Рука за рукав

После инцидента с кольцом, в отношениях Арсения и Антона ничего не поменялось. Вот вообще. Ни туда ни сюда. Зато отношения с одноклассниками идут в гору. Даже несколько девочек из класса Шаста и параллельного, пытались к нему подкатить, что засмущало подростка, но благо Сережа был рядом, и отогнал приставучих девиц. Так прошла неделя. Арс вместе с психологом были с головой в работе даже на допах. И то, что юноша не мог остаться наедине с историком поначалу жутко бесило. Нет, Попов не забил на занятия с Тошей, заставляя его переписывать материал. Он досконально рассказывал все непонятые его учеником темы, несмотря на собственную загруженность. И да, Арсений объяснял как бог, но помимо собственных лекций заставлял отвечать еще и Антона, смотря как тот подготовился. После таких ответов, Шасту выдавали черные папки с темами, и он, как послушный ученик, садился их переписывать. В такое время в кабинете Попова стояла гробовая тишина нарушаемая гудением ноутбуков, и стучащих стилусов о графический планшет. Когда Арсений выходил из кабинета размяться, Антон спрашивал у психолога, чем они заняты. Девушка коротко рассказала, что они домашние эльфы одного мерзкого аристократа, и чтобы ненадолго получить свой носок для освобождения, вынуждены клепать сто орнаментов. Вообще Амалия часто проводила аллегории своей жизни со вселенной «Гарри Поттер», ну оно и понятно, ей двадцать два, она росла на этой истории. Психолог перестала вызывать дикое раздражение, а зародившаяся поначалу симпатия проявлялась всё больше и больше. Антон даже перестал ревновать Попова к ней. Ну потому что в домашней обстановке пару напоминали они…да вообще не напоминали пару, скорее их отношения можно назвать «брат/сестра», при том брат в этих отношениях явно не Арс. Шаст искренне смеется, когда они обзываются друг на друга не самыми лестными словами, расходятся по углам кабинета Арсения, а потом, будто ни чего и не было, начинали обсуждать последние новости и сплетни. Оказывается, преподаватели были жуткими сплетниками. В этом Антон и Серёжа убедились, когда их классная руководительница отправила в кабинет психолога за каким-то документами. Flashback Был как раз разгар третьего урока, впервые за всё время, что зеленоглазый находился в школе, дверь кабинета психолога была открыта на распашку, из самого кабинета доносились негромкие голоса. Сергей предложил послушать о чем так увлеченно беседуют учителя. — Вы представляете, мужу нашей химички вставили стеклянный глаз! Этот голос принадлежал Диме, и после фразы можно было услышать два удивленных вдоха. — А что с ним произошло? — Это были два удивленных голоса. Лия и Попов. Учителя не замечали, как за ними наблюдали мальчишки, еле сдерживая смех. — Да представляешь, пилил паркет, и щепка в глаз отлетела. И всё, пизда глазу! — Да это еще что, вот медсестра наша залетела, и не от своего мужика, а от уборщика в Макдональдсе. На этом мальчишки уже засмеялись в голос, пресекая внимание к себе. Трое учителей недовольно смотрели на своих учеников. — Матвиенко, Шастун, вы что тут забыли? — Строгим тоном спрашивает Поз. — Я всегда думал, что вы тут что-то ооочень важное обсуждаете, а не второсортные сплетни. — - Серёжа пытается успокоиться, смахивая слезы смеха с глаз, в то время, как Антон держится за живот, пытаясь успокоиться. — Нас Ольга Юрьевна послала за какими-то документами. — Шаст разгибается, но его еще потряхивает от смеха. — Шастун, ты вообще понимаешь, что за подслушивание тебя ждет наказание. — Арсений полулежит на кушетке, а в глазах пляшут чертята. — Сергей, вас тоже ждет наказание. — Обращается к кареглазому биолог. Мальчишки сразу опускают глаза в пол, ожидая своей участи. — Мы как раз не могли решить, кто пойдет за кофе, но похоже всё складывается лучшим образом. — Беловолосая хитро посмотрела на мальчиков. Вообще Антон за полторы недели и так заебался бегать за кофе для Арса и Лии, потому что: «Ну Тош, ну мы работаем, а кофе нужно, ну тебе же не сложно, но тут же рядом, а я тебе пока чай заварю как ты любишь — черный с лимоном и сахаром». Именно так Арс уламывал Антона сбегать в кофейню за двумя стаканами, пока эти двое рисовали свои закорючки. — Отличная идея, вы всё равно знаете что мы пьем. — Подхватил Арс, прекрасно зная, что Матвиенко тоже в курсе, что именно нравится Диме. — Нас Ольга Юрьевна накажет за то, что мы так долго будем отсутствовать. И вообще у нас урок, вы не можете нас задерживать. — Начал было зеленоглазый, но Сережа остановил его возмущения тычком в плечо. — Тихо, Шаст. Поверь, лучше за кофе сходить, они и другое могут выдумать. — Да, кстати, на счет Ольги Юрьевны, купите ей эспрессо. Двойной. Потом, когда принесете, я ей на стакане что-нибудь напишу, чтобы не подумала, будто вы её обманываете. Антон на это предложение нахмурился. Ему всё еще хотелось верить, что штуку с посланиями он использовал только на нем. Когда ребята уже собираются уходить, Сергей вдруг останавливается. — Подождите, но Ольга Юрьевна ненавидит кофе. — В этом и есть суть такого поступка. — Трое педагогов начинают заливисто смеется с этого. Они все недолюбливали слишком высокомерную географичку. Конец Flashback-а Прикол с кофе для классной руководительницы, по мнению Антона, удался. Правда считать он стал так только тогда, когда Ольга взяла в руки стакан с росписью Попова, на что Шастун тоже ликовал, ведь никаких записок мужчина ей писать не стал. Сначала зеленоглазому показалось, что вечно строгое лицо его классного руководителя стало каким-то мягким, со счастливой улыбкой, но как только она поняла, что в стакане, её мимика приняла обычное состояние. Но однако напиток она не выкинула. Да тут не нужно быть Шерлоком чтобы понять, что географ неровно дышала в сторону Арса. Да как вообще в его сторону можно дышать ровно, когда от одного вида историка перехватывает дыхание. За неделю Шастун выучил, что Арсений пьёт много кофе и не часто курит, а Лия как раз наоборот. Много курит и пьет мало кофе, зато чая в себя может залить по пять литров. Так же Антон узнает, что так мало посуды у Попова потому, что он не любит её мыть, и вообще не часто пользуется той, что у него есть, так как обычно заказывает еду на дом. Зеленоглазый даже как-то спросил почему Лия не готовит, на что оба преподавателя посмотрели на него взглядом — «Ты что, придурок что ли?». Девушка ответила, что Арс ей не муж, чтобы ради него у плиты корпеть. И на это Шаст вообще расслабляется, он услышал то, что так долго мучило его. Но от знания этого, переживаний не особо убавилось. Ещё Шастун пробует курить поменьше обычного, но после того, как пару дней видит Арсения без футболки, в которой тот обычно ходит дома, плюет на собственное обещание, и выкуривает чуть ли не пол пачки за раз. Да потому что уже надоело стирать ладони в которой раз приходя домой после занятий с историком. Стагнация в отношениях с Поповым больше всего напрягала русоволосого мальчишку. И да, Антон прилежный ученик, потому теперь знает такое слово. И как бы всё не так плохо, что пора вообще идти вешаться, или кидаться на других мужчин. Всё таки касания из их жизни никуда не ушли, и это безусловно радует. Арс то погладит его по голове, то руку на плечо во время урока положит, то еще что-нибудь. Вроде ненавязчивое и быстрое прикосновение, но мурашки всё равно от этого бегают табуном по коже, а подростковому всплеску гормонов этого вполне хватает, чтобы чувствовать легкое возбуждение и желать продолжения. Но его нет по одной простой причине — они не остаются наедине. Хотя возможно это не главная проблема. Шастун всё равно не знает, что будет если всё же останутся. Ну не будет же он набрасываться на преподавателя с порога? Или будет…

