Рука за рукав

Арсений из последних сил проводит факультативные занятия для одиннадцатых классов, где и так на уставший от недосыпа и постоянным самокопанием мозг, капает еще и Шеминов со своими дурацкими вопросами совсем не по теме. Закончив с факультативом, мужчина снова выходит на улицу, чтобы купить седьмой стакан кофе за сегодня, и направляется в кабинет к школьному психологу. Девушка весьма ожидаемо сидит на месте, за ноутбуком, практически не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Вообще уроков у неё сегодня нет, но как специалист по воспитательной работе и школьный психолог — она обязана быть на работе каждый учебный день. Мужчина с ней не разговаривает, он просто устал. Благо Антон не заставил его сегодня сидеть с ним, и объяснять материал, придумав замечательный компромисс. Попов думает, что неплохо бы оставить записочки, на которых будет написано где и что у него в доме, чтобы мальчишка мог без проблем перемещаться по квартире, при этом не тревожа Арса, если тому вдруг приспичит в туалет, или пить захочется. С такими мыслями Попов подходит к столу подруги, садится на стул рядом, берет цветные стикеры и черную ручку, вообще он бы взял розовую, но у девушки всегда только черные. Арс пишет эти маленькие послания, стараясь выводить каждую букву, и практически на каждом листочке, не забывая ласково называть зеленоглазого: Тоша, Антоша, Тош. Вообще темноволосому очень нравится называть этого мальчика именно так. Не официальное «Антон», а более мягкое «Тоша». Да, «Тоша» — это пожалуй самое любимое (пока что) обращение. — Арс, что ты делаешь? — Спрашивает беловолосая, отстраняясь от своего ноутбука, устало потирая глаза. — Ты как-то рассказывала об одной интересной уловке, которую применяют родители, когда приходится оставлять своих детей. Там нужно писать записочки, и расклеивать их по дому, вроде напоминаний, наставлений, или писать что-то приятное. Девушка просто кивнула, припоминая, что говорила нечто подобное. — Так как я не смогу сегодня сидеть с Антоном физически, то хочу быть с ним хотя бы ментально, вот и решил оставить ему мини-послания по всей квартире. — Не переборщи с нежностями. — Кидает Лия, снова принимаясь за работу. — Ты просто черствый сухарь, тебе не понять романтиков. — Тихо добавляет мужчина, продолжая дальше выводить свои послания. Когда Арсений заканчивает писать последний листочек, в кабинет заходит Позов. — Что-то вас, ребята, сегодня не было в столовой. — Мужчина в очках оглядывает своих коллег, подходя к кушетке, радуясь, что она свободна. Поз замечает, что у Арсения очень уставшее лицо, и Дима уверен, что увидит его синяки под глазами, даже если снимет очки. Амалия же с очень отстраненным видом сидит, уставившись в ноутбук, что-то периодически делает ручкой на графическом планшете. Работает. Такое Поз уже видел не раз, после уставшего Арсения, на следующий день на работу приходит уставшая Амалия. Вообще ему нужно поговорить с психологом, но отрывать её от работы не хочется, потому что можно нехило так огрести. Завтра девушка придет примерно в таком же состоянии, в каком сегодня явился Арсений, и разговора с ней не получится тоже, не потому что она не захочет, а просто мужчине и так будет жалко беловолосую. Лучше отложить разговор до послезавтра. — Поз, ты чего? — Спрашивает Арсений, кладя ручку обратно. — Да как всегда. — Кареглазый мужчина пожимает плечами. — Ты так загнешься со своим Матвиенко. — Видимо даже усталость не помеха для гаденькой ухмылки Попова. — Он не мой. — Только вторник, а уже устал как собака. — Да ладно, зря ты только в него блокнотом своим запустил сегодня. У Позова буквально глаза от удивления расширяются. — Ты видел? — Кажется он начинает краснеть. — Да вы особо и не