Личный слуга его светлости

      Благодаря внезапности моего выпада и определенной доли везения, мне почти удалось коснуться монаршего лица, однако природное чутье и тренированное тело герцога не подвели: изящно уклонившись в сторону, он успел уйти из-под удара, счастливо избежав, тем самым, синяка на скуле от «страстной» встречи с моим неожиданно резвым кулаком.       Но если Фернтон думал, что инцидент на этом благополучно завершится, то совершенно зря: внутри меня полыхала адским пламенем чистая, незамутненная ярость, вынуждавшая меня думать и действовать отнюдь не по привычному сценарию. Я устал безропотно подчиняться здешним правилам, мне чертовски надоело изображать светского омежку, будучи простым офицером, меня достали отдельные маги с их навязчивым вниманием и странным пониманием жизни. Кроме того, меня откровенно вымотали напряженные события последних месяцев, связанные с необъяснимыми покушениями на герцога.       А еще меня дико бесил сам Киан.       Киан с его роскошной фигурой, рождавшей в моем воображении фантазии, о которых я предпочел бы забыть навсегда, Киан с его шелковистыми черными волосами и мальчишеской улыбкой, выбивающей почву из-под ног.       Киан с его недвусмысленными намеками и откровенными приставаниями, ввергающими меня в бездну запретных желаний, Киан с его восхитительным запахом, нагло пробуждающим мою дремлющую, глубоко запрятанную, омежью суть…       Киан, черт побери!       Он сводил меня с ума. Меня злило, что в его присутствии я теряю волю, да и рассудок – тоже, что я не в состоянии сопротивляться его обаянию и бешеной сексуальности, и что я… хочу его. Как никого и никогда раньше.       По-настоящему.       И все это вкупе с сегодняшним приступом необоснованной ревности и проявленными Лэйвери собственническими инстинктами, наконец, вывело меня из себя, заставив взорваться неукротимым вихрем доселе недоступных эмоций. Конечно, вероятность поражения в безрассудно затеянной мною драке была огромной, скорее даже – неизбежной, учитывая боевые навыки герцога и тот общеизвестный факт, что хрупкие омеги сильным альфам вообще-то не соперники.       В теории. А на практике я посоветовал бы всем заносчивым громилам засунуть свое мнение о хилой физической кондиции омег в задницу, немытую и наверняка волосатую. Лично я, хоть и представитель слабого пола, но отнюдь не трепетная фиалка (скорее, лютый цветочек), крови и оружия – в отличие от моих нежных собратьев – я не боюсь. К тому же, Хардинги не сдаются на милость чьего-то дурного настроения и мимолетных капризов!       И потому, одарив Фернтона жестким взглядом исподлобья, я плавно сместился влево, меняя позицию на более выгодную для себя, и снова атаковал. Предупреждая его ответную реакцию, и ловко избегая ее, чуть отступил и застыл на доли секунды, готовясь к новому штурму. Затем снова молниеносная атака. И опять.       Я нападал, кружа вокруг явно изумленного моим напором герцога, будто в танце, не давая ему возможности передохнуть или парировать на равных – только защищаться. Я действительно собирался врезать ему, отплатив тем самым за все гадости, что пережил по его милости, за все проявленные мною слабости и особенно за то, что он провоцировал меня не просто быть омегой, а ощущать себя им. Игнорируя вопли здравого смысла, потихоньку отбывающего в неизвестность, наплевав на возможные последствия нынешней глупости, я старался причинить Киану хотя бы легкий дискомфорт или, если повезет, задеть его, скользнув костяшками пальцев по бархатной коже, оставляя на ней глубокую царапину, как знак, как оттиск переполнявшего меня отчаяния.       Но омеги альфам не соперники…       Очень скоро наша легкомысленная забава герцога утомила. Сделав обманное движение рукой, на которое я повелся как ребенок, он другой рукой с размаху заехал мне в солнечное сплетение. Я отшатнулся назад и, хватая ртом воздух, согнулся пополам в попытке усмирить резкую боль, а Лэйвери, мгновенно оказавшись около меня и, воспользовавшись моей временной беспомощностью, сделал элегантную подсечку. Не удержав равновесия, я полетел вниз, одновременно увлекая за собой и противника, в которого интуитивно успел вцепиться мертвой хваткой.       