Defile bitch

Как и у всех остальных семнадцатилетних мальчиков, в организме Гарри играли гормоны. Стайлс почти каждое утро просыпался со стояком, а потом шел в душ, чтобы снять напряжение. Он перестал надевать те узкие черные порванные джинсы так часто, как делал это ранее, потому что, ну, сами понимаете, почему. Вместо этого он надевал большую толстовку (толстовку его парня), которая прикрывала его бедра и паховую зону, что значительно уменьшало шансы быть пойманным с поличным. Наличие этого самого парня — Луи Томлинсона — тоже не способствовало улучшению данной ситуации. Он был просто невыносимо горячим, и, как казалось Гарри, был просто ангелом, сошедшим с небес. Что уже говорить о том, что ему, на секундочку, было двадцать три года. Шесть лет разницы не сильно влияли на их отношения, разве что Луи был более организованным молодым человеком, который концентрировался на своей работе больше, чем на Гарри (так считает младший), и это в некой мере заставляло мальчика постоянно злиться. Но, опять же таки, это все подростковый возраст, который Стайлс уже начинал ненавидеть. Он постоянно хочет, чтобы Луи касался его, чтобы сделал что-то с ним, чтобы поцеловал, но старший чаще всего пропадает на работе, а если и возвращается раньше, то обычно они сидят на диване в обнимку и смотрят телевизор. В таких ситуациях Гарри просто хочется выть от отчаяния, потому что рука Луи, которая поглаживает его предплечье, вызывает очень бурную реакцию у его члена. На половине фильма, мальчик, как по традиции, говорил, что ему срочно нужно в туалет. И там, за плотной деревянной дверью, он садился на крышку унитаза и снимал штаны, заставляя себя вспомнить все их предыдущие жаркие ночи, моменты с которых до сих пор хранились в его памяти. Слава богу, старший так и не догадывался о том, чем Гарри занимается в туалете, а младший просто не хотел показаться извращенцем, которому постоянно хочется секса. Вот так они и проводили свое время, пока в один день Гарри не пришлось рассказать все Луи, все, от самого начала. Стайлс действительно пытался сконцентрироваться на своем домашнем задании по математике. Но, почему-то, в голове то и дело всплывали не совсем приличные картинки, а ручка в руке выводила на полях тетради вовсе не решения задач, а всякие грязные словечки, которые он бы хотел услышать от Луи во время секса. Он никогда не признавался Томлинсону, что ему нравится, когда его называют сучкой, когда ругают или наказывают. Он боялся, что Луи поймет все не так, перестанет общаться с ним и бросит, сочтет за сумасшедшего. Вспомнив все это, мальчик тяжело вздыхает, проводя по одной и той же линии буквы уже в четвертый раз. Он улыбается, заканчивая рисовать. На полях огромными буквами выведено слово BITCH, и Гарри, смотря на свое творение, не может не похвалить себя за то, каким смышленным он является. Ведь тот, кто даже случайно возьмет его тетрадь в школе, никогда не подумает о том, что это слово, выведенное черной гелевой ручкой, может касаться секса или мальчишеских извращенных фантазий. Это просто ругательство, ничего более. Мальчик крутит головой, переворачивая страницу с написанным словом, и продолжает решать сложную задачу. Он вновь и вновь пытается найти ответ на предоставленный вопрос, но ничего так и не выходит. Гарри откидывается на спинку стула и трет уставшие глаза, пока его взгляд невольно не натыкается на еле выглядывающий кусочек порнографического журнала, который он иногда (очень часто) рассматривает. Не то, чтобы он хочет смотреть на незнакомых голых мужчин, которые точно не сравнятся с его парнем. Ему просто интересно и любопытно, как и любому другому мальчику гею. Гарри продолжает смотреть на журнал, пытаясь отговорить себя от внезапного желания открыть его. — Нет, — мальчик трясет головой, протирая лицо руками, — мне нужно делать домашнюю работу. Он нехотя облизывает губы, вспоминая некоторые