякнуть дверному колокольчику, и резко переводит взгляд с какого-то камушка на дороге на меня. Тёмный, тяжелый, слишком серьёзный для его возраста, который почти сразу бесследно исчезает, стоит ему моргнуть.       Я удивлённо вскидываю бровь, но ответа на невысказанный вслух вопрос так и не получаю. Учиха молча отрывается от стены и с совершенно беспристрастным лицом направляется вниз по улице. Я так же молча пристраиваюсь рядом, беззвучно удивляясь поведению сокомандника. Его дом в отличии от моего находится в совершенно другой стороне.       Но, несмотря на молчание обоих, тишина не доставляет дискомфорта. Мы медленно бредём дальше по дороге, изредка соприкасаясь руками, постепенно всё дальше удаляясь от шумных центральных улиц. Если взять чуть левее, будет небольшая детская площадка, где я регулярно проводила время до поступления в академию. Справа вдалеке виднеется и само здание академии. В голове как-то сами собой раз за разом всплывают картинки воспоминаний: тренировки, новые знакомства, чайная церемония в беседке у пруда и добрые ласковые глаза Микото-сан. Саске очень похож на свою мать, особенно глазами. Только если взгляд женщины остался в моей памяти тёплым и нежным, то младший Учиха смотрит на мир холодно, дерзко, спрятав в глубине тёмных глаз вечно терзающую боль от так и не заживших ран.       Я зябко передёргиваю плечами, стараясь выкинуть из головы неприятные мысли и поворачиваю голову к мальчику. Судя по выражению лица, его мысли тоже не самые приятные.       Ворота поместья показываются как-то слишком быстро и я ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось пройтись ещё немного, намерено свернуть не туда, сделать крюк по деревне, чтобы и дальше идти рядом в этой тишине, неловко соприкасаясь ладонями. Нерешительно замираю у входа, вглядываясь в лицо сокомандника. Саске отмирает через несколько секунд, остановившись рядом скорее по инерции, чем осознавая свои действия. Он резко дёргает головой, приходя в себя, и слегка расфокусированно рассматривает ворота с забором, поверх которого виднеется крыша поместья.       Молчание затягивается и в отличии от тишины во время нашей прогулки, становится каким-то неловким, тяжелым и густым. Я не знаю, что сказать или сделать. Этикет предписывает поблагодарить за прогулку и тихо мирно разойтись, подсознание выдаёт идею пригласить его на чай, а я сама хочу коротко кивнуть и трусливо сбежать подальше от этого неловкого молчания.       Мои метание прерывает сам Саске, ещё до того, как я успеваю окончательно себя накрутить.       — Я хотел сказать спасибо, — он говорит немного хрипло, и я так и не могу понять почему меняется его голос: от нервов или длительного молчания.       — За что? — вопрос срывается сам собой, ещё до того, как я успеваю его осознать. Это не то, что стоит говорить в такой ситуации, но вернуть слова обратно я уже не могу. Впрочем, на заданный вопрос брюнет так и не отвечает.       — Увидимся завтра, — он коротко кивает и тут же разворачивается, чтобы уйти.       А мне только и остаётся бросить что-то аналогичное в ответ и со смешанными чувствами смотреть в его удаляющуюся спину.       И что это было? За что он меня благодарил? За когда-то спасённую жизнь? За то, что пошла на экзамен, чтобы у ребят была полная команда для допуска? За то, что помогла с выбором свитков? Или за то, что провела с ним остаток этого дня?       Ответ на этот вопрос я так и не смогла найти.