Легенды Эфенора: Возрождение Каина

      Если вы спросите меня, что произошло после той ночи, то я не смогу ответить. Воспоминания унеслись прочь, как и та вьюга, что бушевала в ту ночь и на следующий день. Когда я проснулась, Иршалаим сидел в углу и молчал. Он не проронил ни слова весь день, да и не требовалось это. Лишь на следующую ночь, когда небо окрасилось алым, он заговорил. Эмоции, с которыми он рассказывал о себе, о своих чувствах, о наших знакомых, нельзя передать письмом. А также он рассказал о нем, о Цепеше. Я не знаю, как описать то чувство. Это похоже на страх, ненависть, гнев и боль, что он испытывал. Он рассказал мне про это. Он не рассказал лишь про моего отца, что научил, меня всему. Иршалаим ненавидел себя, само свое существо, но жил ради других. Он показал мне, что скрыто под его маской безразличия. Хоть он этого и не признавал, но он готов на все, ради тех, кто ему дорог, чтобы доказать самому себе, что он не тот монстр, как многие хашины, что он не обделен чувствами и не похож на простого убийцу. Он каждый раз доказывал самому себе, что его предел почти безграничен, и он пойдет на все, чтобы спасти этот грешный мир. Но эти мотивы были не ясны даже ему самому, он просто делал то, что считал правильным. Глаза его отражали хищный блеск, свет Ночи Кровавой Луны постепенно затуманивал разум Иршалаима и он знал это. Он знал, что из-за зова природы может прикончить меня и это пугало. Я плавала с пиратами в дальние земли, встречалась с врагом лицом к лицу, якшалась со стаей вервольфов, бродила по опаснейшим уголкам этого мира, но эти глаза по-настоящему пугали. Собрав все силы, я сделала шаг к нему и протянула руку. Он ухватился за нее, как за нить, что отделяла его человечность от монстра. В тот момент он ухватился за нее, как никогда крепко. В то мгновение он боялся себя самого и в тоже время жаждал выпустить свою звериную сущность, дабы показать что сокрыто в глубине его души. Я уткнулась носом в его плечо, не отпуская руки и слушала, как бешено бьется его сердце. Иршалаим не мог долго держать себя в руках, но смысла бежать не было, да и безграничное доверие к нему не позволяло сомневаться. Я знала, что он может меня убить, но если он услышит мою кровь, то увидит мое путешествие от любого момента, с какого только пожелает.       Вкус крови возлюбленной манил любого вампира, как ничто больше. Когда он вонзает клыки в плоть и ощущает первые капли…. Это пьянит сильнее, чем вино, это интимнее, чем секс. Это может свести с ума, ведь в это время он слышит все чувства и эмоции, видит любое воспоминание своей «жертвы» и именно поэтому истинных вампиров так мало. Они зависимы от крови. Их клыки напрямую связаны с кровеносной системой и их «акт приема пищи» восполняет их же кровь, происходит своего образа замена. Перед тем как вонзить клыки, вампир делает глубокий порез на себе, давая застарелой жидкости, что превратилась в своего вида яд в венах, выйти и заменить всю ее или большую часть на свежую. Полная замена яда на кровь необходима примерно раз в год. Иначе дитя тьмы или умирает, или же погружается в глубокий сон из которого вывести можно несколькими жертвами. Некоторые страны и королевства заключили с жителями Кровавых Земель особый пакт. Его суть в том, что любой вампир раз в месяц или несколько, может безнаказанно выпить любого, кто обречен на смертную казнь. В замен таким жертвам, Цепеш отдает несколько своих солдат в распоряжение правительства соседних земель, и они становятся своего рода наемниками, хотя стоит отметить, что иные могут быть и врачами из-за особенности чувствовать болезни по запаху крови. Но есть и исключения, такие как хашины и обращенные. Если первые могут уйти подальше от населенных пунктов и питаться животными или же бандитами на трактах и делают это осознанно, то вторые почти полностью теряют разум и убивают десятками, если не больше. Если вы думаете, что в данном случае страшнее вторые, то ошибаетесь. Страшнее первые. Новорожденные подчиняются заклятьям Слов и тем, кто их обратил. Хашины же убивают будучи в сознании, порой