картинки оттуда. Гормоны делают свое дело, и Гарри медленно поднимается со стула, бросая ручку на стол, за которым он сидел. Ноги сами несут его в сторону кровати, под которой он всегда прячет эти наполненные возбуждающими частями тела страницы. — Ну, мне ведь ничего не будет, если я просто посмотрю, — размышляет он вслух, приседая на колени возле кровати. Рука тянется к помятой странице и вытаскивает весь журнал, неуверенно раскладывая его на полу. Гарри протирает потные руки, когда его глаза мечутся от одной картинки к другой. Он думает, что лучше ему сесть на кровать, ведь там будет удобнее (удобней сидеть, ничего более). Кивнув сам себе, мальчик залезает на нее и поджимает ноги под себя, упираясь спиной о стенку позади. Он тяжело сглатывает, рассматривая полностью голого молодого парня, сексуально лежащего на постели. Его рот немного приоткрыт, а в глазах видны чертики, которые заставляют джинсы младшего слегка натянуться. Гарри не обращает на это никакого внимания и переворачивает страницу. Его взгляд вновь натыкается на обнаженные тела теперь уже двух парней, которые стоят впритык друг к другу и целуются. Рука одного сжимает ягодицу второго, пока его зубы прикусывают красную от постоянных укусов губу. Гарри резко втягивает воздух, расправляя ноги из-за нарастающего неудобства в штанах, которое мешает сидеть ровно. Он переворачивает страницу за страницей, иногда пытаясь представить себя и Луи вместо профессиональных моделей. Только от одной такой мысли его член резко дергается в черных скинни, прося о минутке внимания и для него. Гарри не может сдержаться, даже если и знает, что если Томлинсон увидит его сейчас такого — раскравневшегося от возбуждения и нуждающегося в разрядке — то подумает что-то не то, или начнет кричать на него за это. Но желание все-таки было важнее в этот момент, поэтому мальчик, долго не думая, быстро спускает свои джинсы и боксеры до колен, облегченно касаясь набухшего члена холодными пальцами. Он пару раз проводит от основания к головке, размазывая естественную смазку по всей длине. Эти движения вызывают бурю эмоций в юной голове, и он сладко стонет, откидывая голову, чтобы прижаться к холодной стене. Глаза закатываются от удовольствия, которое он приносит сам себе, но этого недостаточно, чтобы получить оргазм. Он бы хотел, чтобы его парень был здесь, рядом, чтобы он развел его ноги в стороны и грубо вошел, растягивая изнутри, чтобы страстно поцеловал, прикусывая нижнюю губу до боли, чтобы, наконец, позаботился о нем. И как по желанию, сквозь дымку возбуждения Гарри слышит такое родное и отзывчивое «малыш, я дома!», которое заставляет его в ужасе открыть глаза. Мальчик слышит шаги за дверью, быстро меча взгляд то на журнал, лежащий на кровати возле него, то на свой член, стоящий колом и все еще дико нуждающийся в быстрых движениях пальцев. Он не успевает ничего сообразить, когда дверь в их комнату открывается, и на пороге стоит улыбающийся Луи с каким-то пакетом в правой руке. Он сразу же застывает, оглядывая своего взмокшего от пота мальчика, распростершегося на их кровати с собственным членом в руке. Томлинсон ловит полный ужаса взгляд Гарри, который мысленно пытается извиниться за все это. — Что ты здесь делаешь? Стайлс никогда не думал, что ему будет так стыдно перед своим парнем. Его щеки тут же приобретают красный оттенок, а руки наспех пытаются надеть на себя сползшие до щиколоток джинсы. Он в сотый раз бормочет стыдливое «прости», так и не решаясь посмотреть Томлинсону в глаза, чтобы не видеть этого противного отвращения, которое заставит его расплакаться прямо на месте. Его дрожащие от страха руки пытаются натянуть джинсы на бедра, но из-за стоящего члена это у него сделать не совсем получается. Мальчик готов завыть от стыда, прекращая попытки одеться только тогда, когда чувствует крепкую мужскую руку на своем затылке. От неожиданности Гарри вскрикивает