Золото "Нового мира"

— И почему я должна постоянно встречаться с этим казначеем…. Почему я самостоятельно не могу распределять государственные деньги на нужды империи?! — Потому как он твой советник и ты должна прислушиваться к его словам. Твоя мать всегда проводила за беседами с ним по несколько часов и очень ценила его как замечательного помощника в финансовых делах страны. — Да, только вот мы еще ни разу не говорили о каких-либо особо важных делах. Он постоянно рассказывает о необходимости поддерживать казну, задаёт вопросы, а затем я возвращаюсь в башню. Мне кажется, я попусту трачу время…. — Я говорил с ним не так давно. Он сказал, что собирается обсудить что-то очень важное. — С тех пор как казна переместилась на место Колдриджа, мне кажется, что он постоянно приглашает меня на беседы. И что же такое важное может быть на этот раз…. — Думаю, ты сама скоро это узнаешь, дорогая, а теперь пойдем. Не станем заставлять его ждать. В Дануолле Был прекрасный день. Солнце щедро заливало улицы города яркими, теплыми потоками света. По Ренхевену лениво плыли корабли, с огромными тушами китов на борту. А где-то на улицах, вымощенных брусчаткой, неспешно прогуливаются аристократы, решая, как им стоит провести начинающийся день. Эмили в сопровождении своего отца неспешно движется по подъёмному мосту, приближаясь к угловатому зданию, что так заботливо обнималось высоким забором и водой. За прошедшие восемь лет все круто изменилось. Островная империя перестала быть раздробленной. Императрица учередила единый имперский флот, ввела ряд правил, касающихся управления на островах, приставила к каждой части страны своих доверенных представителей, которые каждый месяц обязались посылать в столицу отчёты, а по необходимости и писать доносы на действующую власть. Аргументировав новое устройство управления ситуацией, сложившейся на Серконосе с приходом герцога Луки и падением «южной жемчужины» практически в бездну, императрице удалось получить поддержку и заслужить понимание даже у самых «неспокойных» властей Морли. Эмили сделала огромный упор на поддержку низших слоев населения, дав угнетённому аристократией народу свободу и процветание, но в ответ получила призрение со стороны важных вельмож, права которых с каждым годом все сильнее упразднялись, а налоги на их имущество начали расти. По совету своих приближённых, императрица обложила налогом крупнейшие государственные и частные формирования в том числе и неприкосновенное ранее Аббатство Обывателей. Но, пожалуй, единственной организацией, полномочий которой не коснулись упразднения была имперская козна. Верховному казначею удалось не только убедить всех в том, что он работает исключительно на благо империи, но даже заручится поддержкой парламента и высших эшелонов экономической силы страны. Крупнейшие магнаты и владельцы прибыльных предприятий тянулись за значительным лицом, так бережно управляющим самой большой «копилкой» страны. И как не странно… ему удавалось поддерживать два фронта работ, укрепляя государственную экономическую власть и в то же время не настраивать «толстосумов» против императрицы и её нововведений. Огромные ворота медленно распахнулись, решётка скрылась где-то в металлических сводах и взору правительницы империи предстал зал, из которого вели проходы в разные крылья казны. — До сих пор удивляюсь, как им удалось превратить грязную тёмную тюрьму в самое охраняемое хранилище денег империи. — Ты прав, папа. Это требовало огромных вложений и сил. Удивительно, как казначею удалось перенести сюда казну, при этом её не исчерпав. — Всё дело в грамотной трате средств, ваше высочество. Донесся бодрый голос. Эмили подняла взгляд наверх и увидела уже знакомое лицо. За несколько лет активного общения это лицо стало вызывать только негативные эмоции. Эта глупая улыбка, чуть пухловатые щёки и зелёные, прожигающие насквозь глаза, которые как казалось, могут видеть твою душу и даже мысли. Фигура быстро спустилась по одной из двух плавно огибающих стену лестниц вниз и остановилась в нескольких шагах от императрицы, после чего совершив глубокий поклон вновь выпрямился. — Рад приветствовать вас в этот замечательный утренний час в моей скромной обители. Ха-ха. Я конечно же шучу, миледи. Я считаю, что не стоит излишне утомлять вас разговорами. Я думаю, что за последние полгода я итак слишком много говорил. Итак! Прошу, пройдёмте, я должен показать вам наши хранилища. Как всегда этот чуть растянутый голос. В его бесконечном спокойствии Эмили дано начала улавливать тонкие нотки серьёзности и какого-то странного пренебрежения. Создавалось впечатление, что он за столь долгий срок так и не начал уважать нового правителя, а лишь всем своим видом выказывал лёгкое отвращение и надменность. Скверный человек. Как жаба, всем своим видом он противен окружающим, но лишь только схватишь его посильнее, как