***

Вторая неделя наказания для «домашних эльфов» подходит к концу, что не может не радовать самого Арсения. Но вот только то, что им с психологом осталось еще двадцать восемь орнаментов настроения вообще не повышает. Они уже что только не придумывали с этими закорючками. И Арс уже, честно, заебался. У него рябит в глазах от постоянного таращенья в ноутбук, трещит голова от постоянного недосыпа, и уже болят яйца от отсутствия хоть какой-то половой жизни. С этими сраными орнаментами мужчина тупо даже подрочить не успевает, но благо есть преподавание, которое помогает абстрагироваться от основной работы, и увлеченно рассказывать об исторических периодах разных стран, увлекая еще и своих слушателей в завораживающий мир истории. Ещё есть и Антон, отношения с которым нужно вывести хоть на какую-нибудь ступень, но мужчина тупо не знает с чего следует начать. Конечно на мальчика он не злится. С его появлением жизнь наоборот приобрела хоть какой-то смысл, а видеть его в своем доме - вообще одно удовольствие. Арсений прислушивается к совету Амалии, и начинает наблюдать за Шастуном, ставя небольшие эксперименты, чтобы проследить реакцию. Оказывается у Антона очень милая улыбка, а смех громкий и заразительный. Еще во время перемены, когда Антон с Серёжей и иногда еще какими-либо ребятами сидит в столовой, зеленоглазый очень мило краснеет, когда ловит на себе пристальный взгляд историка, но взгляд не отводит, а легко улыбается. Самую бурную реакцию, по мнению брюнета, у его Тоши вызвало, когда мужчина ходил по дому с оголенным торсом. Ему все равно некого смущаться, а отказаться от соблазна посмотреть на краснеющего парня он не смог. Казалось мальчишка вообще ни на чем не может сосредоточиться. Шастун постоянно проезжался взглядом по его телу. Конечно Арс делал вид, что не замечает этого, но реакция была явно той, которую он хотел. Правда все эти взгляды, и громкие вдохи его мальчика, замечает еще и Лия. Она настоятельно просит больше так не делать, потому что не хочет оказаться свидетелем их соития. Формулировка, конечно, отличается от того количества мата, которым девушка осыпает горе-преподавателя, но смысл передан верно. А вообще эти недели оказались весьма насыщенными. Арс никак не может забить на своих учеников, просто совесть не позволяет, и потому задерживается иногда на работе из-за факультативов у одиннадцатых классов. В один из таких дней он знакомится с мамой Антона, просто у его класса было собрание, а ей хотелось лично познакомится с Поповым и выразить благодарность за своего сына. Женщина оказалась весьма приятная, но видно что старых правил, и на мгновение Арсения кольнула совесть. Если бы она только знала, что историк сделал, и мечтает еще не раз сделать с её сыном, очень вряд ли бы была такой вежливой, но брюнет старается не думать об этом. Женщина рассказывает как благодарна ему, что он присматривает за Антошей, так как у них с мужем из-за новой работы, постоянных дежурств и командировок стало совсем мало времени на сына. Мужчина трактует для себя эту информацию несколько иначе. Шаст часто остается дома один. Следовательно, если мальчик не появится дома, то никто и не узнает. И мысль закрыть Тошу у себя в доме перестает казаться такой уж невыполнимой. От таких мыслей голубоглазый улыбается, и наверное, женщина думает, что он просто рад благодарности, а не мыслям, что если её сын пропадет дня на три, то искать его никто не будет. После Арс приезжает домой, где его, как обычно, никто не ждет, и даже психолог поехала сегодня к себе. Собственно Арсу и ничего больше не остается, как засесть за работу, доедая вчерашнюю пиццу.