и падает вперед на руки, оказываясь стоящим раком. Эта поза вводит его в краску еще больше, и он пытается встать, чтобы выбежать из комнаты и больше никогда не показываться на глазах у Луи. Но следующие действия Томлинсона просто не позволяют сделать этого. — Плохой мальчик, — рычит Луи, становясь на колени на кровати позади Гарри, чтобы упереться своим полувставшим членом ему в задницу. Мальчик открывает рот в немом вздохе, совершенно не понимая, что сейчас происходит. Луи пробно толкается в его маленькую задницу, поглаживая оголенные бедра теплыми пальцами, которые сводят Гарри с ума. — Л-лу, прости я… — кудрявый пытается извиниться, но ему не дают. — Заткнись. Мальчик слышит шорох ткани сзади, и его глаза округляются, когда он понимает, что сейчас собирается сделать Луи. — Лу, я не хотел, прости, я просто… — Гарри вновь раскрывает рот, когда чувствует, как голые бедра его парня ударяются о его собственные, имитируя секс. Старший наклоняется к нему, соприкасаясь грудью со спиной мальчика, чтобы прошептать на ухо «разве хорошие мальчики так делают?». Гарри тяжело сглатывает, уже не обращая внимания на собственное возбуждение, которое отдается болью внизу живота. Мелкий страх закрадывается в его сознание, когда он чувствует что-то большое и истекающее смазкой у своего входа. Неужели Луи правда собирается это сделать? — Л-лу, черт, что ты собрался… — Не двигайся. Гарри решает послушаться своего парня и остаться в том же положении. Он еле удерживается, чтобы не упасть, когда чувствует, как руки Луи сдергивают его поспешно надетые джинсы до колен, для своего же удобства. Мальчик мельком смотрит на то, как шатен вытаскивает презерватив из кармана своих джинсов, разрывая упаковку. — Луи… — Закрой рот. Томлинсон привстает на коленях позади него, попутно стягивая со своего тела футболку, откидывая ее на пол. Гарри чувствует горячие ладони на своей талии и бедрах, которые совсем немного успокаивают его, дарят такие драгоценные моменты нежности. Стайлс знает, что Луи никогда не сделает ему больно, и даже если сейчас он так грубо обращается с ним, то за черту дозволенного шатен не переступит. Эта мысль витает в его голове, пока в реальность его не приводит касание истекающей головки к его сжавшемуся входу. Гарри действительно пытается расслабиться, когда Томлинсон плавно входит без растяжки, сразу же останавливаясь. Он проводит рукой вверх по лопаткам мальчика, останавливаясь у мокрой от пота шеи, а потом ведет обратно, пытаясь успокоить. — Ауч, — мальчик жмурит глаза, когда не совсем приятное чувство заполняет каждую клеточку его организма. Он крепче хватается за простыню под собой, откидывая голову назад, чтобы показать, что он готов к следующим действиям. Он не хочет заставлять Луи ждать долго. Томлинсон начинает двигаться. Сначала до жути медленно, растягивая свое и мальчишеское удовольствие, после — быстрее, наблюдая за тем, как мальчик под ним тихо выдыхает с каждым новым толчком, скрывая свое покрасневшее лицо за спутанными кудрями. Он крепко держит Гарри за бедра, не позволяя сдвинуться с места ни на сантиметр, только для того, чтобы проникать в него глубже. Он не сразу замечает, что его непослушный мальчик надрачивает себе правой рукой, пытаясь удержаться только на левой. Томлинсон прямо-таки ложится на него сверху, убирая одной рукой спутанные кудри в бок, чтобы укусить мальчика за мочку. Громкий скулеж сводит Луи с ума, когда Гарри резко поднимает голову, предоставляя взору шатена свои красные щеки, потное лицо и закрытые от удовольствия глаза. Мальчишка то и дело облизывает губы, пытаясь выровнять свое сбитое дыхание. Луи ухмыляется, вновь выпрямляя спину. Он начинает двигаться быстрее, одной рукой поглаживая выпирающие позвонки Гарри, отчего мальчик начинает учащенно дышать. Луи знал о том, как именно доставить его мальчику удовольствие, но сейчас он был зол на него за то, что тот