ради забавы, они могут ворваться в город под видом новообращенного и убивать без разбора, но если он отпустит свою звериную сущность, то остановить до окончания Ночи можно лишь убив. Вот почему я боялась Иршалаима…       Но я все же продолжала верить ему и верить в него. И снова эти мгновения. Вот хватка ослабла, вот одним легким движением он валит меня на пол и его глаза… Дикие, полные жажды крови и гнева, красные, как и Луна. Одной рукой он держал мои руки за запястья прямо над головой, прижимая к полу. Это уже был не он… Нет, он просто не тот, кого я знала. Знаете, каково это, когда тело сковывает первобытный страх? В ту ночь я чуть не обмочилась от этого ужаса. А глаза хашина передо мной продолжали внимательно изучать меня, чуть склонив голову на бок. Второй рукой он коснулся лица, медленно, одними подушечками пальцев, провел по виску, щеке, шее, ключице и плечу. Он осторожно коснулся волос, перебирая пряди и поднес кончики к губам. Он улыбнулся, хотя это было похоже скорее на хищный оскал. Это он прятал в себе? Вот чего он хочет на самом деле? Он устроился удобнее, сев на меня сверху и сжав мои бедра своими ногами. И, наконец, заговорил, все сильнее сжимая запястья. — Сколько же лет прошло, прежде чем мы разделились? Твой запах изменился, теперь ты пахнешь сильной женщиной, а не вечно напуганной соплячкой, которая только и знала, что ныть и реветь. Мы не виделись многие годы, я носился по твоим следам по всему миру, каждый раз ты ускользала прямиком из моих рук, как гребаный призрак! И вот я узнаю нечто интересное, причем даже не от тебя… Ты! Предала! Меня! Ты посмела связаться с тем ублюдком! Сейчас… Одно неосторожное движение, и ты умрешь. Но вначале… Я хочу увидеть всё своими глазами, узнать что же еще скрывает моя милая маленькая невеста. Хочу прикончить того, кто оставил те шрамы на твоей спине и груди. Те самые, что ты получила при побеге из Блэкшира. Приготовься, Лилиана аэп Шилаим, будет больно, — он почти шептал это, его глаза были уже почти багрового цвета и его клыки вонзились в мое плечо. Резкая, невыносимая боль и вот мы несемся по моим воспоминаниям. Вот я почти при смерти ползу к деревне эльфов, тогда меня чуть не убили простые трупоеды. Вот стая вервольфов тащит меня прочь, отбиваясь от сирен, а после помогают залечить раны и знакомят с Ульраимом, своим прародителем. А вот мы пьем с пиратами на палубе, после удачной торговой миссии с Бессмертными Землями. Но резкий рывок вырывает в более раннее время, я бегу из горящего Блэкшира. Иршалаим, не надо, прошу… Ах, «Иштар», приятное тепло, так лучше. Вместе с один из наемников, по прозвищу Цербер, мы обсуждаем как можно было бы снять тот древний щит с руин неподалеку. Боль в плече, новая волна воспоминаний. Имперский сад и моя беседа с императором. Снова рывок и чуть более позднее воспоминание, когда мы с Алмазом уже неплохо доверяли друг другу, он учил меня заметать следы. И, наконец, «Золотая рыбка». Он слышит, как я умоляю спутницу довериться и почему она уходит. Он видит, как я плачу после побега из Леса Ленроя, он знает, как Цепеш сопровождал меня. Он слышит, как тот рассказал кто он и что он, а также короткую ситуацию о мире. Как он дал мне денег на первичное существование и отпускает, хотя я свято верила, что удираю от него. И вот я бегу в очередной раз в сторону нового трактира, где я должна была встретиться с Иршалаимом, Алмазом и другими. Как меня схватили бандиты, как они пытались меня изнасиловать и как разорвал их тот, кого я уже не помнила на тот момент. Он видела, как Цепеш спас меня и проводил прямо до дверей, но не стал заходить, побоявшись быть лишним на этом празднике жизни. В этом воспоминании было всё, кроме слов. Иршалаим ослабил хватку на плече и перед глазами появился его образ. Хоть и весьма расплывчато, как и окружающее нас. Он отпустил руки и растерянно улыбнулся. Он был благодарен за доверие. Он увидел, услышал, понял. Хашин помог добраться до кровати и закрыл рану на плече платком. — Хорошо, если всё так… Но теперь остается главный вопрос. Где настоящий Цепеш?