он выскользнет из рук и с ещё большим недовольством начнёт протяжно квакать, причиняя неудобства. В действительности, Эмили уже не раз пыталась сместить этого человека, а около пяти лет назад в здание старого казначейства ворвались гвардейцы с личным приказом её высочества заключить под стражу верховного казначея. Он провёл почти две недели в Колдридже и всё это время лишь читал книги, изредка притрагиваясь к тюремной еде. Но не так долго ему пришлось прибывать в сырой и тёмной камере. По настоянию парламента Эмили, скрипя зубами, пришлось отпустить казначея. Увы, но доводы, приводимые членами высшего собрания страны, убедили императрицу передумать. Но уже сейчас, спустя много лет старые обиды начали затираться. Отходчивость некоторых людей может сильно удивить. Ежемесячные встречи вскоре превратились в обыденные дела её величества. — Итак, миледи, я бы хотел начать нашу небольшую экскурсию с комнат хранения серебра. Компания, состоявшая из защитника короны, императрицы и верховного казначея направилась в один из проходов, ведущих из центрального зала. На окнах вдоль стены были двойные решётчатые короба, а по потолку весели люстры пирамидальной формы со скользкими стенками. Пол был вымощен кирпичами, плотно сложенными друг к другу поверх главной каменной основы. Корво, которому было свойственно осматривать каждый дюйм любого помещения заметил через каждые десять метров дугообразное отверстие в потолке, из которого торчали острые пики, соединённые толстыми металлическими перекладинами, что формировали каркас решёток. Через несколько минут ходьбы показалась огромная стальная дверь. Казначей подошёл ближе, после чего приставил руку к специальному отверстию и совершил несколько поворотов, после чего дверь чуть скрипнула и медленно открылась, представляя в обозрение огромную комнату, заполонённую массивными стеллажами, которые были поделены на ячейки, где находились большие серебряные слитки. — Каждый стеллаж поделён на секции. Серебро с Серконоса, Гристоля и есть даже столь редкое в наших краях Тивианское серебро. Каждое имеет разные свойства, цвет и даже температуру плавления. И да, если вы вдруг решите унести отсюда один без нашего позволения…. Дверь закроется, а комнату наполнят пары ядовитого газа и часовые солдаты, усовершенствованные по нашей собственной технологии. За дверью опустятся металлические решётки, также все стеллажи уйдут под землю, скрываясь от вора. У него не будет шанса. Если человек имеет отметину Чужого, его не сможет спасти даже магия. Встроенные в стены машины начинают играть музыку смотрителей, не только лишая колдовства, но и сильно оглушая проникшего сюда. — И сколько же средств у вас ушло на всё это, Валестраз. — Ахах. Не беспокойтесь, лорд Корво. У нашей казны есть очень много должников, которые однажды за нас счёт смогли подняться на вершины аристократического мира, а сейчас мы лишь требуем с них долги. Казна не потеряла практически ничего от переезда в это место. — Казначейство и центральный банк империи… У вас интересные взгляды на управление финансами, Валестраз. — Ваша покойная мать, да хранят её душу небеса. Даровала мне право свободного распоряжения средствами империи. Как видите, я держу свою присягу и честно работаю, следя за каждой, даже самой маленькой частью этой огромной системы. За счёт моих преобразований мы лишь пополняем казну. Конечно… Я не могу полностью брать в свои руки всю экономику и вы можете распоряжаться всем, что находится в этих стенах, но я надеюсь на ваше благоразумие, императрица. — Не стоит относиться ко мне как к маленькому ребёнку. Я прекрасно понимаю, как грамотно стоит распоряжаться казной и пока. Как вы можете заметить, я не причинила вреда экономике страны. — Прошу прощение, миледи. Я не смею вас упрекать. Этот голос. В нём столько обвинения и призрения. Как будто каждый звук пропитан ненавистью и упрёком. Валестраз выглядит как мужчина средних лет, крепкого телосложения, но с чуть заметным лишним весом. Он был чуть ниже Корво, однако носил обувь на достаточно высоком каблуке и всегда держал идеальную осанку. Казначей всегда носил чёрные кожаные перчатки, с изящными золотыми нитями, протянутыми вдоль фаланг до запястья. Эмили ни разу не видела, как он снимает этот странный аксессуар или же появляется без него. Однако, никто не придавал этом особого значения. Одет Валестраз всегда был с иголочки. Зелёный плащ с длинным широким «хвостом» почти до пола, чёрная жилетка под которой была видна белоснежная рубашка, каждые пуговки которой были застёгнуты до самой шеи. Чёрные брюки облегающие ноги и чуть расступающиеся к низу. Казначей был коротко стрижен, но оставлял чёлку, которую постоянно зачёсывал на правый бок. — Итак, нам стоит идти дальше, нам необходимо осмотреть ещё два хранилища, а затем поговорить в моём кабинете. У меня есть очень важный разговор….