позволил себе сделать. Томлинсон понимал, что по сути, он трахает еще ребенка, ведь Гарри только семнадцать. Но если бы кто-то знал, как этот ребенок ведет себя в постели, у него бы язык не повернулся так назвать его. Вспоминая о том, как он пару минутами ранее нашел Гарри за просмотром порно журнала со своим членом в руках, Луи рычит, толкаясь резче. Он хватает мальчика за волосы, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, чтобы сжать их в кулак с большой силой. Гарри болезненно стонет и закатывает глаза, подаваясь назад, чтобы не было так больно. Он скулит и пытается выбраться, но неожиданно вскрикивает, когда Луи шлепает его по заднице свободной рукой, оставляя на нежной коже красный след от пальцев. — Как думаешь, те мужчины трахали бы тебя лучше, чем я, м? — он с жадным удовольствием наблюдает за тем, как его мальчик отрицательно мотает головой, резко вдыхая воздух носом. — Нет, совсем нет, Л-лу, — Гарри хочет выть от того, как сильно он расстроил своего парня. Он понимает, что Луи зол, и очень хочет все исправить, поэтому позволяет старшему делать с собой все, что тому вздумается. — Повтори это, детка, — приказывает Томлинсон, даже не думая останавливать свои движения. Он все еще крепко держит парня за волосы, и думает, что скоро кончит, если Гарри не прекратит мучить свои бедные губы, постоянно кусая их до крови. — Ты, Лу-и, — задыхаясь, произносит он, — ты трахаешь меня лучше всех. Томлинсон удовлетворенно улыбается, грубо толкая мальчика вперед, отпустив его волосы. Гарри не успевает сообразить, что происходит, и падает лицом вниз на простыни. Он почти касается грудью мятой ткани, проезжаясь по ней членом с каждым новым толчком, и громко скулит, почти плачет. Бешеный темп заставляет мальчика крепко ухватиться рукой за белую простынь, сжимая ее между пальцев, пока о его выпяченную попу с громкими звуками ударяются чужие бедра. Гарри знает, что после всего этого на них останутся синяки от пальцев Луи, но он только радуется этому, потому что так он может помнить каждый момент их совместного секса, после вытворяя его в памяти. Неожиданно Луи прекращает двигаться, полностью покидая тело мальчика. Гарри недовольно стонет в простыню, так и не поднимая головы, решив, что лучше остаться в таком положении. Он слышит шуршание одежды, и понимает, что Луи полностью раздевается. Томлинсон вновь хватает мальчишку за шею, заставляя его подняться и упасть спиной на подушки, разводя ноги в стороны. Луи встряхивает головой, откидывая непослушную челку с потного лба, и, неожиданно для Гарри, наклоняется к его лицу, чтобы оставить еле уловимый поцелуй на искусанных губах. Мальчик довольно улыбается, понимая, что он уже давно прощен, и осознание этого заставляет тепло разлиться у него в груди. Луи тянет джинсы Гарри вниз, призывая его поднять многострадальную задницу. Мальчик слушается, помогая парню раздеть себя полностью, после чего вновь притягивая к себе за шею для поцелуя. Но Луи только гладит его по волосам и отталкивает от себя, не произнося ни слова. Гарри немного обиженно падает обратно на мягкие подушки, рассыпая свои чудесные кудри и надувая губы. Луи хочется засмеяться от такого вида, но он сдерживает себя, вновь приставляя член ко входу мальчика. Одной рукой он упирается о кровать возле головы Гарри, а второй медленно направляет член внутрь, наблюдая за тем, как меняются эмоции на лице у его мальчика. Тот невольно откидывает голову, хватаясь рукой за бицепс Луи. На этот раз Томлинсон не дает Гарри привыкнуть к ощущениями и просто начинает двигаться, не смотря на скулящего мальчика под собой. Он закидывает правую ногу кудрявого себе на талию, продолжая нещадно вбиваться в хрупкое, но такое отзывчивое на все прикосновения тело. Гарри уже тысячный раз мысленно благодарит себя за то, что все-таки открыл тот несчастный журнал, ведь Луи никогда раньше не брал его так — грубо, страстно