Я бы, вероятно, здорово приложился затылком о каменные плиты, но Фернтон умудрился в самый последний момент потянуть меня на себя, и в итоге, на пол грохнулся именно он. А я неподвижным кульком приземлился сверху. - Так ты любишь драться, тигренок, - выравнивая дыхание, промурлыкал Киан, неожиданно приходя в прекрасное настроение. – Это признак страстной натуры, между прочим, - его горячая ладонь многообещающе погладила меня по бедру, затем поползла выше, на талию. Краткий миг – и вот я крепко прижат к горячему, мускулистому телу. – Представляю, как ты будешь стонать подо мной в постели… - Я никогда не буду снизу! – Яростно выпалил я в красивое насмешливое лицо, безуспешно пытаясь вырваться из стальных объятий. Бесполезно. Я словно врос в герцога, и каждое неловкое движение, казалось, еще больше сплетало нас в единое целое. - Интересно посмотреть, как ты это устроишь, мой прелестный боевой омежка, - ухмыльнулся Фернтон. – Готов даже поучаствовать… - Да пошел ты! – Бросил я с досадой и, с нечеловеческим усилием вывернувшись из его загребущих конечностей, стремительно поднялся на ноги. – Оставь меня в покое! - Да никогда, малыш, - рассмеялся монарший засранец, по-прежнему оставаясь на полу в той же расслабленной позе, и внимательно рассматривая меня снизу-вверх своими удивительными, прозрачными, как водная гладь в морозный день, синими глазами. Перехватив его выразительный взгляд, остановившийся на по-бравому выпирающему гульфику (ширинка, прим.авт.) моих штанов, я невольно покраснел, поскольку скрыть от него тот факт, что наша возня на горизонтальной поверхности меня не хило завела, теперь решительно не представлялось возможным.       Стояк распирал плотную ткань до такой степени, что я боялся за целостность одежды в принципе… - Держись от меня подальше, - оставляя последнее слово за собой, мрачно проговорил я и, не обращая более внимания на безмятежного королевского родственника, отправился в свои покои, как и собирался до нашей с ним эпохальной стычки. До начала моего рабочего дня оставалось всего ничего, и мне требовалось успеть за это короткое время принять горячую ванну (и не уснуть при этом) и переодеться в чистую одежду.       Мысленно кивнув своим приятным планам, я торопливо завернул за угол, но успел сделать всего несколько шагов по внушительному холлу, где уже собиралась для получения ежедневных заданий охрана замка и гарнизонные, когда знакомая огненная волна скрутила мои внутренности в тугой узел. И почти сразу в пространстве разлился тонкий и изысканный, но такой дурманящий аромат фрезии…       Течка!       У меня началась гребаная течка, а я один и рядом – целая прорва посторонних мужиков… Ну, спасибо, пресветлый Аланис, скотина злопамятная, удружил! «Мне конец, - тоскливо подумал я, затылком ощущая присутствие здоровых и крепких самцов (моя омежья суть, похоже, плевать хотела на мои принципы цивилизованного человека и всерьез рассматривала присутствующих как кандидатов в любовники), - они порвут меня на лоскутки».       В панике осмотревшись по сторонам, но так и не найдя удобных путей для бегства, я вдруг заметил, что парни, поначалу ошалело нюхавшие воздух в поисках источника потрясающего запаха, теперь все, как один, начали подбираться ко мне.       Все.       Они меня обнаружили.       Спустя пару секунд вокруг меня образовался плотный кружок разновозрастных и крайне взбудораженных альф, выбраться из которого целым и невредимым мне бы явно не удалось. Я сглотнул: ситуация складывалась весьма скверно. Сопротивляться древним инстинктам, призывающим их поймать и трахнуть течного и свободного, не меченого, омегу, мои новые знакомые (числом не менее сорока человек) не смогли бы ни при каких обстоятельствах. Это значит, ждет меня беспощадная групповуха, пока кто-то из «галантных кавалеров» решительно не отвоюет меня у остальных и не утвердит собственные права на мою истерзанную задницу…       От острого ощущения опасности липкий пот выступил у меня на лбу, а сердце зашлось в рваном, непривычном ритме, но в этот момент… - НИКОМУ ЕГО НЕ ТРОГАТЬ! ОН МОЙ!       Жесткий, мощный и невероятно властный голос, прогремевший внутри помещения, заставил оцепенеть всех присутствующих без исключения, а через мгновение из окружавшей меня толпы вышел и его обладатель. Герцог выглядел пугающе: фигура напряжена до предела, лицо заливала смертельная бледность, губы сжаты в тонкую линию, а на висках вздулись вены. Похоже, мое невыносимое благоухание оказывало на него не менее убийственный эффект, чем на прочих, но он прилагал нечеловеческие усилия, чтобы сохранить самообладание и не наброситься на меня прилюдно. Железная выдержка! - Он – мой, - четко повторил Фернтон, пристально глядя на меня, - отпустите его. ОТПУСТИТЬ ЕГО, Я СКАЗАЛ.       