***

Вторая неделя рисования закорючек подходила к концу, как и терпение Шаста. Ему уже не так важно поговорить с Поповым на счет их весьма неоднозначных отношений. И вот теперь зеленоглазый, кажется, готов послушать совет Матвиенко «бери и трахай». Только трахать будут всё равно Антона, но это как раз то, что он хочет. В школу юноша приходит в приподнятом настроение, у него есть небольшой план, как совратить преподавателя, если Арсу можно ходить без футболки, то почему Антон не может нарядиться как блядь. Детали своего плана он планирует обсудить с Серёжей, который уже ждет его в кабинете русского языка и литературы, так как там первые два урока. — Серооженька, привет. — Слащаво протягивает русоволосый, плюхаясь на свободный стул рядом. — Привет. — Как-то бесцветно отзывается тот. — Ты чего такой невеселый сегодня? — Антон замечает бледный цвет лица и красные глаза друга. — Да что-то неважно себя чувствую, может съел чего-нибудь не того. Еще и мама снова задерживается в своей командировке, а отец и вовсе до следующего месяца в другой стране. — Шаст понимающе кивает. Он тоже скучает по родителям, ведь до переезда в Питер, они проводили много времени вместе, а теперь эта их постоянная работа. — Тебе если совсем плохо станет, иди домой, и я у Арсения Сергеевича отпрошусь, с тобой побуду. — И лишить тебя осуществления гениального плана, к которому ты неделю готовился? Ну вот нет уж! К тому же у нас биология последним уроком, я не могу уйти. — На это Шастун лишь фыркает.

***

На протяжение всего дня Сергею лучше не становилось, что немало беспокоило Шаста, но на все предложения уйти домой, или хотя бы в медпункт, он отмахивается, вызывая недовольное шипение длинного парнишки. — Серёг, может домой всё-таки пойдешь, тебе же плохо! — Снова заводит свою шарманку Антон. — господи, Шаст, небольшая температура, а ты тут уже устроил. И последний урок, я вот пять уроков отсидел, шестой раз плюнуть. — Матвиенко пытается улыбнуться, но выходит явно не очень. — К тому же сейчас биология, я вот никак не могу пропустить, ну. Антон на это лишь пожимает плечами, хотя состояние друга никак нельзя охарактеризовать как «небольшая температура». В класс наконец заходит Дмитрий Темурович, проходясь взглядом о присутствующим. Ребята поднимаются со своих мест, а после короткого кивка учителя, садятся обратно. — И так, дети, хотя какие вы уже дети. Достаем листочки, сегодня у нас проверочная. Сережа трясущимися руками пытается выдернуть лист из середины тетради, но только рвет его, выругавшись шепотом. Шастун кладет руку на плечо друга, а свободной забирает тетрадь, вырывает двойной листок, отдает Сереже. На что кареглазый лишь хмыкает, забирая бумажку. Биолог раздает задание по вариантам, не смотря на учеников, просто механически пробегает по кабинету раскладывая по два листа на парту. Тем временем Сергей перестает себя чувствовать вообще хоть как-то. Руки ослабли. Все мышцы будто расплавились, его словно клонит в сон, и сопротивляться этому чувству он не в состоянии, потому отдает себя на растерзание пугающей темноте. Сергей начал заваливаться в сторону Антона, на что мальчишка быстро среагировал, поймал вмиг ослабшее тело Матвиенко. Он легонько похлопал его по щекам, ощущая насколько горячее лицо было у его соседа по парте. Шастун начал паниковать, не зная что делать. — Дмитрий Темурович! — Громко позвал парень преподавателя, отвлекая его от классного журнала. — Шастун, что там у тебя? — Позов поднял взгляд. — Серёжа. Куда? В медпункт? Я не донесу. Что делать? Помогите! — Сбивчиво тараторит Шаст, периодически тряся друга. Дима быстро подбежал к подросткам. Кареглазый мужчина без лишних вопросов поднимает Сергея на руки. — У вас же последний урок? — Преподаватель окидывает обеспокоенных учеников взглядом. Те в свою очередь беззвучно кивают. — Через пять минут можете быть свободны. Антон, закрой здесь всё, а ключи от кабинета отнесёшь нашему психологу. Сказав это Позов быстро покидает кабинет, неся мальчика к своей машине. Мужчина прекрасно знает, что дома у Сергея нет никого, потому везти его туда бессмысленно. По большому счету мальчика нужно отвезти в больницу, но Дима сам врач, он что не справится. К тому же в больницах очередь, а если ему хуже станет? Такими размышлениями кареглазый убедил сам себя, что лучше Матвиенко побудет у него дома.

