Легенды Эфенора: Возрождение Каина

      Отложив перо, я задумалась. Не помню, что же происходило дальше. Глаза болят... Слишком давно сижу и пишу свои мемуары. С другой стороны, если я не сделаю этого, то кто знает сколько ещё будет недосказано... Возможно, через пару дней наступит конец, а возможно только начало. Я начала эту историю, чтобы вспомнить своих родителей, друзей, близких, учителей... Всех, кого когда-либо встречала. Но теперь абсолютно уверена, что это способ разобраться в чувствах к двум братьям. Один вечно стремился меня убить, второй же защищал, даже жертвовал собой. Но оба одинаково дороги мне. Я знаю Цепеша уже не первый год и тот момент... Что же тогда произошло? Почему с тех пор эти двое пытались убить друг друга? Смерть не хочет говорить про это. Не хочет и ворчит, что всё это дела прошлые. Иршалаим долгое время отнекивался, потом брякнул что-то про "недомолвки" и ушел. Остался только он... Сейчас мы находимся недалеко от Блэкшира, который за все эти годы восстановился и снова стал процветать. Лес заново вырос, животные вернулись. Мы с войском встали недалеко от него, чтобы на рассвете продолжить свой путь в земли, принадлежащие другим народам. Народам, что зовут себя проклятыми. Они обречены жить в пустыне, потому что деревья не пропускают достаточно света. Они обречены, потому что не знают вкуса хорошей пищи. Они обречены и в то же время благословлены. Эти люди знают, что их ждет завтра, когда они умрут и когда стоит уйти на покой. Завидую. Я вспомнила, что неподалеку была молельня. Стоит навестить те руины, в которых я проводила свои вечерние исповеди втихаря от того отшельника. Вопрос о том, что же я за существо до сих пор гложет. Наверное, эта тайна уйдет в могилу вместе со всеми, кто её знает. Так, все спят, караул на месте, в палатке Иршалаима, Саббаха и Цепеша тоже темно, замечательно. С того момента, на котором остановились мои мемуары прошло почти пятьдесят лет. Никто не постарел внешне, никто физически не потерял свои навыки, а только приобрели новые. Многое произошло. Но сейчас имеет смысл только... Ай, дьявол! Забыла про овраг!

***

Не без приключений, но наконец я тут. В темноте свалилась в овраг, чудом убежала от стаи волков, подвернула лодыжку. Можно сказать, боевые ранения без боя. Хотя, скорее природная неудачливость. Поднявшись на самый верх, к статуе богини, чувствую умиротворение. Нет никакого беспокойства. Хотя есть кое-что странное. В последний раз тут были тонны пыли, местами уже пробивались растения, а сейчас чистота. Стоит описать, что это за комната. Сзади меня лестница, справа окно, которое похоже на арку, слева обрушившаяся стена, неумело заделанная кем-то. Если посмотреть на верх, то можно увидеть небо. Бескрайнее, темное, но такое красивое... Статуя женщины-эльфийки, сложившая ладони на сердце, опустившая голову, в длинном платье, статуя богини Иннарет. - Я знал, что ты будешь здесь, - голос донесся со стороны окна, - знал. Потому и ждал, что придешь. Подожди, сниму заклятье.