скрываетесь. Может, ты уже поговоришь с ним по нормальному? — Голос голубоглазого уставший, но серьезный. Только биолог собирается ответить, как его перебивает Амалия. — Тебе бы тоже не мешало поговорить с Антоном, а не писать ему записюльки с милыми фразочками в надежде, что он весь растает от этого, и сразу прыгнет к тебе в кровать. — Она даже не отрывает взгляд от экрана ноутбука, продолжая свое занятие. Оба мужчины удивлено посмотрели на подругу. Обычно она вообще не слушает, и в разговоры не встревает, когда работает. — Я пишу это не для того, чтобы он прыгнул ко мне в кровать, и Лия, давай я сам разберусь. — Арс устало потирает виски. — Тебе напомнить что было в прошлый раз, когда ты сам пытался разобраться? — Психолог поднимает глаза на Арсения. — Ты мне это всю жизнь вспоминать теперь будешь? — Спрашивает темноволосый. — А что было-то хоть? — Дима не так давно общается с этими людьми, потому много не знает об их прошлом. — Арс, ты или я? — Спрашивает девушка, имея в виду, кто именно расскажет. — Давай ты, раз уж сама начала. — У Попова просто нет сил на трёп, к тому же самому говорить об этом совсем не хочется. — Это было года полтора назад. Арс тогда встречался с женщиной, у которой была тринадцатилетняя дочь. Эта девочка быстро прохавала, что Арсений достаточно обеспеченный человек, и стала его шантажировать. Шантаж заключался в том, что если наш Арсений Сергеевич не будет потакать её капризам, то она нажалуется маме, мол Арс изнасиловал её. Как можно понять девственницей она уже не была, потому всё могло быть правдоподобным. На этих словах лицо Димы исказила гримаса ужаса в вперемешку с удивлением. Психолог это заметила. — Ну, а что тут удивительного? Мать пытается наладить свою жизнь за счет мужчин, а на дочь, как бы, плевать. Арсений мне рассказывал об этом, и я хотела помочь, но это его дурацкое: «Я сам всё решу», довело до того, что капризы девочки стали всё больше и больше, и продолжалось это около полугода. Ты же знаешь, Арс иногда бывает романтиком, потому не хотел терять любящую его женщину. Арсений забросил работу, стал замкнутым, а эта маленькая пиявка продолжала высасывать из него деньги и трепала нервы своими детскими угрозами. Ситуация достигла своего апогея, когда девочка со словами: «Если ты меня реально не трахнешь, то трахать тебя будет в тюрьме голодная стая мужиков.» — полезла к нему в штаны. — Только не говори мне что… — Но Попов быстро обрывает не сказанную мысль биолога. — Я не настолько дебил, я сбежал. Пришлось просить Лию помочью мне разобраться, потому что я один уже не вывозил это дерьмо. И вообще, хватит меня осуждать! Я хотел нормальной семейной жизни. Кто же знал, что так получится? — Арс закрывает лицо ладонями, вспоминая весь тот кошмар. — И как вы это решили? — Если бы сам Дима попал в подобную ситуацию, он, честно, не знал бы как выпутаться. — Лия решила. Просто я не мог. Не знал как. Блять. — Эта история до сих пор его не отпустила, и теперь он думает, что Амалия волнуется, если вдруг Антон окажется таким же как эта девочка. Сам брюнет тоже не знает, каким может быть этот длинноногий мальчишка, но почему-то в его присутствие Арсений чувствует себя на своем месте. — Да я просто сказала этой малолетке правду. Что если она пойдет в суд с заявлением об изнасилование, то проверять будут не только его, но и всех её знакомых. А так как эту малолетку перетрахала большая часть района, в котором они жили, и откроется еще и то, что она периодически употребляет наркоту, то ей просто не поверят, и скорее всего заберут на лечение, где ой как не сладко. У меня был опыт работы в подобных клиниках. Я ей всё в красках описала, а она, в силу того, что еще ребенок, к тому же со сломанной психикой — разрыдалась и