Дуэль

       Прошло два месяца с момента, как Маргарита попала в больницу. Сотрудники Федеральной Экспертной Службы пытались понять, кто же на самом деле убил Коломенского. Точнее, они догадывались, КТО, но доказать они этого не могли. Именно. Это убийство было идеальное, не осталось даже самых маленьких следов, ведущих к… Генералу Колобову. Да… Офицеры были уверены на все сто процентов, что убил бывшего подчинённого именно он. — Галь, ты идёшь? — заглянув в кабинет возлюбленной, спросил Николай Петрович. — Поздно уже. — Да, я не могу никак понять, что стало с Даниловым, — негромко сказала Рогозина, делая неспешные шаги навстречу майору. — Он последние три дня сам не свой ходит. — Думаешь, он знает, что именно Колобов убил Коломенского? — Круглов зашёл в кабинет, закрыв за собой дверь. — Или думаешь, что это он? — Нет, — помотала головой. — Такой мысли у меня даже и не было. А вот то, что он догадался, возможно, что даже у него есть доказательства вины генерала… — Галь, Стёпа не стал бы его покрывать. — Коль, нам пора, — коснулась его запястья и открыла дверь.

***

       На следующий день Рогозина зашла в буфет после очередного допроса генерала Колобова, она хмурым взглядом окинула присутствующих. — Галь, как он себя чувствует? — поинтересовалась Антонова, наливая в кружку с логотипом конторы горячий чай. — Что врачи говорят? — Жить будет, но ему сейчас необходимо полное спокойствие. — А что случилось? — заходя в буфет, поинтересовался Данилов. — Я только что «скорую» видел у входа. — Генералу стало плохо, — пояснила Рогозина. — Стёп, ты присядь, ты тоже должен это знать. — Что? — проходя за спину Антоновой, спросил капитан. Насторожившись, обратился к полковнику. — С Ритой что-то?        Галина Николаевна не успела сказать ни слова, но Степан всё понял по выражению её лица. — Когда? Когда это произошло? — дрожащим голосом проговорил капитан. Внутри будто рухнул мир. — У неё была остановка сердца, — начала Рогозина. — Она жива, но не факт, что сердце не остановится ещё раз. — И неизвестно, как эта остановка может повлиять на головной мозг, — добавила Валентина. — Она может навсегда остаться инвалидом. Или вообще не придёт в себя. — Это всё из-за него! — крикнул капитан. — Это виноват генерал, он дал ей это дело! Он должен был знать, чем это всё обернётся! — расхаживая из стороны в сторону, говорил капитан, затем присев на диван, обхватил голову руками. — Если она умрёт, я его убью!        Подскочив с места, он выбежал из помещения. Лисицын хотел выбежать за ним, но Антонова схватила его за руку, шепнув, чтобы он оставался на месте, и лучше будет, если с ним поговорит именно она. — Стёпа, подожди! — крикнула Валентина, следуя за капитаном по коридору. Наконец догнав его, схватила за руку. — Идём со мной! — приказным тоном, но по-доброму, проговорила Антонова, потащив Данилова к себе в МОРГ. — Валь, я хочу побыть один! — недовольно отозвался Степан, но ладонь из руки Валентины он не выдернул. — И зачем ты меня сюда привела? — Сядь! — положив ладони на плечи мужчина, сказала она. Затем поставила перед ним стакан воды. — Пей, когда успокоишься, мы с тобой обо всём поговорим! — О чём? — сделав глоток, Степан начал крутить стакан в руках. — О Рите? Или о генерале? — О Коломенском, — решительно ответила Валя. — Ты знаешь, кто его убил! — Нет, — помотал головой, он старался не смотреть в глаза коллеге. Она хоть и работала с покойниками, но тоже могла понять по одному взгляду, когда человек врёт, а когда говорит правду. — Не ври мне, — проговорила Антонова, присаживаясь на стул, взяла руку капитана. — Генерал? — Да, — совсем неожиданно для себя выпалил Данилов. — Я как-то пришёл к нему, а он сидит с пистолетом у виска и плачет. Я не знаю как, но мне удалось его оттолкнуть, и пуля ушла в стену. Тогда он мне и рассказал, что это он убил Коломенского. — Зачем он тебе это рассказал? Он же знает, что мы ищем убийцу. — Он сказал, чтобы я сам решал, что мне с этим делать. Так сказать, предоставил выбор. — И что ты решил? — Я должен рассказать всё Рогозиной, всё должно быть по закону. Но я как подумаю, что Рита и Никита узнают, что их родной человек — убийца, у меня сердце разрывается. — Я бы не рассказала, — сжимая сильнее ладонь капитана, ответила Валя. — Если Рита не выкарабкается, то кроме родного дедушки у него никого не будет. — Это же неправильно… — Да, мы не судьи, но согласись, Коломенский этого заслужил. И… Галя моя подруга, она мне доверяет на все сто процентов, но я ей ничего не скажу. Она ничего не узнает, а доказательств виновности Колобова у нас всё равно нет. Даже если он и сядет, то вряд ли доживёт до суда, у него больное сердце. — Но… — Я НИКОМУ об этом не скажу, — ещё раз повторила Антонова. — Но будь я на твоём месте, я бы промолчала. Не ради него, ради Риты и Никиты.