Альфы зашумели, заворчали, но – подчинились, не рискуя сопротивляться приказу своего опасного Вожака, и неохотно расступились передо мной. - Я не твой, - прошептал я едва слышно и, пошатываясь (от недавнего испуга вперемешку с резко нахлынувшим возбуждением, меня здорово вело из стороны в сторону), побрел по направлению к своей комнате.       Мне. Необходимо. Добраться. К себе.       Необходимо, настойчиво повторял я про себя, едва не воя от каждого мучительного движения, усугублявшего мое, и без того ужасное, состояние. Меня ломало как от горячки, внизу живота все окаменело, кожа горела и словно саднила, требуя чужих прикосновений, обильная смазка промочила штаны сзади, а внутри все пульсировало и дергало от бешеного, раздирающего на части, желания. Я еле плелся, тяжело переставляя ноги, кусая губы, и с трудом сдерживаясь, чтобы не запихнуть собственные пальцы в давно увлажненную, ноющую дырочку и, тем самым, прекратить эту пытку. Пусть и ненадолго.       Меня останавливало только одно – тихие, осторожные шаги Лэйвери, неотступно следующего за мной. Хищник не собирался отпускать свою жертву. Но я – не омежка из его свиты. Он меня не получит, хрен ему в морду, а увесистой морковкой по темечку. И пучок редиски в… Да-да, вот прямо туда. Нет, я дойду до своих покоев, закроюсь изнутри и, никто, ни вездесущий маг, ни дьявол, ни сам король (а он, судя по близкому родственнику, ничем не лучше дьявола), меня оттуда не вытащит. Лучше сдохнуть, чем потерять свободу и самоуважение.       Узкая лестница, ведущая на второй этаж, показалась мне разновидностью личного ада. Я преодолел ее, только благодаря невероятному упрямству, ну, и осознанию того непреложного факта, что позади за мной неуловимой тенью скользит Фернтон. Думаю, он бы весьма обрадовался подарку в виде меня, свалившемуся ему на голову прямо с неба. Вернее, со ступенек.       Истратив последние остатки сил на сражение с винтовой заразой, по коридору, я тащился практически на честном слове. Хватался за косяки, стены, едва не приваливаясь к ним спиной в изнеможении и насилу сохраняя вертикальное положение: мышцы от напряжения дрожали, нижние конечности подгибались.       А на последнем отрезке пути, когда до вожделенного укрытия оставалось всего ничего, удача окончательно доказала, что заодно с хитроумным Аланисом, а вовсе не на моей стороне.       Очередная дверь, к которой я ненадолго привалился плечом в вялой попытке передохнуть, неожиданно подалась назад, и, не успев вовремя отреагировать, я кубарем покатился в чьи-то покои.       Герцог, естественно, бросился мне на помощь, но как только он появился на пороге, окутанный манящим запахом альфа-самца, я кинулся вглубь помещения, в инстинктивной попытке спастись от его посягательств.       Это оказалось тотальной ошибкой.       Потому что комната принадлежала Киану.       И каждый предмет интерьера в ней, каждая мелочь, от роскошного ковра и тяжелых портьер на окне до изящной вазы на столе, источала волнующий, опьяняющий похлеще дорогого вина, очень мужской и очень привлекательный для любого, а не только течного омеги, аромат.       Здесь все благоухало им.       Это ловушка, понял я с отчаянием, мне не уйти на этот раз. Не смогу… Просто не смогу. - Вик, ты в порядке? Не убегай от меня, тигренок, я не причиню тебе вреда, - необычайно мягкий тон Лэйвери меня не успокоил, наоборот, его неумолимая, тихая поступь, лишь усугубляла мою панику. Выхода из замкнутого пространства и из ситуации, в частности, я не видел, но и ждать, сидя на пульсирующей от желания, но сжавшейся от ужаса заднице, когда меня оприходуют как в тот раз, я не стал. Рванувшись прочь от сладкоречивого герцога, я забился в самый дальний угол покоев, откуда диким взглядом наблюдал за приближением черноволосого красавчика и по совместительству – моего предполагаемого мучителя.       А тот, тем временем, медленно направлялся ко мне, снимая на ходу тонкую шелковую рубашку и обнажая великолепный пресс в кубиках мышц, широкую грудь, мощные плечи...       Он раздевался.       Мне стало жарко, но зубы стучали, словно от озноба. А смазка из несчастного (и, похоже, весьма опухшего) ануса, разве что ручьем не полилась – вопреки всем надеждам, мой цивилизованный организм, как и века назад, реагировал на альфийские штучки достаточно бурно. - Не подходи ко мне, - особо не надеясь на его милосердие, все-таки выдавил я из себя и, чтобы не наделать глупостей, на которые меня сейчас подбивала стервозная омежья сущность, спрятал голову между своих коленей.       