Возвращенец

Времена, когда мы с друзьями дарили друг друг банальные кружки и галстуки, давно прошли. Становясь старше, мы больше ценили подарки-впечатления. Как-то мне подарили прыжок с парашютом. Димыч плавал с акулами. Костя погружался с аквалангом в поисках каких-то дорогущих кораллов. С Ильей всегда сложнее. Илья — гей. Но нет, дело совершенно не в его нетрадиционной ориентации, а в том, что парень он тонко организованный. Любит поэзию и кино, ходит на выставки. Мы с пацанами плохо разбирались в высоком и духовном и поэтому всегда совершали проколы. — Илюха, заказывай подарок. Исполним любое твое желание! — решительно продекламировал я. Илья посмотрел на нас лукаво и спросил: — В гей клуб со мной пойдете? Мы так и замерли — чисто три витязя на распутье. Один репу чешет, другой ремень потуже подзатянул (на всякий случай), и оба смотрят на меня выжидающе. — А чего вы побледнели? — не унимался Илья. — Дружим вместе с мокрых пеленок, а вы до сих пор не ходили в гей клуб! Друзья называется. — Не, ну братан, — Костя деловито поправил очки, — извини, одно дело ты, наш родной и горячо любимый пидорас, и совсем другое — чужие мужики! Илья хотел ответить, но тут я его решительно перебил: — Ты прав, Костя. Илья наш. И ради него мы в огонь и в воду, и в… ну туда, в клуб… Костя и Димыч многозначительно посмотрели на меня, а Илья просиял. — Вот и славно, — затараторил он. — В среду как раз драг-шоу. Повеселимся же мы с вами, мальчики, — он утрировано тянул гласные, подражая образу. — Какое шоу? — заикаясь переспросил Дима. Илья только смерил друга взглядом и возмущенно цокнул языком. — Когда мужики в баб переодеваются, — пояснил Костя, чем вызвал недоумение на наших лицах. — А ты, Костенька, откуда это про такого рода развлечения знаешь? — покатываясь со смеху, уточнил Илья. Через неделю, как раз накануне назначенного дня икс, мы втроем, без Ильи, естественно, сидели у меня и продумывали план обороны. — Серега, — размахивая руками, говорил Дима, — если кто начнет приставать, ты сразу кричи. — Ага, и на стол с ногами забирайся, — фыркнул Костя. — Парни, хватит уже паясничать. Помните, приводил Илья своих дружков? Ничего, нормальные они мужики. — Да нормальные, конечно, кто спорит. Просто, Серега, — Димыч мерил комнату широкими шагами и теребил бороду, — а вдруг увидит нас кто из знакомых? Что тогда? — Да ничего, — я был спокоен и никак не понимал, чего Дима так тревожится. В дверь тихо постучали. — Мальчики, я плюшек напекла, — проворковала Ниночка, моя жена, и аккуратно открыла дверь, держа в руках поднос с чаем и печеностями. Я подскочил помочь, а парни пока убрали со стола разбросанные бумаги. — Завидую я тебе, — уплетая пирожок, сказал Костя. — Мне жена никогда не печет. — Костенька, на диете она, — смущенно ответила Ниночка. — Я ее понимаю. Знаешь, чего стоит держать себя в ежовых рукавицах и не есть лишнего. — Нинель, с твоей фигурой вообще не понимаю, откуда такие познания по диетологии. Нина зарделась и тут же подошла ко мне. — Сереженька, — шепнула на ухо, — я пойду к Вере, она, кажется, платье дошила. Примерить надо. Когда жена ушла, я полез в сервант и достал заначку. Иксошный коньяк сейчас очень подходил к чаю и плюшкам. — Пацаны, — разлив по рюмкам, начал я, — отступать некуда. Мы совершим этот подвиг ради дорогого друга. — Речь становилась все более торжественной, и я чувствовал себя полководцем, ведущим армию на победный бой: — Так выпьем же за то, чтобы наши тела не поддались