Рука за рукав

Сергей встретил Антона в метро, недалеко от станции, где располагается их школа. — Боже, Шаст, ты выглядишь не лучшим образом. — Обеспокоено проговорил парнишка, видя бледное лицо и красные глаза друга. — Серёг, мне плохо. — Честно признается парень, подходя вплотную к Матвиенко, и опуская голову ему на плечо. — Ну-ну, Антошенька, тебя Нарцисс обидел? Так пойдем, я ему выскажу пару ласковых. — Кареглазый поглаживает Антона по спине, абсолютно не заботясь о том, как они выглядят со стороны. — Да он не виноват, это я сам. Всё сам. — Шастун не понимал, почему так обидно и больно. — Ладно, пошли, купим тебе сладкого, чтобы ты хоть немного пришел в себя, а потом расскажешь, что произошло.

***

Серёжа отвел нового друга к себе домой, всё равно его родители уехали до конца недели по работе в командировку. Шастун в магазине понабрал себе несколько пакетов «Skittles» разных вкусов, и съел половину купленного, пока они шли к дому Матвиенко. Кареглазый смеялся над тем, как Антон засыпал в себя по пол пакетиков кислых и сладких конфеток, пытаясь их прожевать так, чтобы ничего не выпало. До квартиры они доходят, разговаривая о всякой ерунде, типа фильмов, книг, комиксах, предпочтений в еде, любимых актерах, музыке. Антон немного отвлекается от своих переживаний.

***

Уже в квартире, сидя на кровати Матвиенко, Сергей всё же задает интересующий его вопрос. — Тох, так что там случилось у тебя и Нарцисса Сергеевича? Шастун пытается собраться с мыслями. — Давай ты сначала расскажешь что у тебя с Дмитрием Темуровичем, а потом расскажу тебе я? — Предлагает зеленоглазый, умоляюще глядя на друга. Парень кивает, и начинает свой рассказ: — Да собственно ничего у нас и нет, кроме моей неразделенной любви. Я еще понял, что он мне нравится в пятом классе, как только началась биология. Тогда я естественно еще не знал, что мужчины тоже могут встречаться и всё такое. Думал, просто он мне как преподаватель симпатичен. Ходил за ним везде хвостиком, старался на его уроках, чтобы он меня лишний раз похвалил, или просто заметил. В шестом я уже вполне себе осознал, что нравится он мне не как учитель, а как человек, с которым хочется гулять, целоваться, обниматься и проводить свободное время. Тогда все мальчишки кругом говорили только о девчонках, а я чувствовал себя неправильно. И перейдя в седьмой класс я продолжал думать, что мерзко допускать такие мысли в сторону человека того же пола. Кстати, тогда же в нашу школу и пришел работать Арсений. В итоге, за еще один год обучения, я довел себя до депрессии и нервного срыва. А вот Дима похоже вообще ничегошеньки не замечал. Даже того, что я перестал готовится к его урокам, и бегать за ним с вопросами. Серёга вздохнул, переводя дух. — К середине первой четверти восьмого класса, я уже просто с ума сходил. Этот мужчина не выходил у меня из головы. Я постоянно думал о нем, о его улыбке, о том, как забавно и косячно он завязывает галстуки. И мне даже захотелось научиться их завязывать правильно, чтобы хоть под этим предлогом можно было к нему прикоснуться. И научиться-то я научился, но вот внутренний барьер натуральности, выращенный в нашем гомофобоном обществе, было преодолеть тяжело. В конце второй четверти, мое психическое состояние давало сбой. Я постоянно на всех кричал, срывался по любому поводу, а дома рыдал в подушку от неразделенной любви, и отвращения к собственной сущности. Тогда в нашей школе и появилась Амалия. Она пришла как практикантка, и вела тогда ИЗО. И как-то на уроке сказала, что если у кого-нибудь есть проблемы, которые сами не в состоянии решить, можем обратиться к ней. На упоминании имени ненавистной девушки у Антона сжались кулаки до поселения костяшек, однако друга перебивать он не стал, внимательно слушая. — Мне было нечего терять, всё равно она была только на двухнедельной практике у нас. Я подождал окончания уроков, и пришел к ней в кабинет. Она как раз домой собиралась, но увидев меня, обратно сняла с себя верхнюю одежду, и смотрела на меня. А мне так страшно было. Це просто пиздец, Тох. Самому себе сложно сознаться, что влюбился, так мало того, что в человека, который