умоляла ничего не делать. Потом Арс просто порвал с её матерью, и постепенно вернулся к обычной жизни. Вот такая история. — Заканчивает свой рассказ девушка, осматривая донельзя шокированного Позова, и бледного, от неприятнейших воспоминаний, Попова. Несколько минут они молчат. Дима переваривает полученную информацию. Арсений снова пытается затолкать обратно в глубины подсознания этот фрагмент его жизни. А Лия опять принимается за работу. Она прекрасно знает, что прошлое — это не то, что так легко выбросить, и за некоторые совершенные ошибки приходится расплачиваться до сих пор. За свои двадцать два года она и так успела отхватить от жизни немало мерзких вещей. Но голос голубоглазого не дает опять полностью погрузиться в процесс. — Скажи честно, ты боишься что Антон окажется таким же, как и та девочка? — Сейчас этот вопрос волнует, потому что его подруга не станет просто так подозревать того или иного человека в чем-либо, а если так переживает, значит есть о чем беспокоиться — так сейчас думает Арс. — Что? - Девушка искренне удивлена. — Нет конечно! Я беспокоюсь как раз за него больше, чем за тебя. — Может пояснишь? — Пусть Арсений и устал, но ему действительно нужна помощь, чтобы не налажать как последнему мудаку. Амалия закусывает губу. Она обещала себе, что лезть в отношения не будет. Мужчина должен сам разобраться в себе и своих чувствах. — Арс, я уже говорила, что в этот раз не буду без особо видимых причин встревать. Просто понаблюдай за ним. — Девушка всё же принимает решения не лезть. Пока не лезть. — Ну пиздец ты помогла! — Мужчина допивает кофе, и со всей силы швыряет картонный стакан в стену. — Ты вообще представляешь, что я себе уже надумал! — Он повышает голос, а глаза темнеют от накатывающей злости. — Арс, тебе уже двадцать восемь, а ты не можешь дотумкать своей прекрасной головушкой, что хватит пускать всё на самотек, и пора реально поговорить с мальчиком. Может ты ему психику сломал, или еще чего? По твоему легко переспать с незнакомым мужчиной, а потом жить дальше? Конечно если ты не какая-нибудь подъездная блядь, то наверно и так. Но Антон не такой! — Сорвалась. Не хотела тыкать носом, но по другому никак. Честно Арс даже не задумывался над этим. Он был так погружен в свои проблемы, что совсем и думать забыл о чувствах Шастуна. Теперь кажется стало понятно, почему мальчишка сбежал от него в поезде. — Прости, я не хотела. — Начинает оправдываться психолог. — Нет — нет, ты всё правильно сделала. — Арс благодарен, что жизнь ему дарит таких людей как Дима и Амалия, с которыми не нужно быть Поповым Арсением Сергеевичем и держать лицо, а можно просто быть Арсом, или Арсюхой, иногда даже Сеней, хоть последую форму имени он ненавидел больше всего. В кабинете снова повисает молчание на несколько минут. — Я, конечно, понимаю, что это всё ваши проблемы, но не хотите пояснить, что тут происходит? — Позову реально сложно понять друзей, они еще никогда не говорили о чем-то настолько личном. — Мы обязательно устроим вечер откровений, Дим, как-нибудь позже, когда и я и ты разберемся со своими мальчиками, а Лия наконец сможет решить проблемы своего прошлого. — Устало отвечает голубоглазый. — Боюсь, что если тут отталкиваться от моего прошлого, то этот вечер не наступит никогда. — Нервно говорит девушка, на что оба мужчины как-то горько усмехаются. У всех есть свои скелеты в шкафу, потому они примерно знают, что чувствует каждый из них. — Так, геюги мои, быстро по домам, а то сбили мне весь рабочий процесс. — Уже мягко, и с долей иронии произнести беловолосая, закрывая крышку ноутбука. — Я вообще-то би. — Как-то обиженно говорит Попов. — А я так вообще натурал. — Дима смотрит на друзей. Арс и Амалия переглядываются, начиная ржать в голос.