соблазну, чтобы сердца оставались верными женам, и чтобы в туалете гей клуба никто не решил подобрать брошенное на пол мыло! Повисла напряженная тишина, а потом мы заржали как кони и долго не могли успокоиться. -- Городской кинотеатр «Весна» располагался за площадью Ленина, на углу Воронежской и Ситцевой. Фильмы там давно не показывали. Теперь в стенах кинотеатра располагался гей клуб, у дверей которого мы и стояли, ожидая именинника. Дима оглядывался по сторонам и сильнее надвигал на лоб шапку. Костя, как глыба, стоял не шелохнувшись. Я отчего-то веселился и шутил. Наконец Илья появился, не спеша выходя из такси. — Ну, что, мальчики, готовы к разврату? — поинтересовался он, приближаясь к нам. — А то, — подмигнул я ему и шлепнул под зад. — Мне нравится твой настрой, братишка! Костя и Дима молча переглянулись. — А на мой день рождения мы все пойдем… мы пойдем, — Дима пытался придумать достойную месть, но у него так и не получалось. На этой дружеской ноте мы вошли внутрь. Первый этаж представлял из себя небольшой вестибюль, по обе стороны от которого находилась гардеробная. Я чуть не подавился собственной слюной, увидев самую настоящую гардеробщицу — преклонных лет дама с сиреневыми волосами бойко раздавала номерки. — Интересно, а она в курсе, где именно работает? — спросил Костя. — Это баба Надя, — расплываясь в улыбке, ответил Илья и, виляя задом, пошел сдавать пуховик. — Ты понял? — многозначительно посмотрев на меня, произнес Костя. — Баба Надя… Происходящее все больше начинало меня веселить. Димыч нехотя плелся сзади. — Отстанешь — пропадешь, — обернувшись к нему, шикнул я, и он весь аж дернулся, так заторопился нагнать нас. — По одному, по одному, — прикрикивала баба Надя. — Шарфы и шапки засовываем в карман, — ее звучный голос разносился по вестибюлю и слегка оглушал. — А сменку надо было брать? — в шутку спросил Костя, когда подошел к гардеробщице. Она сурово посмотрела на него и молча выдала номерок. — Серег, а Серег, — я почувствовал, как в мое плечо вцепился Дима, — а это случаем не наша школьная гардеробщица? — Дурак ты, Димыч. Наша школьная уже давно отдала богу душу, и звали ее тетя Фая. — Я одернул его руку и в шутку добавил: — Не приставай, противный. Со сдачей верхней одежды было покончено. Илья торжественно пригласил нас подняться на второй этаж в кинозал. Обшарпанные мраморные ступени вели нас в неизвестное будущее, а мы, не нюхавшие до сей поры пороха юнцы, поднимались вверх плечом к плечу. Когда тяжелые деревянные двери открылись, мы оказались в темном, накуренном пространстве, и по ушам ударило знакомое: «…седая ночь и только ей доверяю…» — Пока не так уж и страшно, — услышал я голос Кости где-то слева от себя. Я видел, как Илья протискивается между тесно поставленных друг к другу столов вглубь зала. За некоторыми столами по двое сидели мужчины. Никто не танцевал, но атмосфера, царившая вокруг, располагала к отдыху. Илья помахал нам рукой, и мы поспешили подойти к нему. — Вот наш столик, — сия сказал он. — Специальная бронь. Лучшее место. — Почему это оно лучшее? — озираясь по сторонам, спросил Димыч. — А ты садись, — Илья отодвинул перед ним стул и мягко потянул за руку. — Смотри на сцену. Да не туда дурак, прямо перед тобой. Вот. Там будет драг-шоу. Теперь поверни голову. Там — бар. — И впрямь козырное местечко, — одобрил Костя, заняв стул слева от меня. — Я мигом в бар, закажу нам водочки и закуски, а вы пока постарайтесь не распугать местную молодежь, — проворковал