старше меня на 14 лет, он еще и мужчина, потому я начал издалека, спросил какую разницу в возрасте она считает приемлемой для отношений. Flashback Сергей нерешительно стоял около кабинета ИЗО, но всё же набрался мужества и вошел без стука. Учительница в это время натягивала на себя черное пальто, но увидев скромного мальчика, быстро сняла верхнюю одежду, и села за стол, выжидательно смотря на мальчишку. Не нужно быть психологом, что бы уловить потухший огонек в детских глазах, который постоянно озирается на уже закрытую дверь. — Если тебе будет легче, можешь закрыть дверь на ключ. — Девушка протягивает ученику тот самый ключик, и он аккуратно берет его из рук, подходя к двери и закрывая её, оставляя ключ в замочной скважине. Парнишка вытаскивает стул, который стоял за партой, и ставит его напротив стола учителя, присаживаясь. — Как вы думаете, какая разница в возрасте считается приемлемой между людьми для отношений? — Сергей решил начать издалека. Амалия задумалась на мгновение, улыбка с лица исчезла, оставляя место серьезности. — А есть какая-либо разница, если ты любишь человека? — Отвечает она вопросом на вопрос. — Я спрашивал именно ваше мнение по этому поводу. — Голос Матвиенко начинет дрожать. — Знаешь, если действительно любишь, то не важны ни возраст, ни материальное состояние человека, ни даже его пол, я так считаю. Ты ведь не про возраст на самом деле спросить пришел? — Верно. — Кареглазый не стал отрицать. — Расскажешь? — Осторожно интересуется психолог, смотря в глаза собеседнику. — Я боюсь. — Честно признался парень. — Я тебе кое-что расскажу, только обещай, что наш разговор будет сугубо в этом помещении, и ты никому ничего не расскажешь за его приделами, разве что человеку с подобными проблемами? — Я обещаю. — Матвиенко нужно высказаться, и он понимает, что больше никому не сможет рассказать что-то подобное, ведь настолько близких друзей попросту нет в его жизни. — Когда я была в твоем возрасте, может чуть старше, то встречалась с девушкой. Это была не любовь конечно, и даже не влюбленность, просто было интересно. Эта девушка младше меня на 2 года, и она сама предложила встречаться, а я согласилась. Отношения долго не продлились, правда, но они были. — А почему вы расстались? — Сергей смотрел на учительницу, не веря своим ушам, но выражение лица с туманом легкой грусти говорило, что, скорее всего, весь её рассказ правда. — Мы жили в небольшом городе, где такие отношения не особо правильно принимали. Нам приходилось постоянно прятаться, и от такой жизни устали обе. Потому мы и расстались. Вернее я её бросила. Теперь когда приезжаю домой, и иногда сталкиваюсь с ней, то до сих пор стыдно смотреть ей в глаза. — Амалия отворачивает голову к окну, поджимая губы. — Воу, это весьма неожиданно. — Парнишку поразила откровенность его учительницы, но доверие к ней проснулось. — Знаете, я влюблен в учителя. — Пробормотал Матвиенко, опуская глаза в пол. — И я так понимаю учитель — мужчина. — Скорее утвердительно сказала девушка. — А вы весьма проницательны. — Это моя работа. По второму образованию я педагог-психолог. — Проговорила Амалия, пожимая плечами. — Однако не об этом сейчас. Ты не хочешь пойти и признаться ему в своих чувствах? — Вы что? Я же со стыда сгорю! — Чуть повышая тон выпалил Матвиенко. — К тому же в последнее время я не самым лучшим образом вел себя. — Хочешь сказать, что лучше отмалчиваться, пока все эти чувства сжирают тебя изнутри? — Немного резковато спросила Амалия. — Как вы…- Удивленно начал мальчишка, но психолог не дала ему закончить. — Я сама проходила что-то подобное. — Быстро пояснила она. — А я боюсь. Не знаю что делать, я запутался! Мне себе-то было страшно признаться. На разговор с вами просто титанических трудов стоило решиться, а вы хотите, чтобы я вот так пошел к нему и сказал «я люблю вас, Дмитрий Темурович!» — Матвиенко повысил голос, но после сказанного быстро стушевался. Ему казалось, что называть имя человека как-то неправильно, и учительница должна отреагировать на это неподобающе психологу. — Я и не предлагаю тебе прямо сейчас бежать и признаваться. — Кажется она