***

Антон прибегает домой, ему к четырем вечера нужно быть у Арса. Нет, не так. Нужно быть на дополнительных по истории, которую ему сдавать на едином государственном экзамене. Так звучит гораздо лучше. Снова нет. Не лучше. Но правильнее. Дома никого нет. Мама и отец на дежурстве сегодня, значит после дополнительного можно пойти к Серёге с ночевкой и жаловаться на жизнь. Шастун быстро кушает, идет в свою комнату и делает математику на завтра. После идет в душ, ну просто чтобы не тратить шампунь Сережи, убеждает себя парень. На часах пол второго, и Антон начинает сушить волосы и собираться. Парень надевает узкие черные джинсы и белую толстовку с капюшоном, на улице конечно не очень холодно, середина сентября как-никак, но вечером будет прохладно. Дальше Антон собирает свои немногочисленные вещи на ночевку, и складывает канцелярские принадлежности для истории. Шастун проверяет всё ли взял, выключил ли везде свет, запирает квартиру и выбегает.

***

Так как Антон только вчера был в районе, где живет его историк, то проблем с нахождением нужного дома нет. Вахтерша сегодня не бухтит на него, а двери лифта открываются сразу. Только парень минуты две нерешительно стоит у двери, а потом дергает за ручку. Действительно открыто. Шаст тихо входит, плавно закрывая за собой двери, а потом подумав, закрывает её еще и на щеколду. Глаза натыкаются на желтый стикер, приклеенный к двери. «Здравствуй, Тош. Проходи, разувайся» — Гласит надпись на листке. Антон от чего-то улыбается, рассматривая аккуратные буквы выведенные черными чернилами ручки. Мальчишка скидывает с себя высокие черные кеды, ставя их около порога, проходит дальше. На вешалке видит еще один приклеенный стикер. « Прости за вчерашнее, мне так неудобно» — Короткая надпись, от которой парень фыркает. Он проходит дальше по коридору, замечая что на каждой двери висят эти маленькие записочки. На светло-голубой двери висит записка, гласившая: « Антош, это туалет». На следующей двери такого же голубого цвета висит: « Здесь ванная, это на случай, если ты вдруг захочешь помыть руки или умыться». На противоположной двери, темно-фиолетового цвета, висит стикер с надписью - «Тоша, не думаю что тебе понадобится эта комната, она гостевая, но просто знай.» На двери бежевого оттенка висит записка «Это кухня. Если захочешь попить водички, или сделать себе чай — там всё есть. Только если ты голодный, тебе придется готовить самому». Этой надписи Антон улыбается больше, чем всем остальным. Но чувство эйфории быстро проходит. Мальчик думает, что записки просто для того, чтобы Антон не будил учителя. На уже знакомой темно-зеленой двери висит « Эта дверь тебе знакома. Там ты был, потому не буду расписывать» И последняя дверь. Белая, сливающаяся со стенами коридора. На ней тоже был стикер. «Тоша, в этой комнате я сейчас, скорее всего, сплю, но если что-то понадобится, не стесняйся, можешь зайти.» В конце надписи было нарисовано сердечко. От такого щеки Шаста тронул румянец. Он провел длинными пальцами по листочку, перечитывая еще пару раз. Арсений не должен такого писать. Это неправильно. У него же есть жена? А есть ли на самом деле? В этом Антон уже и сам не уверен. Однако парень все же проходит в кабинет. На большом столе мужчины помимо разного рода канцелярии лежит две черных папки, на которых тоже наклеены стикеры желтого цвета. Шастун берет одну в руки, читая записку: «Эту папку переписываешь первой, там есть пометки что стоит писать, а на что стоит обратить внимание и запомнить. А так же информация для общего развития, её писать не нужно.» Записка на второй папке гласит « Это более углубленный материал, писать там мало, в основном