и безотказно. Старший был уверен, что такому маленькому мальчику, как Гарри, нужно дарить только нежность и отзывчивость. Поэтому то, что происходило сейчас, Стайлс раньше считал невозможным, и все, что ему оставалось, это извращенно мечтать о своем парне. Гарри тяжело дышит, касаясь одной рукой потного лба, чтобы стереть неприятную влагу с кожи. Он приоткрывает рот, когда Луи двигается особенно быстро, сталкиваясь с его бедрами в неприличном шлепке. Гарри тянется рукой к своему ноющему члену, пытаясь хоть как-то ослабить это болючее чувство внизу живота, но крепкая хватка на хрупком запьястье не позволяет ему сдвинуться с места, оставляя только разочарование и скулеж. Луи прижимает обе руки мальчика у того над головой, на секунду задерживая взгляд на нуждающемся и потном лице и красных губах, что так и просят о поцелуе. Но Томлинсон с рыком отстраняется, понимая, что не должен вестись на эту провокацию. Он еще не закончил с наказанием. Чувствуя, как напрягается низ его живота, Луи выходит из тела мальчика. Ловля безумный от похоти и желания взгляд кудрявого, он ухмыляется уголком губ, скидывая презерватив на пол. Совершенно не ориентируясь в пространстве, Гарри приподнимается на локтях, сдувая непослушную кудряшку с лица. Иногда он так сильно ненавидит Луи, вот прям как сейчас, когда тот уже во второй раз не дает ему кончить. Внезапно рука шатена хватает его за горло, заставляя подвинуться вверх по кровати, упираясь в стенку позади. Гарри поспешно повинуется, сминая простыни под собой своей попой. Не успевая ничего сообразить, он видит, как Луи становится на колени перед ним, зарываясь пальцами в спутанные кудри. — А теперь соси, детка. Такая откровенная поза заставляет мальчика покраснеть еще больше, только уже от смущения. Он располагает свои маленькие ладошки на бедрах Луи, неуверенно опуская голову вперед. Рука в волосах не дает времени на размышления, насаживая рот мальчишки до половины. Младший старается не подавиться, расслабляя стенки горла. Он касается одной рукой основания и начинает двигать ртом, пытаясь доставить Луи максимум удовольствия. Громкие вздохи, доносящиеся сверху, и резкие движения пальцев в волосах говорят мальчику о том, что он все делает правильно. Он отрывается от члена, чтобы отдышаться, и целует только головку, играя с ней языком. Мельком бросая взгляд вверх, он видит тяжело дышащего Луи с мокрой челкой на лбу, которую парень откидывает свободной рукой. Гарри уже хочет взять в рот вновь, но Томлинсон мягко касается его щеки, наклоняясь ближе, чтобы жарко поцеловать, пока мальчик все-таки осмеливается обнять его одной рукой за шею. Томлинсон держит мальчишку за горло во время поцелуя (и это действительно нравится Гарри), оттягивая его нижнюю губу своими. Младший резко выдыхает, когда Луи поворачивает его голову вправо, оставляя еле ощутимый поцелуй на содрогающейся шее. — Плохая сучка, — шепчет он, прикусывая мочку уха. Гарри улыбается от услышанного, в последний раз целуя парня в губы, прежде чем вновь насадиться ртом на его возбужденный орган. Теперь он не отрывает своего невинного взгляда от лица Луи, не прекращая попытки взять глубже, чтобы вновь получить поощирительный поцелуй от любимого. Томлинсон только ухмыляется, надавливая на голову мальчика немного больше — Давай, малыш, ты сможешь взять его целиком. Гарри отрывается от члена, чтобы облизать потресканные губы, после чего сразу же насаживается вновь. Он крепко держится руками за бедра Луи, начиная двигать головой все быстрее. Томлинсону действительно хочется выть от того, как хорошо его мальчик смотрится с его членом во рту. Он будто создан для того, чтобы работать ротиком, и Луи ужасно жалеет, что раньше он не часто позволял Гарри отсасывать у себя. Отвлеченный рассматриванием красивого лица, мальчик не сразу понимает, что заглатывает слишком много. Он отстраняется и кашляет, пытаясь отдышаться. — Все в порядке? Луи обеспокоенно поднимает подбородок мальчика двумя пальцами, поглаживая влажную от постоянных облизываний нижнюю губу младшего большим пальцем.  — Да. — Гарри еле заметно кивает. — Хорошо. Мальчик потягиваясь за новым поцелуем. Луи только качает головой и чмокает его в губы, пропуская мягкие кудри сквозь пальцы. Мальчик быстро отстраняется и вновь принимается за дело, незаметно для шатена пробираясь правой рукой к собственному члену. Он старается двигать головой быстрее, сквозь стон посылая вибрации по члену Луи, одновременно доставляя удовольствие и себе, и ему. После нескольких таких движений Томлинсон не выдерживает и вытаскивает свой член изо рта мальчика, начиная дрочить себе в бешеном темпе. Он чувствует, как удовольствие отдается теплом внизу живота, напрягая мышцы. Гарри не перестает двигать рукой по собственному члену, изредка облизывая свои губы. От одного лишь вида перед собой мальчику ужасно хочется кончить, но он изо всех сил оттягивает этот момент. Желание кончить вместе с любимым берет верх. Луи стонет громче и откидывает голову, прикусывая губу. Он проходится головкой по губам мальчика, призывая того открыть рот. — Давай, детка. Его хриплый от возбуждения голос сводит Гарри с ума, пока он послушно наклоняется и пару раз заглатывает член наполовину, не отрывая глаз от лица Томлинсона. Эмоции на нем меняются с каждой секундой, и Гарри нравится думать о том, что именно он довел Луи до такого состояния. Томлинсон продолжает надрачивать себе, и когда его голос почти срывается на хрип, он пододвигается еще ближе к лицу Гарри, пока последний, понимая, что собирается сделать его парень, зажмуривает глаза и приоткрывает рот. Старший выгибается в спине и делает последние движения рукой, взмахивая головой, чтобы откинуть челку, лезущую в глаза. Он кончает прямо на лицо своего мальчика, раздумывая над тем, как хорошо белые полосы смотрятся на покрасневшей и потной коже. Луи проводит головкой по губам мальчишки, пока тот робко открывает ротик, в последний раз облизывая ее. Он так и не решается открыть глаза, чувствуя, как холодные пальцы Луи нежными движениями стирают сперму с его ресниц. Томлинсон проводит рукой по грязным кудряшкам, убирая их на бок, прежде чем поцеловать мальчика в губы, слизывая собственное удовольствие. И только сейчас Луи замечает, что Гарри кончил в собственный кулак пару секундами ранее только оттого, что наблюдал за тем, как он дрочит. Эта мысль заставляет его ухмыльнуться, и он оставляет легкий поцелуй на щеке мальчика. — Грязная сучка*, — и вновь тихий шепот вызывает у Гарри волну дрожи. Луи находит свои боксеры на полу возле кровати и бросает их мальчику, чтобы тот вытерся. — Лу? Томлинcон поднимает голову на зов, продолжая сидеть на бедрах Гарри. Он видит то, как смущается его малыш, стараясь полностью вытереть свое лицо. — Ты больше не сердишься? — мальчик откидывает боксеры в сторону, неуверенно опуская дрожащие руки на бедра Томлинсона. Луи качает головой, слезая с бедер мальчишки, чтобы лечь рядом с ним, позволяя младшему устроиться у себя под боком. Он целует его в лоб, проходясь пальцами по плечу к ключицам, и обратно. — Нет, детка. Гарри только кивает сам себе, устраивая свою голову поудобнее на груди Томлинсона. Он кладет маленькую ладонь на живот Луи, выводя неизвестные узоры. — Значит, ты больше никогда не трахнешь меня так снова? Разочарованный и в то же время такой невинный тон мальчика заставляет старшего засмеяться, получая в свою сторону сконфуженный взгляд зеленых глаз. Луи пальцами касается подбородка мальчика, наклоняясь ближе к нему. — Если будешь себя плохо вести, — он с улыбкой целует раскрытые губы младшего, который так отзывчиво прижимается ближе к нему, располагая свою ручку на щеке шатена. Луи отрывается от него, ухмыляясь, прежде чем наклониться и горячо прошептать мальчику на ухо: — Только журнал не выбрасывай.