вообще проигнорировала то, что говорил Сережа ранее. — Ты так же должен подумать над этим решением, понять нужно или нет. — Лия выжидательно смотрит на ученика. Сергей немного задумывается, переваривая услышанное. — Знаете? Вы скорее всего правы. Мне действительно стоит подумать. Конец Flashback-а Сергей замолчал, прерывая свой поток воспоминаний, рассказанных Антону. Светловолосый же сидел, вцепившись в небольшую подушку, внимательно слушая друга, пытаясь не пропустить ни одного его слова. Серёжа, видя любопытный взгляд зеленых глаз с немой просьбой продолжения рассказа, вдохнул побольше воздуха в легкие. — И значит, думал я признаться ему или нет на протяжении двух недель. Я взвешивал все за и против, и пусть против было больше, но всё же решил признаться. Всё равно избить он меня не сможет, так как преподавательский этикет, ну, а если пошлет, то как-нибудь переживу. На крайний случай я уже думал уйти из школы после девятого класса. — И ты признался? — Парень был поражен до глубины души откровенностью нового друга. — Ага Flashback. Две недели после разговора, с еще несостоявшимся школьным психологом, прошли словно в тумане. Пытаясь разобраться в себе, и принять наиболее благоприятное решение, Матвиенко стал еще более нервозным, рассеянным, а всплески агрессии были всё чаще. На биологию парнишка начал ходить, но его злоба выплескивалась и на любимого преподавателя. Мальчик постоянно огрызался на просьбы Позова выйти к доске, или ответить на тот или иной вопрос, на что учитель получал недовольные выкрики и весьма неприятные шуточки в свой адрес. По истечении второй недели раздумий, Матвиенко наконец решился. Он ждет окончания занятий, и сразу бежит в кабинет биологии. Дверь кабинета открыта, и видно как Дмитрий Темурович вчитывается в текст очередной контрольной своего ученика, написанной не самым каллиграфическим почерком. Вздохнув поглубже, парень делает шаг, и переступает порог, попутно закрывая за собой дверь. — Дмитрий Темурович, можно с вами поговорить? — Слова даются с трудом, а щеки начинают гореть от волнения. И сейчас парень очень рад, что летом интенсивно загорал, так что теперь на его лице не так заметна краснота. — Матвиенко, если ты пришел в очередной раз поехидничать, то вынужден отказать те… — Я люблю вас! — Выпалил парень, перебивая поучительную тираду. — Любишь? — Мужчина даже не отрывается от тетради с контрольной. — Хочешь сказать, что своим поведением за последние полтора года ты любовь так показываешь? Еще раз говорю, если это твой очередной стёб, то вынужден прервать нашу беседу и отправить тебя домой. — Голос биолога абсолютно спокойный и равнодушный. «Он заметил, что я перестал за ним бегать» — первая мысль всплыла в голове Матвиенко. — Если ты всё же не прикалываешься, то скажу честно, твою любовь я больше чувствовал, когда ты готовился к моим урокам и бегал за мной, спрашивая всё что тебе понятно и нет. Такая речь Позова…шокировала. — Эм…я честно не знаю что ответить. — Признается Серёжа. Он оседает прямо на пол, не заботясь о том, что может нехило так испачкать свою одежду. Дима наконец поворачивает голову в сторону, кажется, шокированного(?) ученика. — Но как я у же сказал, если это очередной стёб, то можешь быть свободен. И тут нервы подростка сдают окончательно. — Вы думаете я настолько отбитый, и ради стеба буду ждать окончания занятий, чтобы никого не было в школе? Настолько отбитый, что готов прийти в кабинет к своему учителю, который, мало того, что старше меня на 14 лет, так еще и мужчина? Да вы себе даже не потрудились представить сколько я готовился к этому разговору! — Мальчишка утыкается в собственные колени пряча лицо. Они молчат так какое-то время. Матвиенко старается контролировать себя, чтобы не разрыдаться прямо на этом полу, но первым давящее молчание нарушает Дима. — Сергей, ты уже взрослый парень, и наверное сам всё понимаешь, что такого вида отношения не самые правильные. — Позов замолкает, видя как резко его ученик вскочил на ноги и с вызовом посмотрел на старшего мужчину. Глаза подростка покраснели, а в уголках собрались слезы. — Знаете, Дмитрий Темурович, один