***

Ребята в классе продолжали сидеть на своих местах ничего не понимая. — Шаст, ты случайно не знаешь что случилось? — Спросил кто-то из парней в классе. Антон сам еще не отошел от увиденного, и беспокойство за друга не отпускало. — Да ему еще утром было не хорошо. — Заторможено ответил на вопрос зеленоглазый. — А Дмитрий Темурович прямо рыцарь на белом коне! — Воскликнула блондинка с первой парты. — Его этот поганец изводит уже сколько лет, а он нет бы отомстить, решил помочь! Вообще зеленоглазый понял, что Матвиенко не особо-то любят в классе. Он хоть и был самого маленького роста, из-за чего до него нередко доебывались, но тот просто мастерски ставил словами на место своих обидчиков, даже не повышая голос. Спорить с ним вообще было бесполезно, и никто из класса, да и похоже из школы, не решался на это. Антон ждет пока все его одноклассники покинут кабинет. Закрывает дверь на ключ, и плетется к школьному психологу. Он со стуком заходит в кабинет, надеясь увидеть Арсения Сергеевича, но его нет. В кабинете только Амалия. — Вы всё рисуете свои непонятки? — Усталым голосом спрашивает Шастун. — Прости, не заметила как ты вошел. Что-то случилось? — Голос учительницы ничего не выражает. — Тут Дмитрий Темурович попросил вам оставить ключ от кабинета биологии. — Мальчишка до сих пор переживает за друга, хотя прекрасно понимает, что с ним взрослый человек, который прекрасно сможет позаботиться о нем. — Вот сейчас не поняла. — Лия даже отвлекается от своих занятий, смотря на ученика. — Да Серёже плохо стало на его уроке. Он вроде как в обморок грохнулся, ну и Дмитрий Темурович забрал его. — Интересно. — Прошептала беловолосая, складывая руки в замок. — А где Арсений Сергеевич? — Как бы, между прочим, интересуется зеленоглазый. — Уже ушел. — Амалия пожала плечами. — Точно, у него же сегодня только 4 урока. — Шастун еще не особо хорошо выучил расписание Попова. — Ты что-то еще хочешь спросить? Антон отрицательно мотает головой, спешно прощается с девушкой и идет домой. Сегодня папа снова на дежурстве, а мама ещё позавчера уехала в командировку. *** Когда Сергей открывает глаза, он видит только глянцевый потолок и странную замысловатую люстру. Значит он не дома — это раз, и глянцевый потолок весьма неоднозначная вещь — это два. То, как Дима тащил его к себе домой, ставил уколы с жаропонижающим, обтирал мокрым холодным полотенцем, и просто поглаживал по голове — кареглазый не помнит. Он вообще ничего не помнит с момента, как взял ручку, чтобы написать тему проверочной работы. Мальчишка пытается встать, но падает, потому что сил нет. Со лба соскальзывает влажное полотенце, но поправить его тоже нет сил. Кто-то позаботился о нем. Матвиенко ведет взглядом по комнате где находится. Он не рассматривает, просто ищет того, кто его принес сюда. И быстро находит. Дмитрий Темурович сидит на кресле в углу комнаты с закрытыми глазами. Серёжа неосознанно улыбается, смотря на умиротворенное лицо биолога. Сказать что он рад — значит не сказать ничего. Позов, видимо, чувствует на себе взгляд карих глаз, потому открывает свои. Он ждал больше двух часов, пока подросток придет в себя. Поз встает с кресла, и подходит к лежащему на кровати Сергею, поправляет съехавшее с его лба влажное полотенце. Дальше мужчина просто садится на край кровати. — Почему вы меня сюда привезли? — Мальчишка не отводит карие глаза от мужчины, нарушая тишину. — Не знаю. — Честно признается тот, опуская голову. Матвиенко подползает на край кровати останавливаясь около Димы, и плевать что у него ломит от боли всё тело, а сил практически нет. Мальчишка обхватывает ладошками лицо биолога, аккуратно приподнимая, заставляя смотреть на себя. На удивление Позов не отворачивается и не пытается скинуть руки. — Может я вам всё-таки не безразличен? — У парня трясутся руки и уже явно не от температуры. — Да чего ты тормоз такой то, а? Был бы ты мне безразличен, я не стал бы терпеть все твои выходки на протяжении уже какого года. — Кареглазый мужчина кладет свою руку поверх одной из ладоней на своем лице. — Со мной никогда не было ничего подобного, потому мне сложно. К тому факту, что мы одного пола я уже привык, но вот возраст. Четырнадцать лет, Серёж — это чертовски много. Зачем тебе такой старикан как я? — Ты так говоришь, будто у меня такая ситуация каждый день. Мне тоже сложно, но я не хочу от тебя отказываться. — Младший парень сам не понимает, когда набрался смелости обращаться на «ты». — Дим, я понимаю что будет сложно, но если ты со мной, мне не важно. Я не давлю ни в коем случае, просто хочу чтобы ты знал. — Знаешь, я долго думал. — Позов убирает с себя руки подростка, но не отпускает. — Если ты готов, то давай попробуем? — Если потом окажется, что мне это привиделось в бреду от температуры, то я вскроюсь. — Несмотря на слова, у Сергея счастливая улыбка на лице. — Я люблю тебя, Дим.