Не помогло.       Фернтон подошел вплотную, я слышал, как рядом со мной противно заскрипел паркет, затем, судя по характерным шорохам, присел на корточки напротив меня, ничуть не стесняясь позы, однозначно недостойной для близкого родственника самого короля. - Вик, хороший мой, ну, успокойся, - его рука ласково погладила меня по растрепанной макушке. – Я понимаю, тебе страшно, но у тебя течка, милый, причем, в самом худшем ее проявлении. Если тянуть дольше, все может закончиться куда печальнее, ты ведь сам знаешь. Маленький мой, давай, взгляни на меня…       Маленький?       Маленький!       Я невольно дернулся: короткое, но яркое воспоминание о прошлом ожгло меня почти осязаемой болью. Тот, другой, грубый и мерзкий, воняющий отвратительными, приторно-сладкими духами, тоже называл меня маленьким, когда бил и истязал мое несчастное юное тельце, насилуя, когда врывался в меня, ломая меня, причиняя невероятные страдания…       С коротким вскриком я вскочил со своего места, опрокинув на пол не ожидавшего подобной выходки Лэйвери, и, бросился вон, не разбирая дороги, сшибая на пути мебель, объятый ужасом и ведомый единственной целью – убежать, скрыться, спрятаться, но любой ценой спастись от этого кошмара…       Боевые навыки герцога и тут не подвели. Моментально сгруппировавшись после своего неловкого падения, он догнал меня всего одним гигантским прыжком и, обхватив за талию, отнюдь не изящно уронил на кровать. Гладкий шелк приятно холодил спину, но это единственное, что я отчетливо ощущал, проваливаясь в неизбывный кошмар, который годами носил в себе, и окончательно уплывая в тягучее небытие … - Ты в безопасности, Виккер, все прошло, все давно прошло! – Меня легонько потрясли за плечи, потом аккуратно похлопали по онемевшим, ледяным щекам, стремясь привести в чувство. – Я тебя никогда не обижу, тигренок, вернись ко мне. Ну, же, негодный мальчишка, не смей терять сознание!       Голос Киана, твердый, уверенный и – ошеломляюще властный, вдруг стальным клинком прорезал мое забытье. Он требовал, он вынуждал подчиниться, альфийская мощь звенела в нем четкой, хлесткой командой, и не находя в себе сил сопротивляться, я невольно откликнулся на этот завораживающий источник звука, постепенно выныривая из глубокого обморока. - Не бойся меня, Вик, - жаркий шепот проникал, казалось, прямиком под череп, а когда острые клыки, чуть царапнув, предупредительно скользнули по тому месту на шее, где строптивым омегам, обычно ставят метку, – укрощая, я резко пришел в себя.       Повсюду нестерпимо пахло фруктами, смешанными с нотками пряностей и чем-то неуловимо морским. А всего в нескольких сантиметрах от моего, подозреваю, жутко бледного лица, болтался знакомый золотой кулон странной формы, напоминающей фигурку какого-то животного. - Что это? – Хрипло спросил я, указав подбородком на своеобразное украшение. Оно меня странно привлекало, его хотелось пощупать, рассмотреть поближе. - Талисман на удачу. Мне его в детстве подарили, - отозвался Фернтон откуда-то сверху. И тотчас его раскаленные ладони легли на мою обнаженную грудь, едва не прожигая меня насквозь. Как горячо и приятно… Правда... Я нахмурился: когда этот родственник дьявола успел освободить меня от одежды? Вот никому верить нельзя, пока я тут намеревался тихо-мирно копыта отбросить, с меня наглым образом все тряпки стянули! Никакого уважения к вечному забвению! И штанов тоже нет, некстати подумал я, беспокойно елозя по простыням – совершенно точно голой – задницей.       Герцогские ладони, тем временем, пустились в путешествие. Прошлись по бокам, потом по животу, спустились ниже, к паху, вызывая у меня вполне закономерное для моего состояния, острое и почти неконтролируемое, возбуждение. - Ваша светлость, Вы меня лапаете, - глухо пробормотал я, мысленно приказывая члену не показывать своей заинтересованности в происходящем. Хренушки! Стоило предателю ощутить умелые ручки Лэйвери на себе, как он гордо взмыл ввысь, устремившись розовым кончиком прямиком к потолку.       Меня бросило в жар, заалели, наверное, даже пятки. - Какое ценное замечание, - промурлыкал в ответ Фернтон, продолжая свое увлекательное занятие. Он настолько медленно и чувственно ласкал гладкую, бархатистую головку, что меня начало ощутимо потряхивать, а когда он, крепко обхватив пятерней мой ствол, принялся поглаживать его во всем известном ритме, от восхитительных ощущений меня едва не выгнуло дугой. Дыхание сбилось, пульс частил, на висках выступили капли пота, а от усилий рефлекторно не толкаться вперед я едва не прокусил до крови нижнюю губу.       