прекрасный человек мне сказал, что если любишь, то всё остальное отходит на второй план. Я конечно полностью осознаю, что меня вы не любите, и вообще вряд ли когда задумывались над чем-то подобным. Но, так как, вы особо и не возмущаетесь по этому поводу, — Парень сделал паузу, смаргивая слезинки и с вызовом смотря в глаза преподавателя. — Готовьтесь, теперь меня будет слишком много в вашей жизни. — Заканчивает Серёжа, быстро подбегает к столу преподавателя, касаясь своими губами его щеки, и так же быстро сбегает, чуть не споткнувшись о порог, уже не видя как удивленно-шокировано смотрят на него шоколадные глаза учителя биологии, а рука неосознанно тянется к месту, где несколько секунд назад было прикосновение горячих, чуть влажных губ. — Тебя и так уже слишком много. Конец Flashback-а — В общем-то после этого разговора я не пропустил еще ни одного урока, и всегда был готовым. — Парнишка гордо задирает нос к потолку. — Готовым — это разработанным в смысле? — Ржет Антон. — Шаст, идиотина, вот вообще не смешно. — Ладно, сорян, просто нужно как-то разрядить обстановку, а то у вас прям сантабарбара. — Светловолосый утирает скопившиеся от смеха слезы. — Что тебе дает-то хоть это твое непропускание и «подготовка»? — Шастун сделал особый акцент на слове подготовка, поигрывая бровями при этом, на что кареглазый закатывает глаза. — Да вообще, если честно, то не особо много мне и дает это. Вот природная наглость куда лучше. И мой навык с галстуками пригодился. — Ухмыльнулся темно-русый парень. — Так это ты ему сегодня галстук завязывал? — Глаза Шаста расширились от удивления, он дождался утвердительного кивка и ухмылки своего друга. — Я думал ты реально стебёшся. — Да все так думают, ну кроме Дмитрия Темурович и Амалии, и мне это на руку. Всем весело, в голубизне никто не упрекает. — Парень пожимает плечами. — Еще забавно, что я когда ему галстук завязываю, он глаза закрывает, тогда я могу его поцеловать, ну собственно поцелуем это и не назовешь, но хоть что-то. Главное в такие моменты убегать быстро, особенно если у Димы есть что-то в руке. Мне так пару раз учебником прилетало, и ключами по тыкве. Правда он всё равно потом лёд прикладывал к ушибленному месту. — Рассказывая это, Серёжа мечтательно заулыбался. — У вас мило так всё. — Антон тоже сидел с умиленной улыбкой. — Ну у нас и нас-то нет, а вот теперь расскажи что у вас с Поповым происходит? Просто, насколько я знаю, он не берет себе учеников на дополнительное. Обычно говорит, что он преподает на уроках, а дома занимается другой работой, и времени на допы у него нет. Он так Шеминову из 11А отказал. — Матвиенко сосредоточенно потер подбородок, выжидательно смотря на Антона. — Может он таким образом извинится пытается, «мол сорян, я накосячил, но позанимаюсь с тобой бесплатно.» — Предположил Шаст, и сам начал верить в свою версию. — Да что случилось-то? — Любопытство кареглазого уже не могло ждать. — Да переспали мы с ним! — Выпалил Антон, заливаясь румянцем. Матвиенко кажется завис где-то на пол минуты, а потом начал быстро моргать. — Тох, ты это серьезно сейчас? — Шокированно произнес Сергей. — Вполне. — Шастун пожал плечами, краснея еще сильнее. — Эм… Ну вы успели-то когда, ты же только сегодня в школе появился. — Сережа всё еще не мог поверить в слова нового друга. — Да не сегодня, это вообще было 2 месяца назад. В середине июля. Я тогда с родителями не захотел в Питер лететь, думал еще недельку останусь, попрощаюсь с городом. Ну так я и сделал. Но вот мои родители купили мне билет на поезд, а не на самолет, мне-то похуй на чем ехать. Главное добраться. И значит, я такой один в купе как король еду, и так до следующего города или поселка, не знаю. И захотят три солдата. Видать только дембильнулись. Ну сначала они меня не трогали, а потом начались все эти странные: «тип, ты еще молокосос; пороху не нюхал; тебе шестнадцать, а уже шпала такая; ты так на швабру армейскую похож, тобой бы полы мыть.» Они там бухали в усмерть. Один даже меня нихуёво так в стенку впечатал. Ну я и вышел в тамбур, надеясь что они скоро съебут, так как от постельного белья отказались. — Антон