***

       Прошло две недели, Антонова с широкой улыбкой на лице зашла в кабинет Рогозиной, где сидели эксперты. — Звонили из больницы, — радостно сообщила она. — Сказали, что Маргарита Власова пришла в себя и её даже можно навестить. Кто со мной? — Галина Николаевна, — обратился к Рогозиной Тихонов, на его лице появилась довольная улыбка. — Можно? Мы быстро! — Поезжайте, только надо бы Данилову сообщить об этом, — кивнула головой, говоря Антоновой. — Я позвоню.        Каково же было разочарование Валентины, когда она позвонила Данилову, но тот лишь внимательно её выслушал, сообщив, что никуда ехать не собирается.        Лисицын, Тихонов во главе с Антоновой тихо прошли в палату к Власовой. — Привет, — негромко сказала Валентина, присаживаясь на стул, стоящий рядом с кроватью. — Привет, — еле слышно проговорила Маргарита. — Мне сказали, что я была в коме почти два месяца. — Да, — кивнул головой Лисицын. — Вы помните, что произошло? — Очень плохо, — поморщившись от боли, ответила Маргарита. — Врач сказал, что я когда упала, ударилась головой, возможно из-за этого я что-то не буду помнить. — Главное, что ты пришла в себя, — улыбнулась Валентина. — А как Вы поняли, что у Коломенского есть брат? — поинтересовался Тихонов. — Вань, — одёрнула его Антонова, бросив на него недовольный взгляд. — Всё нормально, — улыбнулась капитан. — Я как-то случайно встретилась с ним на улице, поздоровалась, а он сказал мне, что я ошиблась. — Тогда Вы решили проследить и выяснили, что они родственники, — констатировал Костя. — Именно, — проговорила капитан. — А Коломенского задержали? — В тот день, когда он стрелял в Вас, — начал Костя. — Можно на «Ты», — перебила его Власова, на её лице появилась еле заметная улыбка. — В тебя, — исправился майор. — Его убил на крыше один из оперов. Но чуть меньше чем через месяц мы нашли настоящего Коломенского. — Он подставил под пулю своего брата?! — скорее не спрашивая, а констатируя, сказала Рита. — Да, но мы поняли это только тогда, когда нашли труп его самого, — пожал плечами Тихонов. — Ему кто-то впустил пулю в лоб. — Нашли того, кто это сделал? — Нет, следствие по делу ещё ведётся, — пояснил Костя. — Ну, мы пойдём, а ты поправляйся. — Спасибо, что пришли, — улыбнулась Власова. Потом обратилась к Антоновой, которая уже подошла к двери: — Валентина, останьтесь, пожалуйста. — Да, — присаживаясь обратно на стул, ответила Антонова. — Данилова ранили в тот же день, что и меня, — негромко произнесла Рита. — Он… — С ним всё хорошо, — перебила её Антонова, на её лице появилась еле заметная улыбка, увидев которую, Рита выдохнула, успокоив себя. — Его выписали через месяц. Он уже вернулся к работе. — Это не он убил Коломенского? — с надеждой на отрицательный ответ, спросила Власова. — Нет, — помотала головой Валя. — Это точно не он. — Хорошо, — закрывая глаза, ответила Маргарита. — Отдыхай, — коснувшись руки капитана, проговорила Антонова и вышла из палаты.        За всё время пока Рита была в больнице, Степан так и не появился у неё в палате, каждый раз он находил новые отговорки, когда Валентина или Костя интересовались его нежеланием навестить Власову. Он полностью погрузился в работу, постоянно задерживался до полуночи, заполняя протоколы, строча отчёты. На три месяца ему даже удалось уехать в командировку в северную столицу России — Питер. Но вернуться ему всё-таки пришлось. И началось все по-новой: Работа — дом — работа.