Течка вовсю набирала обороты.       Бороться с напором герцога становилось просто невозможно, а организм, гад, призывал плюнуть на все и трахаться, трахаться, трахаться…       Но я упертая сволочь. Со склонностью влипать в неприятности. - Ваша…светлость…- связная речь давалась непросто, - прекратите… - Вик, малыш, я не делаю ничего, чего бы ты не хотел сам, - мягко возразил мне монарший засранец. – Как тебе такое, кстати?       Его палец, явно дразня, легонько дотронулся до моего влажного, истекающего смазкой, ануса, игриво обвел тугое колечко мышц, потом чуть надавил, не проникая внутрь. Неистовое желание пронзило меня с головы до пят, и я бессознательно рванулся вперед в попытке насадиться на него, ощутить внутри, получить свою порцию удовольствия… Не успел. Он убрал руку, заставив меня всхлипнуть от разочарования. Впрочем, после секундной передышки мучительно-прекрасные прикосновения возобновились, и продлевая, и многократно усиливая мою сладкую пытку. - Ты такой страстный, такой отзывчивый, тигренок… - хриплый, низкий тон, чуть ли не рычание. Похоже, Киану тоже приходилось весьма несладко. – Ты полностью мой, малыш, ты ведь понимаешь? Но я отлично помню свое обещание*. Так что давай, Викки-мальчик, скажи это, не истязай себя понапрасну. Просто скажи – и получишь заслуженную награду. - Я. Не буду. Просить, - слова с трудом проходили сквозь перехваченное спазмами горло, и я здорово постарался, чтобы все-таки извлечь их из себя. – Не буду, - упрямо повторил я, отвернувшись в сторону и игнорируя собственные бессознательные движения навстречу ловкой герцогской конечности, постепенно доводившей меня до исступления своими невыносимыми ласками. - Вик, взгляни на меня, - я вздрогнул от жесткого, безапелляционного приказа, но привычка подчиняться альфам, особенно во время течки, у омег в крови. Я послушно поднял не него взгляд и … больше не смог его отвести.       В его потемневших, но все еще прозрачных, как водная гладь ночью, глазах, помимо бешеного желания, плескалась убийственная нежность.       Так на меня никогда не смотрели.       И я пропал. Сдался без боя, капитулировал, выкинув белый флаг, сложил оружие...       Чертов Фернтон! Чертов сукин сын! Скотина царственная! Он меня все-таки переиграл. Я хотел его до одури, до умопомрачения, до потери самого себя, но признавать поражение я буду на своих условиях. - Если ты…- медленно выдохнул я, не сводя с него пристального взора, - ничего не собираешься делать…- Я запнулся, однако вызывающе вздернул подбородок и почти рявкнул: - Если ты ничего не собираешься делать со мной, тогда вали к черту! - Надо полагать, - герцог приподнял бровь в знакомом жесте, - я получил твое согласие?       И в тот же миг он ураганным вихрем обрушился на меня.       Он беспорядочно целовал мою шею, ключицы, грудь, чуть прикусывал кожу и тут же зализывал ее, вынуждая меня от этого сочетания слабой боли и мощного удовольствия метаться по постели чуть ли не в бреду. Его губы были повсюду, жадные, умелые, они неистово исследовали каждый клочок моего тела, оставляя после себя слегка саднящие, краснеющие отпечатки.       Я плыл, теряясь в неизведанных ранее ощущениях, плавился, словно саламандра в огне, тянулся за ним, пытался прикоснуться, но он не позволял, полностью перехватив инициативу и, раз за разом, выбивал из меня остатки разума, подчиняя меня себе, лишая воли, туманя, путая сознание.       Он спустился ниже, выцеловывая мой вздрагивающий от напряжения живот, но потом, словно что-то вспомнив, внезапно отвлекся от него и, приподнявшись на локтях, вдруг впился в мой рот яростным, сумасшедшим поцелуем. Безумие росло, накрывая нас обоих, и вот уже я отвечаю ему, так же страстно, напористо, ничуть не уступая чужому натиску, терзая его губы, почти кусаясь.       Забыв обо всем на свете, мы целовались безудержно, беспощадно, как в последний раз, не в силах оторваться, отлепиться друг от друга, боясь отпустить друг друга хоть на секунду, образуя единое целое из двух крепко переплетенных тел.       