поежился, воспоминания о неприятных пассажирах, делившими с ним одно купе, заставляли брезгливо морщиться. — Они тебя хоть изнасиловать-то не пытались? — Сергей почемуто понял, что Шаст не пытается его обмануть. — Нет, за зад лапали конечно, но не более того. Так значит. Тамбур. Стою я курю, буквально две затяжки сделал. И заходит Арсений. И у меня в голове что-то перемкнуло. Я смотрел на него, и не мог взгляд оторвать. Такой он, сука, красивый. Эти глаза его, улыбка. Я даже не сразу понял, что он попросил зажигалку. Ну мы постояли, я рассказал ему почему в тамбуре стою, и он говорит, что если мне совсем страшно будет, то можно к нему перейти, он всё равно один. И Арс уже собрался уходить, развернулся, а у меня в голове только одна мысль — «хочу». Ну я и схватил его за рукав рубашки. Он обернулся, смотрел на меня, а потом перехватил мою руку и потащил к себе в купе. Вот не думал я, что так лишусь девственности. — Мальчишка краснеет до цвета спелого томата, и утыкается лицом в подушку. — Нда, у вас прям — Искра. Буря. Безумие. Шастун что-то бессвязно пробухтел в подушку, на что Серёжа подлез к нему, поглаживая по макушке. — Эх Шаст, я даже не знаю что тебе посоветовать. Светловолосый приподнял голову, успокаиваясь от поглаживаний по голове. — Серёг, прекрати, а то я как дебил сейчас. — Зеленоглазы разомлел от поглаживаний. — Ты прям как котяра. — Засмеялся Матвиенко, убирая руку. — А дальше-то что было. Антон вновь принимает сидячее положение. — Ну мы переспали, потом заснули, а дальше я проснулся раньше него, попялился на спящего Арса, и сбежал. Вышел на ближайшей остановке, и пересел на другой поезд. Кареглазый хлопнул себя ладонью по лбу. — Ты дебил? — Беззлобно спрашивает Матвиенко. — А что я должен был делать? Вдруг он бы послал меня, или начал оправдываться, что это так просто, момент такой был, и чтобы я всё забыл. А я не хочу забывать! — Ну тут можно решить твою проблему, расспросив одного небезызвестного человека. Антон вопросительно смотрит на друга. — Какой ты трудный. Я про Лию вообще-то. При упоминании этого имени Шастун скривился, будто его заставили выпить касторки. — Ты же сам мне сказал, что она жена Арсения, и я такой «здравствуйте, я переспал с вашим мужем, мне нужно узнать что он об этом думает.» Ты так себе представляешь? — Антон эмоционально размахивал руками, чуть не заехав Матвиенко по лицу. — Ну вообще-то я уже не уверен в том, что они женаты. — Кареглазый пожимает плечами. — Во всяком случае, она меня и выперла сегодня из квартиры Арса, хотя может и её квартиры тоже. — Шастун закрывает лицо руками от безысходности. — Прям с криками и скандалами? — Удивленно поднял бровь Матвиенко. — Нет конечно, она извинилась, сказала, что это очень грубо и невежливо вот так поступать с её стороны, но Арсению нужно работать. Ага работать, трахаться они там будут, а не работать! — Возмущенно прошипел парень. — Ну она хороший психолог, потому, думаю, поняла, если бы Арс ей всё-таки изменил. Может они вообще просто хорошие друзья, нужно понаблюдать, а то с твоим рассказом я прям засомневался в их отношениях. — А я вот нет. — Грустно выдохнул Шаст, убирая руки от лица. — Антон, можно задать тебе еще один ну не самый приличный вопрос? — Осторожно спрашивает кареглазый. — Эм…думаю да. — Скажи, а в первый раз больно? — Кажется Матвиенко сам краснеет. Он конечно читал на многих форумах об этом, но когда перед ним сидит реальный человек, который всё это испытал, грех не воспользоваться. Шастун немного задумывается, вспоминая все ощущения. — Знаешь, я не скажу что мне прям больно-больно было, были моменты в которых неприятно, и даже хотелось остановиться, к тому же у меня низкий болевой порог, но и то, Арсений потрясающе умеет от такого отвлекать, как оказалось. Скорее всего зависит от опытности партнера. — Заканчивает свои рассуждения Антон, снова смотря на покрасневшего товарища. — Считаешь что Попов опытный в таких делах с парнями? — Темно-русый парень отводит взгляд, пытаясь скрыть свое стеснение. — По ощущениям — да. — Признается Шастун. — Если с Димой всё получится, то вот мне не сладко, похоже, будет в первый раз.

