Три секунды до финиша

- Давай, сынок, выжимай. Парень закусил губу и нажал на газ, буравя взглядом задний бампер ярко-синей машины, так сильно выделяющейся на общем плане. Он так устал, он так не хотел продолжать всё это, но Док раз за разом нажимал на его больные места, хрипло посмеиваясь в наушнике. Этот чёртов старик слишком неожиданно пробрался в его голову и нашёл каждую слабую точку, напоминая о них Молнии. И он слышал, и честно пытался побороть самого себя, неправильно понимая чужие слова, но улавливая смысл только на трассе. Только тогда, когда на повороте его вновь заносит, а руль отказывается двигаться в другую сторону. - Бери влево! Закрыть глаза, шумно выдохнуть и изо всех сил дёрнуть руль в нужную сторону. Чёртов старикашка, чёртов ржавый кусок корыта. Он опять оказывается прав, и, кажется, парень улавливает тихое «молодец», но списывает это всё на разыгравшееся воображение и кровь, громко стучащую где-то в висках. Из раза в раз он слишком сильно желает обогнать его по прямой, забывая о том, что находится вовсе не на ровной трассе, а на чёртовой грунтовке, где нужно быть готовым к ямам и камням на пути. Из раза в раз он наступает на одни и те же грабли, желая вырвать победу сразу, не тратя время на «бесполезные занятия». И Док единственный, кому это не надоедает, и кто шумно выдыхает в микрофон, не находя что сказать, но улыбаясь, понимая, что в этот раз мальчишка усвоил урок. Мелкими шажками они шли к заветным трём секундам до финиша, когда Молния позволял себе закрыть глаза и выжать максимум, отсчитывая в голове. «Три, два, один» Руки очень болели от того, как сильно он сжимал руль и шипел, стараясь не выругаться, а ведь так хотелось высказать всё Хадсону. И про то, как болели ноги после каждой тренировки, и про то, как он устал слышать его чёртов голос, который отвлекал от дороги, и хотелось думать, какое сейчас выражение лица у мужчины. Но вместо этого он просто вылезал из машины и стонал от боли в каждой мышце, начиная неторопливо разминать пальцы. - В этот раз ты справился лучше, но всё ещё слишком отвлекаешься. Док стоял за спиной, но Молния не оборачивался, предпочитая игнорировать предмет, столь сильно занявший его мысли. Наверняка он стоит и поправляет свою рубашку, даже не думая похвалить его за сокращение времени, потраченного на один круг. Хотелось спросить, какого чёрта он никогда не говорит ничего хорошего, только делая замечания, будто вовсе не замечая, как МакКуин старается. - И..ты молодец. Не сдался, а продолжил тренироваться. Это хорошо. Блондин резко оборачивается, сталкиваясь с тёплой улыбкой мужчины. Как будто неловкой, как будто той самой, которую он прячет и не хочет показывать. Чтобы не расслаблялись, да? - Спасибо. Он тоже улыбается в ответ, наверное, слишком широко и довольно, потому что точно замечает бормотание Дока под нос. По губам читать легко, даже если он сказал что-то другое. «Я в тебе не ошибся». Кажется, он вспомнил, как впервые преподал парню урок, что думать нужно не только о себе, что нужно оборачиваться и смотреть, все ли до сих пор рядом. Что кубок – всего лишь жестянка, и куда важнее то, что происходит между людьми. И Молния тоже думает о том, что не жалеет, отдав кубок Чико, потому что в тот момент, когда он давил на тормоз и сжигал шины, он вспоминал слова Дока. И впервые делал правильный выбор. - До следующей тренировки, Док! Парень улыбается шире и смеётся, махая рукой и вновь садясь в машину. В голове держится образ мужчины, подсвеченный лучами заходящего солнца. Кажется, в его глазах отражался весь мир, а может это всё казалось парню, который побился головой о руль, избегая середины, чтобы случайно не привлечь внимание. Не находилось слов для всего этого, хотя совсем недавно ночью он думал, что может сказать в ответ на похвалу. Вот только к такому нельзя подготовиться, особенно к тёплой улыбке и краткому движению ладонью. «До свидания», потому что говорить «прощай» слишком грустно.