читай, можешь сделать себе чай, когда к ней перейдешь.» На это светловолосый закатывает глаза. Ну ей богу, Антону не шесть лет, но всё равно очень приятно. Дальше мальчик подходит к открытому бюро, на котором лежит уже не стикер, а тетрадный, исписанный на половину, лист. «Я бы посоветовал тебе сидеть именно здесь и заниматься, но так как писать тебе много, можешь обосноваться на пуфе в углу кабинета. Там рядом стоит деревянная доска — это планшет для рисования вообще, но можешь использовать его как импровизированный стол. Я иногда так делаю. Надеюсь ты не обижаешься на меня за вчерашнее, а если и обижаешься, то я потом еще лично извинюсь. И не только за вчерашнее». Здесь в конце уже пять сердечек, а сердечко Антона, кажется, пропускает удар. За что он еще собирается извиняться? Парень всё равно садится за бюро, доставая из рюкзака толстую тетрадку, ручку, и синий текстовыделитель. Открывает папку, но и там снова записка. «Ну что, Тош, готов? Надеюсь да, делай пожалуйста пятиминутные перерывы после двадцати минут переписывания, а то быстро устанешь.» — Здесь в конце улыбающийся смайлик. И Антон чуть не пищит. Он буквально чувствует заботу, с которой Арс оставлял для него эти мини-послания, и плевать ему уже на всё. Этого мужчину он так просто не отпустит.

***

Мальчишка честно первый час всё усердно пишет, делая передышки каждые двадцать минут. Спина начала побаливать от неудобной позиции. Он конспектирует папку еще минут тридцать от силы, и от ноющей боли в затекшем позвоночнике решает перенестись на пуф. Парень подкладывает под спину подушки и скрестив ноги «по турецки» кладет на них планшет, а сверху папку с материалом по истории, тетрадь и текстовыделитель. На листах действительно есть пометки всё тем же аккуратным почерком, о которых писал Попов раньше. Антон дописывает первую папку, и в конце так же есть маленькое послание. «Ты молодец, Тош, можешь передохнуть минут пятнадцать, размяться. Пойти попить чай, или еще кофе есть, но вообще он вредный.» — Антону до жути нравится эта идея с записочками. Ему кажется, что мужчина присматривает за ним, и это прекрасное чувство — чувствовать заботу любимого человека. Решив послушаться совета, Шастун идет на кухню. Сама кухня под цвет дверей такая же бежевая, светлая, но небольшая. В отличие от кабинета на окне висит штора грязно-бежевого цвета и белый тюль. Остальное — весьма обычное наполнение для кухни, только продолжение столешницы для готовки плавно перетекает в барную стойку с двумя высокими стульями. Мебель здесь серая, но с бежевым гармонирует весьма хорошо. Здесь тоже уютно. Есть небольшой круглый стол, и три стула. На удивление, здесь тоже расклеены маленькие желтые стикеры. На чайнике например написано «включи меня». На кулере с водой тоже есть листочек, но на нем нарисован стаканчик и стрелочка. То место, куда указывает стрелочка — навесной шкафчик. Там стоят кружки. Всего три кружки. На одой из них послание: « Возьми эту кружку, она новая, будет теперь твоя». Это безумно греет мальчишке сердце, теперь в доме его любимого у него есть своя кружка. Он достает её из шкафа, ставя на столешницу рядом с раковиной. Дальше на еще одном шкафу так же висит записка: « Вот тут тарелки, скорее всего тебе они не понадобятся, но просто знай, что там тоже есть новая, и тоже теперь твоя». В конце сердечко. На следующем шкафу висят уже два стикера. «Вот тут лежат всякие печенья, конфеты и прочая еда к чаю, не знаю что ты…» И продолжение на втором: « …любишь, потому выбери сам». На холодильнике тоже есть стикер. «Так-с, вот тут нет ничего готового, но как я писал, если сильно голодный, то можешь что-то приготовить. Так как я не особо