довольный Илья и убежал. — Ну, судя по всему, он счастлив, — Дима глянул на часы и нахмурился. — Именно, — отозвался я. — И вы отдыхайте и наслаждайтесь. — Я осмотрелся по сторонам и стал немного пританцовывать. — Отлично вписываешься, — Илья поставил перед нами бутылку и тарелку с селедочкой, щедро обсыпанной укропом и лучком. — Мне комфортно, — честно признался я. — Я и вижу, — подмигнул именинник. — Ты во вкусе большей половины местных парней. — А я? — спохватился Дима. — Ну, — протянул Илья, разливая водку по стопкам, — вид у тебя больно суровый. А вообще ты очень даже ничего. — Так-так, — озадачился Костя и привычным жестом поправил очки, — что тогда со мной? — С тобой вообще все отлично, Костян, — Илья искренне улыбнулся. — Так, ребзя, — скомандовал я, и все притихли, — мы собрались здесь сегодня, чтобы отметить день рождения нашего дорого друга. Илья, — я поднял стопку, — брат, ты главное будь. А все остальное мы тебе сделаем, купим, договоримся. Парни одобрительно закивали, а Илья внимательно посмотрел на каждого из нас и сказал: — Спасибо. Я вас люблю, братья. И понеслась! Стопка за стопкой. Тосты, пожелания. В какой-то момент мы перестали обращать внимание на окружающую обстановку и просто отрывались. Димыч сцепился языком с каким-то добродушным пареньком, сидящим за соседним столом. Костя периодически подходил к ним и интересовался, все ли хорошо, но Дима пьяно махал рукой и просил не мешать. Костя, как обычно, технично напивался, смешивая водку и пиво. Танцевальный пол постепенно заполнялся мужчинами. Кто-то был по пояс голый. Были и целующиеся парочки, и одиночки. Ближе к двенадцати на сцене появился ведущий. Толпа радостно заулюлюкала. «Вы готовы?» — голос ведущего звучал намного громче, чем того бы хотелось, и это немного раздражало. «Выступает любимая всеми Зина из Майами». Зазвучала «Мадам Брошкина» Пугачевой, и на сцене появился тучный мужик, переодетый в бабу. — Пугачева располнела, — проорал мне в ухо хмельной Костя. — Но выглядит все-таки лучше, чем я думал. Я заржал и попытался найти Илью. Он ушел вглубь танцпола. Я прокладывал себе путь под «она такая никакая, никакая, ну что ты в ней нашел, а я такая, блин, такая-растакая, но мой поезд ушел». Наконец дойдя почти до самой сцены, я увидел Илью; он стоял в обнимку с каким-то пареньком. Только я подошел к ним, как на сцене снова появился ведущий. — Благодарим Зину из Майами бурными аплодисментами, — прокричал он, призывая всех дружно захлопать. — А сейчас на сцену выйдет несравненная и неподражаемая, любимая всеми Звездочка. Свет погас, на сцену пустили дым, и зазвучала медленная композиция с красивым женским вокалом. Я протянул руку и коснулся плеча Ильи. Он обернулся и прижал к губам палец, призывая меня к тишине. Я только пожал плечами и уставился на сцену. И тут появилась она… Одетая в черный полупрозрачный бодик, танцовщица плавной пантерой вышла на сцену и замерла тонкой стрелой возле пилона, который я сразу и не заметил. В звучащей музыке послышался определенный ритм, и девушка чуть подалась тазом в сторону, развернулась, выставляя напоказ свой упругий зад, а потом сделала неуловимое движение головой, отчего ее русые волосы водопадом заструились по плечам. Меня повело. Я смотрел на нее как завороженный, не в силах отвести глаза. Она обхватила пилон двумя руками и несколько раз ритмично скользнула вверх и вниз, смело глядя на зрителей, увлекая в свой танец. Подтянув себя вверх, танцовщица раскинула ноги ножницами