Легкие горели от недостатка воздуха, голова кружилась, меня сводил с ума юркий язык Киана, ласкающий мое нёбо и игриво цепляющийся за кончик моего собственного языка, и я почувствовал, что умру, если не получу большего. Но в это мгновение герцог вдруг попытался немного отстраниться от меня, и тогда я со всей дури вцепился ему в плечи, царапая кожу до крови, с силой притягивая обратно. А нечего тут! Играть он удумал с распаленными от вожделения омегами! - Полегче, тигренок, не то ты меня убьешь, - в голосе Лэйвери, низко склонившимся надо мной, послышался смех. И это неожиданно меня взбесило. Он думал, в кровати я буду кем-то вроде хрупкой вазы? Мы два мужика вообще-то! Моя омежья суть, сучка, тут же поперла на врага. - Ты альфа вроде, а не нежная фиалка, твоя светлость! – Огрызнулся я, прищурившись и переводя дух после бурных игрищ. – Или мы с твоим народом чего-то не знаем? - Вик, ты… Ты дерзишь мне даже в постели? – Недоверчиво осведомился Фернтон. Его глаза хищно сверкнули из-под длинной темной челки.       И нечего тут моргать на меня! Я не из пугливых. - Вот не знал, что здесь следует политесы разво…- Я застонал, невольно оборвав фразу, когда он плавно и невероятно медленно, давая прочувствовать момент (или наказывая?), начал входить в меня.       Я задрожал, невольно напрягаясь (его размеры оказались весьма внушительными), но все-таки сумел расслабить сжавшиеся от страха мышцы и пропустить его твердый, горячий член внутрь себя. Он заполнил меня изнутри полностью, до предела, и это было настолько хорошо, насколько правильно, что я внезапно показался самому себе ножнами, в которые поместили предназначенный исключительно для них клинок. - Похоже, - осторожно толкнувшись вперед, словно проверяя меня на прочность, ухмыльнулся Киан, - я понял, как отучить моего непокорного мальчика дерзить… - Надейся, - фыркнул я, обхватывая его за талию своими ногами и подаваясь навстречу, чтобы поймать искры удовольствия, вспыхнувшие в глубине моего тела, - наивный ты человек, хоть и герцог…       Но тому все-таки удалось заставить меня прекратить споры. Ибо в том состоянии, в котором я пребывал, вести светские беседы представлялось дюже затруднительным.       Фернтон каким-то чудом угадал ритм, и я то протяжно стонал, когда он притормаживал, то громко вскрикивал, когда он убыстрял свой темп. Его ожесточенные движения, вбивающие меня в кровать, сминающие меня, сменялись подчеркнуто медленными, нежными, и эти невыносимо сладкие, мучительно-восхитительные ощущения грозили мне скорой смертью от нестерпимого удовольствия.       Я находился на самом пике, когда Лэйвери вдруг стремительно, как-то хищно наклонился ко мне, и только острое чувство опасности, холодком пробежавшееся по позвоночнику, заставило меня резко отдернуть голову. Острые клыки слегка царапнули кожу на моей шее, за ухом, в том самом месте, где очень часто ставят метки, и от последовавшего за этим, очень внезапного наслаждения, я бурно кончил, выгибаясь дугой и крепко сжимая напряженную плоть Фернтона внутри себя. Он задрожал и, рыкнув, кончил следом. Немного задержался во мне, рефлекторно толкнувшись еще пару раз, потом вышел и рухнул в изнеможении рядом.       Я вяло покосился на него, но даже не пошевелился, сил не хватало. Перед глазами до сих пор все плыло, мелькали разноцветные звездочки, а сердце суматошно билось о грудную клетку. - Ты невероятный, Вик, - подкатившись ближе, Киан звонко чмокнул меня в мокрый от пота висок. - А ты пытался меня пометить! – Обвиняюще сказал я, внезапно вспомнив недавний инцидент. - Это инстинкты альфы, малыш, - пожал он плечами. – Я не специально. - То есть, ты всем омегам, с которыми спишь, метки ставишь? – Ехидно осведомился я. Мысль о том, что подобный знак носит и Милли, была неприятной. – А наш король в курсе, что у тебя по замку бегают толпы меченых парней? - Какая ты все-таки язва, Виккер, - устало вздохнул Лэйвери. – Что мне сделать, чтобы ты вновь стал милым и послушным, как во время секса? Заниматься им с тобой непрерывно?       Я? Милый и послу…Что он несет! От смущения скулы у меня порозовели, а герцога нестерпимо захотелось придушить. Подушкой, например. Хотя нет, это для него слишком хорошая смерть. Тогда просто пнуть. Жаль, не дотянусь. - Твои стоны так меня заводят, - вдруг добавил он задумчиво.       