***

На удивление, это был Цепеш. Странно, не помню чтобы говорила ему про это место. Возможно, он перехватывал мои письма или же просто рылся в моем дневнике, который я когда-то вела. Сейчас важно выяснить раз и навсегда, всё, что когда-либо он говорил. - Не ожидала, что ты будешь здесь. Привычку, рыться в дневниках взял у Ленроя или у Иршалаима? - спокойным и ровным голосом, ничто не должно выдавать волнения. - Нет, просто старик когда-то говорил, что живет в этих лесах, побродил по округе и наткнулся на эти руины, а тут твой запах остался. Вот и всё. Учитывая, что есть вероятность, что все мы умрем, подумал, ты придешь. И я не прогадал. Стоишь воплоти передо мной. Да еще и безоружная. Знаешь, я сильнее тебя и могу сделать всё, что захочу, - он улыбнулся, хотя это больше похоже на оскал из-за вампирских зубов, - вчера была ночь Кровавой Луны. Ночь, когда мы устраиваем пиры, оргии, делаем что в самых дальних уголках наших мечтаний. Эту ночь я провел тоже здесь. Иначе твой возлюбленный и старики просто убили бы меня. - К чему такая откровенность? И что ты подразумеваешь? Или твоя жажда крови настолько велика, что ты вчера убил бы меня не задумываясь? - шаг назад, к лестнице. Он уже слез с окна и пытается приблизиться. - Я знаю, что ты пишешь свои мемуары, я уже понял, что ты меня ненавидишь. И у нас с тобой есть много пробелов, которые я хочу восполнить. Особенно про ту ночь, когда я мог лишиться головы. Пятьдесят лет назад, в заброшенной хижине. В ту ночь я хотел сказать то же самое, что и сейчас. Я ненавижу себя. Ненавижу так, что готов рвать глотки любому, кто спросит что не так. Ненавижу тебя, которая не испугалась, а прониклась сочувствием, пыталась понять, ненавижу, за то, что ты предала меня! Ненавижу Иршалаима, за то, что он сделал со мной, за безумие, бурлящее в моей крови. Ненавижу вас всех, но особенно... это касается только тебя, Лилиан из Блэкшира, потомок Древних, - Цепеш схватил за руку и резко притянул к себе, обнял. Слышу, как бьется его сердце. Быстро, отрывисто. Дыхание глубокое и тяжелое, ощущение, что он переступает через себя, выговаривая всё это, - в то время, я следил за тем гнусным императором и его людьми, я пытался спасти тебя, но этот ублюдок внушил, что все враги и ты сбежала. Тогда я возненавидел его. Когда я спас тебя и ты прониклась чем-то ко мне, я возненавидел тебя, это было ново для меня. Я хотел запереть тебя в недрах замка, чтобы только я мог тебя истязать, чтобы ты кричала мое имя. Но сдержался, потому что ты доверилась тому, кого ненавидят многие. Я возненавидел себя, когда понял свою слабость и захотел уничтожить её, но не смог, потому что этой слабостью оказалась ты. И вот сейчас ты стоишь и словно ждешь своей смерти. Даже твой верный пёс уже бежит сюда, зная что нас обоих нет в лагере. Если я правильно чувствую, то с ним еще и твой папочка, Ленрой. Ха. Их жажда крови велика... Интересно, он разозлится, если я оцарапаю твое прелестное личико? Осторожно он поднял мою голову за подбородок. Нога дьявольски ноет, нет больше сил стоять... Пытаюсь отстраниться и сесть. Заметив это, он провел меня к окну и помог сесть. Эй, что за? Цепеш осторожно стянул сапог с травмированной ноги и поморщился. Ну да, запах не самый лучший, да еще и вывернутая лодыжка. - Не стоит переживать, не убегу даже здоровая. Сама вправлю. Да и тем более без мытья уже больше недели... - он молча впихнул свою перчатку мне в рот. Гадость! И резким движением вправил вывих на место. Перчатка прокушена и безнадежно испорчена. Боль волной окатила всё тело, но постепенно она начала отступать. - Помолчи. Я еще не закончил. Твои уже близко, минут через 15-20 будут уже тут прижимать меня к стене и орать. А я ещё так много хотел сказать. Если я правильно помню, он предложил тебе выйти за него в таверне, когда ты успешно