и вывернула корпус тела так, что находилась теперь в какой-то умопомрачительной позе и напоминала скорее воздушную гимнастку. Ее движения были плавными и тягучими, и порой мне казалось, что она держится за пилон то кончиком высоченного каблука, то одной рукой. Я ловил каждый поворот головы, взмах густых ресниц и только что не взбирался на сцену. Музыка закончилась, а несравненная танцовщица как наваждение растворилась в окутавшем сцену тумане. — Познакомь нас, — вырвалось у меня. — Илья, познакомь нас, — настойчиво повторил я. Илья обернулся и посмотрел на меня совершенно трезво. — Сережа, — подойдя вплотную, ответил он. — Ты же понимаешь, кто это? — Звездочка, — закивал я. Я очень плохо соображал, потому что единственное, что меня волновало, так это она — нимфа со сцены. — Это не Звездочка, а Данила, — голос Ильи звучал как сквозь вату. Несколько секунд я переваривал информацию, а потом ответил: — Да хоть папа римский. Познакомь. Мы вернулись к столу и застали нашего интеллигентного Костика танцующим на столе в розовом боа, перекинутом через плечи. Около него сидела Зина из Майами и хохотала низким мужским басом. Дима, увидев нас, только развел руками. — Кеша, дорогой, сто лет тебя не видел. — Илья присел к Зинаиде и чмокнул ее в щеку. — Ты что вытворяешь с моим другом, негодник? Зинаида-Кеша достала сигарету из золотистого портсигара и закурила:  — Прости, я не знал, что это твой пассажир. — Он наш общий пассажир, — икая, сказал Дима. Зинаида-Кеша удивленно оглядела нашу честную компанию. — Ешки-матрешки, Илюшка, да я смотрю, ты времени даром не теряешь! — Вы не так поняли, — вступился я. — Мы тут только поддержать Илью в честь дня рождения. В мирской жизни мы натуральнее, чем ваши волосы. Кеша-Зинаида загоготал и встал, только чтобы через секунду прижать меня к своей пышной накладной груди. — Тебя как звать, красавчик? — поинтересовался он. — Сергей, — ответил я, усаживаясь на место. — Я Кеша. Илья тем временем снял Костю со стола и усадил рядом с Димой. Они тесно прижались друг к другу, каждый удерживая другого от неминуемого падения. — Кажется, этих двоих пора увозить, — предложил я. — У меня машина, я подвезу вас, парни, — любезно предложила Зинаида-Кеша. — Дайте только десять минут, мне надо смыть макияж. И, чуть прихрамывая, она удалилась в гримерку. Ждать решили на улице. Илья молча курил, сидя на ступеньках, а Костя и Дима стояли, прижавшись друг к другу лбами и шепотом напевали «выйду ночью в поле с конем…» Я вился вокруг Ильи, как верный пес в ожидании лакомство. — Тебе что, жалко дать номер телефона? — Отстань. — Илья сплюнул и выбросил бычок в мусорное ведро. — У тебя Нина. Ты забыл? — Я все помню, — не унимался я, чувствуя, что чем больше Илья отказывает, тем больше я хочу снова увидеть Звездочку. — Давай тогда еще раз повторим пройденный материал, хоть ты и пьяный. На сцене был переодетый мужчина по имени Данила и… Но Илья не удалось закончить свой увлекательный рассказ, потому что из кинотеатра вышел Кеша. Я узнал его исключительно по запоминающемуся зычному голосу. Сейчас передо мной стояло не размалеванное подобие Пугачевой, а очень приятный мужчина, на вид лет сорока, с гладко выбритым лицом, светлыми глазами и лучезарной улыбкой. — Вы — Кеша… — в легком недоумении произнес я. — Да. Он самый. Иннокентий Александрович, если быть точным. Могу дать автограф. — Похлопав меня по плечу, Кеша махнул куда-то в сторону: — Вон там припаркована моя ласточка. Пошли, други. Илья