Его слова сладким спазмом отозвались внизу моего живота. Я напрягся, чувствуя знакомую теплую волну, постепенно скручивающуюся в жаркую, тугую спираль возбуждения. Анус заныл в предвкушении нового проникновения, а благоухание фрезии, смешанной с чем-то пряным и фруктовым, стало невыносимым. Похоже, у меня все начиналось заново. - О, нет, - прошептал я и в легкой панике начал отодвигаться в сторону. - Куда это мы засобирались, тигренок? Мы еще не договорили! – Бархатный, с переливистыми обертонами, голос настиг меня на самом краю кровати. В тот же миг герцог рванулся ко мне, подминая меня под себя - Яааа…мм… - Охнул я, растеряв разом все свое красноречие, когда Фернтон, подмигнув мне, неожиданно взял мой член в рот почти до основания. Я дернулся от этой горячей тесноты, плотно обхватившей мой упругий ствол, а мой любовник, пристально глядя мне в глаза, принялся тем временем за дело. Он неторопливо обводил языком нежную розовую головку, выписывал на ней замысловатые фигуры, вырывая из меня хриплые, неконтролируемые стоны, мучительно долго играл с уздечкой, чувственно слизывал выступившую смазку, почти ввергая меня в экстаз.       А когда он засунул один палец в мой припухший, смоченной обильной смазкой, выход, поглаживая гладкие, непроизвольно сжимающиеся стенки, и не прекращая при этом интенсивно ласкать мой член ртом и рукой, меня накрыл такой мощный оргазм, что я почти потерял сознание. Терпеливо подождав, пока я отдышусь и немного приду в себя, Киан скользнул внутрь меня.       Второй раунд оказался короче первого, но неожиданно ярче. Хватило всего несколько энергичных движений, чтобы я, вздрогнув всем телом и не сдержав рвущиеся наружу ругательства, бурно кончил, утягивая Лэйвери вместе с собой в бездну невыразимого наслаждения. - Я умер, - слабым голосом сообщил я герцогу чуть позже, когда мы, абсолютно вымотанные, двумя лужицами растеклись по кровати, и зачем-то уткнулся носом в его влажное плечо. – Ты меня заездил… - Вот уж не надо, скорее, ты меня, - ухмыльнулся Фернтон и, внезапно лизнув меня в подбородок языком, довольно добавил: - У тебя запах изменился. - Не передать, как я счастлив, - съязвил я по привычке. Удивил, тоже мне, я и так знаю, что изменился. Чем-то пряным отдает и немного фруктовым, а привычных лотоса и ландышей я вообще не чую. В общем, я благоухаю альфой. Странное дело, но печали по этому поводу я не испытывал. Хотя петь и плясать от радости тоже не тянуло. Тянуло поспать. Сил не осталось абсолютно ни на что, даже на препирательства. Хотя вру, ради последних я попробую собраться в кучку. - Почему я решил, что ты станешь мягче? – С недоумением пробормотал себе под нос королевский родственник. - Ты сам с собой болтаешь? – Лениво осведомился я. – Покажись Игену, мне кажется, тебе требуется магическая помощь… - Вик, ты удивительный… засранец, - тихонько засмеялся герцог. – Откуда ты взялся на мою голову? - Себя спроси, - фыркнул я. – Я – твоя расплата за предыдущие грехи. Омежек портил? Портил. Пил-гулял, чужих мужей уводил? Вот и пожалуйста. - Интересная теория, - мягко улыбнулся Фернтон, подушечкой пальца осторожно поглаживая мое правое запястье. Запястье реагировало слабым покалыванием, переходящим в легкую дрожь. – Тогда за какие страшные прегрешения я тебе достался? - Ну, лично я омег не портил! - Мрачно пробурчал я, почти проваливаясь в сон. – Думаю, это все происки Аланиса, у нас с ним давняя вражда. - У тебя с вашим покровителем действительно прелюбопытные отношения, - согласился со мной герцог и продолжил: - Не спи, Вик, нам нужно сначала ванну принять. Пойдем, сокровище мое, - он потрепал меня по щеке в попытке разбудить. - Не пойду, - заупрямился я, устало отворачиваясь от него. Нечего командовать, я не безвольное существо из его свиты! – Если мы переспали, то это не значит, что теперь я буду за тобой топать как теленок на привязи! И вообще, ты…       Дослушивать мою патетическую речь, Лэйвери не стал. Сначала без малейшего усилия подхватил на руки, а потом – когда я начал вяло трепыхаться в знак протеста – весьма небрежно перебросил через плечо, да так и потащил в купальню, периодически звонко хлопая ладонью по заднице якобы в воспитательных целях. Но я подозреваю, ему просто нравилось меня трогать.       Конечно, я оказался прав, поскольку в огромной лохани, наполненной горячей водой с плавающими на ее поверхности лепестками роз, Киан первым делом привалил мою беспомощную тушку спиной к своей широкой груди и принялся перебирать мои длинные волосы, массируя затылок и иногда целуя в основание шеи. Осторожные, почти невесомые касания погружали меня в сладкую дрему, голова была пустой и легкой, а тело ломило от приятной усталости, и я тихо млел от удовольствия, растворяясь в сладкой неге и впервые позволяя герцогу делать со мной что угодно, не споря и не возражая.       