***

Пока Шастун ехал в забитом вагоне метро, Сережа прислал ему сообщение, о том, что с ним всё хорошо, но завтра в школу он не придет. Перестав переживать за друга, можно подумать о другом. И это другое снова Арсений. Если у Арса железная выдержка, не значит что она такова у Антона. Парень решает всё взять в свои руки, только бы в самый ответственный момент не струсить. Придя домой, Шастун достаёт из шкафа свои блядские черные джинсы с подворотами, которые обтягивают его зад и ноги будто вторая кожа. Он долго не может выбрать верх своего одеяния, но останавливается на белой, лёгкой майке, которая не особо длинная, и если поднять руки, то она задерется чуть ли не до талии. Так как на улице не теплеет, сверху Антон все-таки решается надеть черный кардиган. После мальчик идёт в ванну. Он и так периодически бреет все нужные и ненужные места на своём теле. Просто ощущение гладкой кожи куда приятнее. Матвиенко ещё ржал, когда на физ-ре в раздевалке увидел голые подмышки и отсутствие дорожки волос ниже пупка, и гладкие ноги у зеленоглазого. Закончив все свои приготовления, Шаст смотрит на время. У него ещё осталось в запасе минут двадцать, потому он успеет поесть, в надежде, что есть сегодня ему будет ну просто некогда. Уже по привычке русоволосый заходит в квартиру историка без стука, зная, что там всё равно открыто. Мальчишка разувается, снимает кардиган, поправляет одежду и проходит в кабинет брюнета. Там уже привычная обстановка. Арс сидит за своим столом и залипает в экран ноутбука, чиркая какие-то непонятные для Шаста рисунки, Амалия же сидит на полу в позе лотоса, облокотившись спиной об пуф в углу, и так же залипает в экран ноутбука, рисуя что-то на графическом планшете, который лежит на ногах у девушки. — Тош, привет, ты проходи, где что взять знаешь. — Арс переводит взгляд на своего ученика, и задерживает дыхание. Мужчина привык, что его мальчик ходит в основном в свободной одежде, а сегодня всё совсем не так. Худые ноги парня облегают чёрные джинсы с низкой посадкой, а белая майка кажется слишком легкой, просвечивающей и, черт возьми, короткой (если учесть что обычно Тоша носит майки чуть ли не по колено). Антон видит реакцию учителя на свой внешний вид и остается полностью довольным. Что касается психолога, то она вообще в их сторону и не смотрит.