хорош в готовке, там из продуктов только яйца, молоко, кажется есть зелень. Ну не ем я дома, не умею готовить.» Мозг начинает оживать и строить логическую цепочку: Арс не умеет готовить, следовательно поэтому готовой еды нет в холодильнике, следовательно у него нет того, кто мог бы ему готовить, следовательно Арс не женат. Остается выяснить какие собственно отношения у него со школьным психологом, но раз она ему не жена, значит не так стыдно спрашивать. Антон просто делает себе чай, идет в кабинет за второй папкой и тетрадью, принося всё это на кухню. Зеленоглазый открывает вторую папку, и сначала переписывает все то, что помечено как "нужно". Убив на это где-то минут двадцать от силы. Дальше юноша удобно устроившись на мягком стуле, читает оставшийся материал, который был помечен как "для ознакомления", и попивает уже порядком остывший чай. Ближе к семи часам Шастун заканчивает, делает небольшие пометки, где и что ему не до конца понятно. В конце второй папки тоже лежит листочек: «Ну собственно вот и всё, Тоша, ты молодец, хорошо потрудился, теперь можешь быть свободен и идти домой. Только не задерживайся допоздна у Матвиенко». Шаст относит папки назад, моет за собой кружку, вытирая её насухо полотенцем и ставит в шкаф. У него осталось еще одно незаконченно дело, которое сейчас спит за белой дверью. Мальчишка еще какое-то время сидит на кухне, покусывая костяшки пальцев, а потом встаёт, и подходит к белой двери. Зеленоглазый до жути боится, что дверь, которую он сейчас открывает, будет мерзко скрипеть, как в каком-нибудь фильме ужасов, но этого не происходит, она открывается бесшумно, и так же закрывается. На город только-только начали опускаться сумерки, потому Шастун мог во всех подробностях разглядеть такого прекрасного мужчину, к тому же его кровать стоит рядом с окном. Мальчишка смотрит плотно ли он закрыл дверь, и удивляется, снова видя стикер. «Тош, мне интересно что случилось, что ты здесь. Но если просто так, то я рад, что ты зашел.» От этой записочки начинают гореть кончики ушей, подрагивать пальцы, а в груди разливается неясное тепло. Антон отрывает этот стикер, и кладет в карман джинс. Шастун не хочет осматривать интерьер, он просто бездумно подходит к кровати, даже не замечая, что стоит, уперевшись коленками в железное основание. Попов спит без майки и под тонким одеялом, которое сползло до середины живота. Сейчас мужчина лежит на спине и мирно посапывает. Зеленоглазый внимательно рассматривает умиротворенное лицо, с россыпью небольших родинок на правой щеке, которые переходят на шею, грудь и живот. Светловолосый засматривается. Арсений очень красивый, но Антон упускает момент, когда сильная рука голубоглазого хватает его за ногу. — Тош, ты всё написал? — Тихо спрашивает сонным голосом историк, поворачиваясь на бок. Мальчишка пугается, хочет убежать, но пальцы темноволосого мертвой хваткой вцепились в его ногу. — Да, Арсений Сергеевич, извините, что разбудил, я пойду. — Тараторит шепотом парнишка. Шаст снова дергается, но тут до его пальцев дотрагивается рука Арсения, перехватывая запястье, и валит на кровать рядом с собой, крепко прижимая к груди. — Арсений Сергеевич? — Шепот мальчика почти не слышен. Арс на это мычит, утыкаясь носом в светлую макушку, глубоко вдыхая приятный аромат мягких волос. — Что вы делаете? — У Шастуна начинает гореть лицо. — То, что хочу. Останешься со мной? — Арс прижимается губами к макушке, легонько целуя. Он чувствует неуверенный, но одобрительный кивок, а дальше происходит возня. Его Тоша пытается улечься поудобнее, еще теснее прижимаясь к любимому мужчине. Попов накрывает их одеялом, еще крепче обнимая худое тело юноши.