провернула крупное дельце? В одиночку замочить виверну, терроризировавшую город почти двадцать лет это сильно. В тот вечер ты позвала всех, даже меня, хотя мы даже не встречались долгое время, больше десяти лет, если точно. Переписывались, да, но не более, не думаю, что ты делала из интересна, скорее от скуки. В тот же вечер я хотел тебе предложить переехать в Кровавые Земли. Хотя, говорят, вонь от трупов там слишком велика, поэтому для начала хотел просто похитить. Да, это до сих пор остается моей целью. Ты согласилась стать женой Иршалаима и в тот же вечер вы поженились. В тот же вечер, когда ты пошла проветриться, тебя чуть не изнасиловали и снова я спас твою шкуру. Почему ты сбежала в тот момент от меня, а не начала рассыпаться в благодарностях? Почему ты, что смогла поверить в доброе сердце у чудовища, сбежала? Ты столько раз могла убить того, что пытался убить тебя, но не делала этого, так почему?! Почему ты, сука, не могла просто убить меня! Я сам подставлял спину! Но ты милосердно меня отпускала! - Тот же вопрос я могу задать и тебе, Владиус. Я всегда думала, что мы можем стать друзьями, но сейчас я слышу, что ты искал смерти. Почему же просто заживо себя не сжег? - Ага, уже представляю герольдов, провозглашающий "Правитель Кровавых Земель окончил жизненный путь из-за бабы"! Ты сама слышишь как это звучит? Иршалаим и Ленрой, я слышу как они поднимаются, чувствую их ярость, не представляю, что они себе нафантазировали, пока бежали. Цепеш осторожно обхватил моё лицо своими ладонями. Холодные. Он дрожит и смотрит мне прямо в глаза. На его лице печаль и боль, которую он не понимает куда спрятать, что с ней делать. - В тот вечер, когда вы поженились... Почему ты сбежала? - он уже не кричит, он шепчет, дистанция, которая была между нами все эти годы наконец сократилась. - Мне было страшно, не хотела чтобы тот вечер был залит кровью, как ты любишь делать. Извини, если обидела, - мой голос слегка дрожит, я напугана, потому что уже представляю как мой муж сносит голову моему другу, они уже поднялись и смотрят на нас. Ленрой не дает сдвинуться, чтобы этот разговор мог быть завершен. Интересно, сколько же они слышали из этой беседы? Лоб Цепеша соприкоснулся с моим. - В тот вечер, когда вы поженились... Я хотел сделать тебе предложение. В тот вечер, я хотел рассказать всё, в том числе и о Битве Восьми. Лили... Я ненавижу тебя. Я ненавижу женщину, которая сделала это со мной. Я... О боги, да... Люблю так, что хочу убить. Чтобы никто не мог касаться, чтобы никто не мог смотреть, чтобы была только моей, - он нежно целует меня в кончик носа и отстраняется. Меня переполняют эмоции. Он смотрит на Ленроя и Иршалаима, которые готовы его уничтожить. Как он предполагал, как только папа опускает руку - муж срывается с места и впечатывает в стену теперь соперника. Цепеш не сопротивляется и грустно улыбается, Ленрой сам мрачнее тучи. - Знаешь, дочка, если бы я этого не слышал - ни за что бы не поверил. Влюбленный повелитель вампиров, который пытается самоубиться с помощью возлюбленной. Прям роман книжный получается. Самое важное тебе успокоить обоих. Понимаю, что ты ничего никому не сможешь ответить, но разнимать их предстоит именно тебе.

***

       Когда мы вернулись, я снова села за мемуары. В этот раз я дополню их следующими словами... "Очнувшись, девушка поняла, что была закутана в одеяло, в небольшой печке горел огонь, на столе стояла небольшая кастрюлька, от которой валил пар. Иршалаим сидел очищал меч от крови. Видимо, он охотился и сделал еды. За окном выл снежный буран, следов присутствия кого-либо еще не было. Это было похоже на зимний семейный вечер в хижине у отшельника, не хватало только Галхиры у огня или в ногах. Они делали все молча, понимая друг друга без слов и как только погода наладилась, они вновь двинулись в путь."