***

Парни просидели за разговорами еще какое-то время. Антон успел схомячить все свои конфетки, а Матвиенко пытался расспросить его про первый раз, но ничего конкретного, кроме — « это было потрясающе» и «я бы повторил это, но только с Арсом, потому что мне, кажется, больше никто не нужен», не услышал. — Тох, может ты влюбился? — Задает вопрос кареглазый, уже когда они стояли на пороге его квартиры, а Антон зашнуровывал кроссовки. — Влюбился в женатого мужчину. — Сказал утвердительно высокий парень. — Ну не факт, что женатого. — Сережа немного похихикал, смотря на закатившего глаза друга. Они попрощались, крепко обняв друг друга, как будто были знакомы уже лет десять точно. И Антон побрел домой, благо было недалеко, если он опять незаблудится.

***

На часах практически десять вечера, хорошо, что Шастун отправил маме сообщение о том, что задержится, так как пошел к новому другу, потому женщина была спокойна, и не беспокоила свое чадо звонками. На удивление, Шаст довольно неплохо сориентировался, ну еще бы! Он гулял по этому району, пока все сложности с документами и оформлением его в новую школу решали родители. Это заняло чуть больше времени, чем предполагалось, потому Антон попал в школу только через две недели после официального начала занятий. Парень достал пачку сигарет, выуживая одну из четырех последних губами, зажимая, снова положил пачку в карман, и поджигая никотиновую палочку, затянулся, получая удовольствие от тяжелого дыма. Начал идти мелкий дождик, но не мерзкий, а едва ощутимый. В кармане завибрировал телефон, звонили с незнакомого номера. Парень ответил, невынимая сигареты со рта. —Да? — Тош, ты дошел домой? — Спросил обеспокоенный голос на том конце. Парнишка чуть дымом не подавился, ведь этот голос точно принадлежал его историку. — Арсений Сергеевич? — Ошарашено спрашивает Шаст. — Да, чего удивительного? — Голос мужчины звучал немного уставшим. — Просто откуда у вас мой номер? — Антон, кажется, до сих пор не верил своим ушам. — Твоя мама дала. — Коротко ответил тот. — Зачем вы звоните? — Данный разговор начинал напрягать. — Спросить дошел ты или нет, с твоим-то чувством ориентирования на местности. — Учитель усмехается. — Я только иду домой. — Раздраженно кидает русоволосый. — Тебе столько времени понадобилось, чтобы найти дорогу? — Попов тихо посмеивается. — Я гулял. — Антон почти докуривает, но чувствует, что хочет еще. — С кем? — Голос учителя становится немного грубее. — А какая вам разница, Арсений Сергеевич? — Теперь же настала очередь Шаста усмехаться. — Не уходи от вопроса. — Всё тем же строгим тоном просит Попов. — Если вам так хочется потешить свое любопытство, то я ходил в гости к Сереже. — Немного раздраженно кидает парень. — И если вам интересно дошел я до дома или нет, то можете быть спокойным, я напишу, как доберусь. — Зачем-то добавляет мальчишка, перед тем как скинуть вызов. На самом деле он практически дошел до дома, стоял в трех шагах от подъезда, и курил еще одну сигарету. В голову закрадывалась мысль, что может он не безразличен историку, потому тот позвонил, но не веря в это, Антон её отгоняет от себя, начиная думать, что если с ним что-то случится, то скорее всего Арсению просто потом настучат по тыкве, раз он недосмотрел за собственным учеником. Приняв этот вывод за более реальный, Антон выбрасывает окурок, входя в подъезд. Сейчас он прийдет, ляжет спать, а ночью ему снова приснится Арсений, такой мягкий и нежный Арсений. Жаль только, что не его Арс.