сел на переднее сидение старенького цивика, а мы с парнями кое-как втиснулись на заднее. В салоне пахло хвоей. Я потер рукой стекло. Мутная поверхность под моими пальцами постепенно оттаивала. Внутри меня что-то тянулось и сжималось, мне не хватало воздуха, и я делал глубокие вдохи, стараясь насытить легкие кислородом. Кеша рассказывал о том, как в далекие девяностые начинал свою творческую деятельность. Как ему контрабандой привозили из Венгрии цветные колготки и туфли на каблуках, как он бегал от ментов, как однажды в клуб пришел его тогдашний начальник (а работал Кеша в то время простым инженером на подшипниковом заводе). Илья курил и иногда перебивал Кешу, рассказывая забавные подробности из своей бурной радужной молодости, а я слушал их вполуха, вспоминая Звездочку. — С доставкой на дом, — добродушно сказал Кеша, когда мы подъехали к подъезду. — Спасибо, — и после крепкого мужского рукопожатия мы попрощались. Ниночка спала, и я тихонько прошел в гостиную. Лег на диван и завертелся, пытаясь принять удобное положение. Через какое-то время, сам того не заметив, я погрузился в сладкий тягучий сон, где только для меня на сцене танцевала Звездочка; иногда она заливисто смеялась и отворачивалась, а когда снова показывалась, я видел гладковыбритого молодого мальчишку с губами, напоминающими спелую малину. -- Илья наотрез отказался знакомить меня со Звездочкой. — Был у меня такой, как ты, забыл? — ругался он, пока мы ехали в его машине на «отрезвлялку» (так мы в шутку называли следующий после вечеринок день). — Да чего ты кипятишься! — досадовал я. — Разве я сказал, что собираюсь заводить отношения, боже упаси. — Ты не понимаешь, Сережа, Даниле двадцать пять лет, он молодой еще, а жизнь его ого-го как побила. Тебе это все в новинку, я таких, как ты, знаешь скольких перевидал? — Да, бля, — не выдержал я, — я что, трахать, что ли, ее собираюсь? — Это ОН! Мужчина! — завопил Илья и резко дал вправо, прижимаясь к обочине. — Дурак ты, Серега, — чуть успокоившись продолжил он. — Говорю тебе, подобных историй сотни. Появляется рядом с таким, как Даня, натурал, очаровывается, раскрывает в себе наклонности, которые дремали в нем черте сколько лет, трахает до беспамятства мальчика, который конечно же теряет голову от внимания к себе такой персоны, а потом вдруг вспоминает: «Ой, у меня же есть жена». Знаем, плавали. — Илья замолчал и отвернулся. Только тут до меня дошло, что рассказывал Илья о себе. — А сколько тебе было, когда тот, ну москвич этот хренов появился, — аккуратно спросил я. — Я только закончил университет. — Ясно. Прости, Илья. Ты прав. Не знаю, что на меня нашло. Скажи, я что, получается… гей, что ли? — искренне поинтересовался я. Илья засмеялся и снова завел машину. — Природа человеческой сексуальности не так однозначна, друг мой, — озвучил он свое мнение. — Расслабься и живи своей тихой семейной жизнью. Вернувшись домой, я прижал только что вышедшую из душа Нину к стене и с жаром начал целовать. Она тихо застонала и потянулась к пряжке моего ремня. Я очень хотел понять, стал я геем или нет, поэтому в этот раз продержался дольше обычно, поскольку был занят анализом ощущений. Нет, мне не хотелось трахнуть Нину в зад, и нет, мне не хотелось, чтобы она сделала это со мной. И когда она кончала, я смотрел на ее мягкую грудь и думал о том, что без титек в сексе должно быть грустно. «Нет, — решил я. — Пусть Звездочка светит другому, а у меня есть Нина». И после этого оргазм накрыл меня с головой.