Сейчас я находился вовсе не в том состоянии, чтобы сопротивляться. И он, умный гад, это отлично знал. - Я хочу тебя пометить, Вик, - внезапно сказал Фернтон мне прямо в ухо, опалив жарким дыханием, отчего нежная мочка сразу заполыхала, а внизу живота все сжалось от прилива слабого – пока еще – желания. – Мне необходимо тебя пометить, тигренок… - Нет, - не раздумывая, коротко ответил я, и в моем голосе отчетливо слышался лязг металла. Но я не отодвинулся, его неспешные ласки меня завораживали, их хотелось продлевать до бесконечности. Меня никто так еще не нежил… Но метка…Метка не приемлема. Хотя сама идея принадлежать Киану меня уже отнюдь не отвращала. Дерьмо! Вот так и превращаются в слезливых и сопливых омежек! - Виккер…- Он чувственно поцеловал меня за ухом, заставив толпы мурашек броситься в атаку на мой позвоночник, затем резко ушел в сторону, возникнув в итоге перед моим лицом. Его горящий, хищный взгляд, казалось, проникал мне прямо в душу, и было в его глубине нечто такое, что заставило меня испуганно попятиться назад и, уперевшись задницей в высокую стенку лохани, замереть пугливым кроликом.       Он собирался…? Поставить мне метку против моей воли?? Сердце забилось как пойманная в силки птица, но, несмотря на страх, я вдруг с ужасом понял, что меня возбуждает опасная ситуация, в которую я попал. Отдаться ему полностью… Меткой доказать принадлежность этому сильному, мощному, красивому альфе… Дьявол и его приспешники! Да я мерзкий извращенец! - Киан…- прошептал я, неотрывно следя за приближением королевского родственника, и отчетливо понимая, что деваться мне отсюда некуда, - Киан, не надо… - Вечно ты, - проговорил он тихо, вплотную подходя ко мне, - думаешь про меня какие-то гадости…       Его губы скользнули по моей беззащитной шее, целуя, лаская, чуть прикусывая кожу и, крепко вцепившись побелевшими пальцами в его широченные плечи и окончательно теряя связь с реальностью, я бессознательно откинул голову назад, обеспечивая беспрепятственный доступ к своему телу…       Здравый смысл окончательно меня покинул, оставив себе на замену неконтролируемое, бешеное, неистовое желание. - Я никогда тебя не обижу, тигренок… - с нажимом повторил Лэйвери и, внезапно подхватив меня под ягодицы, вытолкнул из воды на прохладную поверхность.       Продолжили мы на полу, дойти до опочивальни у нас просто не получилось.       … Мы непрерывно трахались в течение трех дней. И только на утро четвертого, в благословенное воскресенье, меня отпустило.       От нескончаемых стонов и криков я сорвал голос, засосы и прочие отметины, оставленные страстью герцога, покрывали меня с головы до пят, на припухшие губы было больно смотреть, к тому же я здорово похудел, так как перерывов на еду мы почти не делали, и теперь своей "изысканной" худобой мог соревноваться с самыми отъявленными модниками королевства. Если вам, конечно, я невесело хмыкнул, нравятся торчащие ребра и выпирающие позвонки на спине…       Одно меня радовало в данных – и весьма непростых – обстоятельствах: меткой я так и не обзавелся. Но не потому, что Фернтон не хотел мне ее поставить – он жаждал это сделать! А потому, что в каждый такой момент я словно чувствовал эту его потребность обладать мной без остатка и вовремя умудрялся ускользнуть, вывернуться, но избежать привязки. Повезло. Правда…       Я бросил быстрый взгляд на развороченную постель с измятыми, перепачканными простынями, где беспробудно спал, бесстыдно раскинув великолепные ноги и демонстрируя всему миру шикарную задницу, полностью вымотанный и замученный мною же герцог.       Метки не было, да. А вот связь, которую она обычно устанавливает между партнерами, такая связь между нами была.       Иначе с чего мне ощущать его своим альфой?       Это следовало прекратить. Немедленно. Пока все не зашло слишком далеко.       Я встал, беззвучно охнув от боли в пояснице, поправил болтающуюся на мне рубаху, и очень осторожно, дабы не разбудить обычно чуткого Киана, направился к выходу.       Пора мне навестить того мага, адресок которого мне все-таки успел всучить Рэнки после своей дурацкой выходки с признаниями в нелепых чувствах. По слухам, этот колдун не чурался никаких заказов, а значит, сможет приготовить для меня столь необходимую «поганую настойку»!       Я кивнул своим мыслям и решительно потянул дверь на себя. ______________________________________________________________ *Кто не помнит, в ответ на отказ Вика стать фаворитом, Киан сказал, что подождет, пока тот сам не разрешит взять его.