***

Арсению кажется, что Тоша издевается сегодня особо садистски, но не знает специально он так делает, или нет — сводит с ума. Он уже и покурить ходил, и два раза выходил за кофе, и снова покурить, и сделал шесть орнаментов. Ничего не помогает. Отвлечься никак не получается, еще и Шастун сидит так, что майка задралась и открывает вид на спину с выпирающими позвонками, а еще со своего ракурса Арс видит только одну ямочку на пояснице у мальчика. И вот как тут держаться, когда Антон в одежде выглядит гораздо сексуальнее, чем все те, кто были у Арса ранее, без нее. Арсений начинает нервно, практически до крови, раскусывать собственные губы, когда мальчик, видимо, от неудобной позы, или неудобного стула (совсем нет), выгибает спину и оттопыривает попу, майка задирается еще выше, а штаны соскальзывают, открывая линию боксеров. Попов сейчас благословит и одновременно проклинает вся и всех за то, что они сейчас не одни. Он еще не решил как ему поступить с Антоном, потому что слишком резким признанием мальчика можно и напугать, как и тем, что просто завалить его и хорошенько оттрахать во всех известных человечеству позах. С другой стороны бездействие вообще ни к чему не приведет. Брюнет смотрит на подругу, которая увлеченно рисует эти ебучие, застрявшие в печенках, орнаменты с весьма увлеченным выражением лица. Он искал в девушке поддержку, или хоть какой-то ответ на свои многочисленные вопросы, но нет. Сегодня она вообще вела себя странно. Практически не ела, вообще не выходила курить, и постоянно работала. Факт курения был самым странным, казалось, беловолосая жить не может без дыма, но сегодня что-то не так. Возможно после ухода Шастуна брюнет и поинтересуется что с ней, но и этого не происходит. В Какой-то момент Амалия резко закрывает крышку ноутбука, вскакивая на затекшие ноги. — Добби свободен, мать вашу! — Кричит девушка, от чего Антон буквально подскакивает на своем стуле, а Арс просто устало смотрит на подругу. — С фига это ты свободна? — Голубоглазый пытается возмутиться. До конца занятия с Шастом остается еще тридцать минут. — Я выполнила свою половину, и тебе осталось доделать еще два, и ты тоже получишь свой «носок». Всё, я домой. — Лия выбегает из кабинета, прихватив ноутбук и планшет. Арс пару секунд удивленно моргает, и выбегает следом. Девушка находится в коридоре, натягивая на ногу ботинок. — Лия, блять, куда ты? — Досадливо шепчет Попов. — Арс, со слухом проблемы? Я же сказала — домой. — Амалия тоже начинает говорить шепотом. — Ты не можешь! — Арс махает руками в воздухе, но голос не повышает. — Могу, смотри! — К этому времени Амалия уже полностью обувается, и быстрым движением сгребает свои вещи в охапку, выбегает из квартиры друга, даже не накинув верхнюю одежду. Голубоглазый даже не успевает схватить за рукав плаща, который болтается позади худой фигуры девушки. Мужчина глубоко вдыхает и медленно выдыхает, идет на балкон, выкуривает две сигареты, и уже потом возвращается за свой рабочий стол. Антон все так же сидит, в той же позе с оттопыренным задом и читает папку, прикусив кончик ручки. Арсений шумно втягивает носом воздух, который, кажется, непозволительно жарким. К тому же черт его дернул сегодня надеть домашнюю рубашку с длинным рукавом. Вообще домашней она не была, но Арсу не нравилась, а так как выкинуть жалко, он носил её дома. Брюнет расстегнул две верхние пуговицы, стараясь не выдрать их с корнем. Надо отвлечься. — Тош, ты после занятия к Серёже пойдешь? — Мужчина пытается сделать голос как можно более беззаботней. Мальчишка отвлекается от текста, который старался внимательно читать. — Нет, он же заболел, и наверное сейчас с Дмитрием Темуровичем, я там явно лишний. Потому пойду домой, всё равно сегодня один остаюсь. — Либо Попову кажется, либо Антон действительно делает странные акценты на словах «лишний» и «один». — С чего ты взял, что Дима, то есть Дмитрий Темурович сейчас с Матвиенко? — Брюнет всеми способами старается перевести тему больше своих мыслей, нежели их разговора. — Ну не знаю, просто он его из школы вынес, куда дальше понес не спрашивал. — Русоволосый пожимает плечами. Он откладывает ручку и потягивается, поднимая высоко руки, от чего и так задравшаяся майка, задирается еще больше. Арсений с придыханием смотрит на открывшийся впалый живот мальчишки, подмечая, что Антон стал худее. — Тоша, ты хорошо кушаешь? — Этот вопрос историка вводит Шастуна в замешательство. Он быстро опускает руки, поправляя майку. Не такого эффекта он хотел. Вместо соблазнения, кажется, заставил преподавателя думать о своей излишней худобе. — Я ем как обычно. — Смущенно проговаривает парень, утыкая взгляд в папку с текстом. Больше они не разговаривают.