***

Прошло восемь месяцев.        Степан прошёл по коридору, подойдя к двери «Царства мёртвых», заглянул в небольшое окошечко, убедившись, что Антонова никого не потрошит, он открыл дверь и прошёл вглубь помещения. — Привет, это тебе, — негромко проговорил он, протягивая пробирку с кровью. — Кровь супруги Алексина. — Спасибо, — поблагодарила Валентина, забирая образец. Окинув взглядом капитана, улыбнулась. — А ты чего в костюме? На свидание собрался? — Сегодня первое сентября, — ответил Данилов. — Праздник. — И ты решил по ностальгировать по тому замечательному времени? — улыбнулась Антонова. — А где тогда букет георгинов? — Валь, — с обидой в голосе протянул капитан, но через секунду на его лице появилась еле заметная улыбка. — Сегодня Никита идёт в первый класс. Знала бы ты, как он долго ждал этого дня. Все уши мне протрындел, что в школе будет круто, а в детском саду — спать заставляют. — Ты, наконец, решил поговорить с Маргаритой? — Я ещё не совсем решил, — присаживаясь на стул, проговорил Данилов. — Может, не стоит вообще соваться в их жизнь? — Данилов, — громко сказала Валя. — Это эгоистично! Ты думаешь только про себя! А ты подумал про Никиту? Он так к тебе привязался, а ты строишь из себя обиженного, ещё и Власову избегаешь. Она тебе что сделала? А! — начала возмущаться Антонова. — Она не убивала никого, а за грехи отца она отвечать не должна! Понял? — Насколько я знаю, генерал рассказал ей правду. — Он ей рассказал о том, что он её отец и всё! — подтвердила женщина. — О том убийстве никто не знает, кроме него, тебя и меня. К тому же, помнишь, что он сказал? — Сказал решать самому, — опустив голову, ответил Степан. — Если ты считаешь, что поступил неправильно, надо было всё рассказать Рогозиной и Круглову. Но не надо сейчас валить всю вину на Риту и её сына, они тут совсем не причём.        Данилов зашёл на территорию школы, держа в руках букет цветов. Он с улыбкой наблюдал за малышнёй, которая бегала по территории, играя в догонялки. Они были счастливы, что с сегодняшнего дня открывают для себя двери в новую, взрослую жизнь, но ещё не совсем поняли, что их счастливое, ничем не обременённое детство закончится сразу после того, как они сядут за новенькие парты в своём классе. — Мам, я не хочу туда идти! — заявил Никита, пытаясь выдернуть маленькую ладошку из руки Маргариты. — Я не хочу в школу! — Никита, — негромко сказала она, присев перед ним на корточки. — Ты же говорил, что хочешь в школу, что изменилось за эти полчаса? — Там все с папами пришли, а я только с тобой, — кивнув в сторону, дрожащим голосом проговорил мальчишка. — Надо мной все смеяться будут. — Никит, — обняв сына, Рита погладила его рукой по спине. — Ты же уже взрослый, я тебе говорила, что твой папа… — Я знаю, что он нас бросил! — топнув ногой, крикнул мальчишка. — Я не хочу идти туда один! — повернувшись назад, он нахмурил брови, затем на его лице появилась еле заметная улыбка. Выдернув ладошки из рук Маргариты, он скинул рюкзак на асфальт и побежал к выходу. — Никита! — только успела крикнуть Власова, но заметила в начале аллеи Данилова.        Никита быстро преодолел расстояние, которое его разделяло с капитаном: — Стёпа! — радостно закричал он, расставив руки в стороны, подбежал к капитану. Обхватив маленькими ручонками его шею, прижался к нему. — Ты где был? — В командировке, — ответил Степан, прижимая к себе Никиту. На душе стало так спокойно, а от объятий малого снова захотелось жить, захотелось улыбаться и просыпаться каждое утро. — Обещаю, что больше никуда не уеду.        Рита подошла к капитану, не сводя с него взгляд, он негромко сказала «Здравствуй». Поднявшись, Данилов взял Никиту за руку и посмотрел на коллегу: — Здравствуйте, товарищ капитан, — проговорил он, уголки его губ дрогнули. — Рад тебя видеть. — Нам пора, — дёргая капитана за руку, пролепетал Никита, переводя взгляд то на маму, то на Степана. — Опаздывать нельзя. — Ты же только что не хотел туда идти? — приподняв бровь, спросила Рита. — А теперь хочу, — пожал плечами малой, повернувшись назад, он крикнул: — И дедушка вон пришёл уже. — Здравствуйте, — поприветствовал присутствующих Колобов, потом обратился к Маргарите: — Рита, вы с Никитой идите, а мне надо с капитаном поговорить. — Вы ничего не рассказали Рогозиной, — проговорил генерал, когда дочь с внуком отошли на некоторое расстояние. — Я это сделал не ради Вас, а ради Риты и Никиты, — глядя прямо в глаза генералу, проговорил Степан. — Не хочу, чтобы она винила в этом себя, ведь Вы это сделали за неё. Пусть для неё отец останется воплощением чего-то светлого. — Спасибо Вам, — бросил Колобов.        Данилов проигнорировал слова генерала, ускорив шаг, он догнал Маргариту и Никиту. Подхватив малого на руки, прижал его к себе. — Пап, отпусти меня, ну на меня же одноклассники смотрят, — как ни в чём не бывало, выпалил Никита. Степан и Маргарита переглянулись, затем перевели взгляд на мальчишку: — Я что-то не то сказал? — Нет, — помотал головой Данилов, на его лице появилась довольная улыбка, протянув Рите руку, он подмигнул. Власова коснулась ладонью руки Данилова, не успев опомниться, почувствовала, что рука капитана сжимает её руку. — Всё правильно сказал.        Раздался громкий звонок, сообщая, что начинается линейка посвящённая первому сентября. Никита схватил рюкзак, надевая его на плечи, повернулся к капитанам, Данилов поднял большой палец вверх: — Настоящий школьник! — вручив ему букет цветов, подмигнул.