***

Пока Антон зашнуровывает кеды, Арс не может оторвать взгляд от ягодиц своего мальчика. Мужчине ясно, что оделся Антон сегодня именно для него, но вот вопрос зачем? Проверяет на прочность? Зря, ой как зря. Он и так целый вечер старался на него не смотреть, а тот еще и надел эти блядские джинсы, которые обтягивают его худые ноги и подчеркивают округлые ягодицы. И Арсений явно не в состоянии больше ни о чем думать, но надо терпеть. Когда парень распрямляется, историк спешно отводит взгляд, и собирается уйти на кухню, дабы попить водички, чтобы унять накатившее возбуждение, и Шастун решается. Он тянет свою руку, хватая манжет рубашки Попова. Вот опять, рука за рукав. И Арс сдается. Это была последняя капля. Мужчина перехватывает руку мальчика, тянет на себя и целует со всей страстью, что скопилась за долгое время. Брюнет поочередно проводит языком по губам мальчика, а потом вторгается в его рот, сплетая языки будто в танце. Антон не сдерживается, и стонет в поцелуй. Зеленоглазый так долго ждал и вот наконец. Он обвивает своими руками шею мужчины, и запрыгивает на него, обхватывая ногами, от чего браслеты на его запястьях тихо брынчат. Арс ловко подхватывает юношу под бедра, не переставая выцеловывать сладкие губы, и несет к себе в спальню. Когда кислорода начинает не хватать, Шаст отстраняется от желанных губ своего мужчины, переходя поцелуями на его шею, засасывая нежную, чувствительную кожу. Кажется Арс как-то говорил, что не любит водолазки. Теперь полюбит. На действия Шастуна мужчина громко дышит. Доходит до кровати, скидывает свою худую ношу. Несколько мгновений Арс рассматривает возбужденного подростка. Антон нетерпеливо поскуливает, тянется руками к ширинке голубоглазого, но тот перехватывает оба его запястья одной рукой. Мужчина плавными движениями водит руками по разгоряченному телу Антона, на что мальчишка крепче сжимает талию Арсения ногами, начиная нетерпеливо потираться о его пресс уже вставшим членом. Попов только улыбается на действия Шаста. В прошлый раз Тоша сбежал от него. Сегодня он сделает так, что мальчишка не то что уйти, встать не сможет с его кровати. Арс нетерпеливо снимает майку с юноши, сразу же припадая к соску, от чего Антон стонет в голос, вплетая пальцы в черные мягкие волосы своего историка. Брюнет понимает, что сам долго не продержится, потому тянется рукой к ширинке на этих ебучих джинсах, и впредь Арсений собирается запретить Тоше носить их. Голубоглазый спускает джинсы и белье Шаста до колен, потому что стягивать их долго, к тому же Антон еще и в кедах. Мужчина немигающим взглядом смотрит на открывшийся ему вид. У его мальчика уже полностью встал член, а из уретры сочится прозрачная тягучая смазка, пачкая живот юноши. Арсений прикасается кончиком языка к головке, слизывая прозрачную жидкость, а Шастун дергается, как будто его ударило током. Мальчишка широко раскрывает глаза и стонет. Ему хорошо. Арсений широким мазком языка проводит от ствола к головке, а потом отстраняется. Он задирает худые ноги подростка как, что коленки Антона практически соприкасаются с его же плечами. Попов оглаживает упругие ягодицы, завороженно смотря на открывшийся вид. Из-за позы межъягодичная складка полностью натянулась, открывая обзор на пульсирующий сфинктер. Мальчик гладко выбрит везде, и даже та открывшаяся часть ног тоже без единого волоска. Сил и выдержки долго церемонится просто нет, потому Арсений сплевывает на пальцы, наспех размазывая слюну по колечку мышц, сразу проталкивая один палец. В Антоне горячо, влажно и очень узко. Сам же мальчишка захлебывается стоном, перехватывая себя под коленками, заставляя ноги плотнее прижаться к телу. Ему не больно, и не неприятно, просто небольшой дискомфорт, который проходит сразу же, как только голубоглазый давит на простату. Шаста буквально подкидывает, он выгибается так, что хрустят пару позвонков и громко дышит, широко открыв рот. Арс добавляет второй палец, уже целенаправленно растягивая тугие мышцы. Собственный член болезненно ноет, требуя к себе внимания, но звук болезненного шипения немного отрезвляет, и движения мужчины становятся аккуратнее и плавнее. Он старается всё время попадать по заветной точке подушечками пальцев, и вскоре это помогает. Пальцы легко входят, а внутри мальчика становится еще более влажно. С добавлением третьего пальца зеленоглазый издает три коротких болезненных стона. Тогда Брюнет свободной рукой накрывает его чуть опавший член, массируя большим пальцем головку, не переставая медленно двигать пальцами внутри юноши. Антон еще пару минут морщится от уже жгучей боли, и честно старается расслабиться. Благо манипуляции со стороны историка помогают. Мужчина тянется к искусанным губам своего подростка, вовлекая того в долгий тягучий поцелуй. — Арс, пожалуйста, не могу больше. — Шаст задыхается от ощущений, ему слишком хорошо, но слишком мало Арсения. Он хочет его в себе. Попов отстраняется от истерзанных губ юноши, вынимает пальцы из припухшего ануса, расстёгивает ширинку на своих джинсах, наконец избавляясь от мучительного давления грубой ткани. Мужчина приставляет изнывающий орган к сжимающейся дырочке и входит только головкой, не чувствуя сопротивления он сразу выходит, проделывая такие манипуляции несколько раз. Антон уже сам пытается насадиться, но Арсений крепко зажимает его лодыжки одной рукой, тем самым лишая подростка возможности самому контролировать процесс. Арс с наслаждением наблюдает как от каждого минимального проникновения сфинктер понемногу расширяется. Он помнит насколько его Тоша чувствительный, потому его нужно распалить до крайней точки, чтобы проникновение не было настолько болезненным, как может быть после такого долгого перерыва. Следующим толчком голубоглазый входит чуть дальше, чем просто головкой, это быстрые, короткие толчки, и Шастун начинает уже выть. Ему чертовски мало. — Арс, ну пожалуйста, трахни меня, я так хочу тебя. — Жалобно тянет подросток, но мужчина его не слушает, продолжая измываться над телом мальчишки. Уже когда юноша начинает скулить, а из глаз текут крупные слезинки, Попов отпускает себя, плавным толчком входя во всю длину. Арсений сразу начинает двигаться, он стягивает с Шаста кеды вместе с носками, быстро целует мокрыми короткими поцелуями под пальчиками, опускаясь на выпирающую косточку, которую прихватывает зубами. Антон стонет в голос. Особенно громко, когда твердый член бьет по простате, а после проезжается по ней стволом. У него закатываются глаза от удовольствия, то, что вытворяет с ним его же учитель невозможно хорошо. Рука парня опускается на собственный член, из которого постоянно сочится естественная смазка, которая уже скопилась лужицей внизу живота. Он только берет его в руку и начинает надрачивать, чувствуя приближения оргазма, как Арсений выходит из него, потираясь о ложбинку между ягодиц. Мужчина в это время пережимает собственный орган у основания, он еле сдерживается, а заканчивать так быстро совсем не хочется. Антон хнычет, продолжая себе надрачивать, но этого недостаточно. Ему нужен Арсений. Подождав еще несколько секунд, брюнет снова входит в расслабленную дырочку, только теперь двигается размеренно, в одном темпе. — Тош, как ты себя чувствуешь? — У Арса хрипит голос, он старается контролировать себя, но выходит из ряда вон плохо. — Если ты сейчас не ускоришься, я отключусь. — У зеленоглазого опять бегут слезы от переполняющих эмоций. И историк слушает просьбу, начинает постепенно увеличивать скорость. Антон рвано двигает рукой на собственном органе, наконец кончая. Его сперма белесая, густая, толчками выходит из уретры, попадая на живот, и, кажется, на джинсы. Когда дырочка Антона начинает судорожно сжиматься, Арс снова выходит из его тела. Он буквально вытряхивает мальчишку из ненавистного сейчас для Попова предмета одежды, переворачивая не сопротивляющегося подростка на живот, и сразу входит, начиная в бешеном ритме долбить. В такой позе член мужчины входит глубже, а шлепки о бедра сводят с ума. Арсений не сбавляет темп, грубо мнет руками ягодицы русоволосого так, что завтра наверняка проступят синяки. От точного попадания по простате, орган Шаста снова начинает твердеть, а только отошедший после оргазма мальчишка, начинает постанывать и хрипеть, потому что голос сорван. Арсения на долго уже не хватает, Антон чувствует как внутри него член мужчины начинает подрагивать, а после он чувствует горячее семя, заполняющее его и снова кончает, забрызгивая простынь. На этот раз он даже не притронулся к себе. Арсений выходит, но не отстраняется, он наблюдает как припухший сфинктер постепенно сжимается, а из него вытекает полупрозрачная белесая сперма мужчины. И черт, это смотрится настолько эстетично и правильно, что никакие угрызения совести о том, что он опять трахнул несовершеннолетнего мальчишку, своего ученика, не имеют значения. Голубоглазый видит как его Тошу трясет в послеоргазменных судорогах, он ложится рядом с юношей, прижимает худое тело к себе, целует в макушку, переходя влажными поцелуями на лоб, щеки, нос, и накрывает его губы нежным долгим поцелует. Антон лениво отвечает, он чувствует как семя мужчины стекает по внутренней стороне его бедер, но сил нет абсолютно. — Тош, нужно в душ. — Шепчет Арсений между поцелуев. — Нет сил, отнеси. — Голос подростка практически неслышен. Историк усмехается, встает, и берет на ручки свое лохматое чудо, относя в ванную комнату. Он сажает юношу на керамическое дно глубокой угловой ванны, целует уже засыпающего Шастуна в висок, настраивает воду, чтобы та набиралась, и уходит стелить постель и взять полотенца.

***

Когда Арсений возвращается, его мальчик уже посапывает, разомлев от горячей воды. Арс сам залезает в ванну, отмывает Антона, и моется сам. После, вытирает Шаста мягким махровым полотенцем и снова несет к себе, бережно укладывая в кровать, накрывая одеялом. Зеленоглазый сам льнет к нему, утыкаясь носом в перекат шеи, Попов мягко улыбается, теснее прижимаясь к Антону, обвивает его рукой поперек талии и засыпает. Сейчас мужчина может сказать, что наконец-то по-настоящему счастлив. Сейчас в его жизни все так, как нужно. У него есть любимая работа, дело всей жизни, прекрасные друзья, и наконец то, чего он за все свои двадцать восемь лет не мог найти — любимый человек рядом.