Open your Mind

Малфой был измотан постоянным недосыпанием. С момента получения задания прошло уже более двух недель, а проклятое пророчество Поттеру не снилось. Зато сам Драко снился регулярно. Малфой не был геем, но и гомофобом он тоже не был. А такие сны «заведут» кого угодно, вне зависимости от сексуальных предпочтений. От недостатка сна и почти непрерывного возбуждения Драко очень сильно вымотался, плохо выглядел и был рассеян на занятиях. Он никак не мог понять, хочет ли он именно Поттера или вообще ХОЧЕТ. Во всяком случае, признаваться Поттеру в своих желаниях он не собирался. Мало ли, как тот отреагирует. Драко чувствовал, что к отношениям он ещё не готов. Морально. А физиологически… Ежедневная дрочка в душе снимала напряжение на очень короткий срок — до очередного путешествия в поттеровский разум. Надо было что-то предпринимать, чтобы не свихнуться окончательно. Драко пораскинул мозгами, и ему в голову пришла очень занятная мысль. Надо довести желание Поттера до такой степени, чтобы он сам первый проявил инициативу, а Драко бы позволил ему долго себя уламывать, после чего бы милостиво согласился. Просить Поттера о чём-либо Драко считал ниже своего достоинства. Да чтобы Малфои упрашивали кого-то?! Ну уж нет. Это было бы слишком унизительно. В конце концов, именно Гарри первый его захотел, а не наоборот. Вот пусть он и ломает голову над тем, как поскорее реализовать свои фантазии. До сих пор Малфой беспрепятственно проникал в сновидения Гарри, но являлся лишь пассивным наблюдателем, словно просматривал в маггловском кинотеатре эротический фильм. Теперь же настало время вмешаться и подтолкнуть Поттера к более активным действиям. Подготовку к этому процессу Драко начал с посещения Малфой-мэнора, где за двое суток он наконец-то от души выспался, а затем пару раз потренировался на спящем домовике. Драко не просто внедрялся в его разум, но и отдавал мысленные приказы, которые домовик неукоснительно выполнял сразу после пробуждения. Поттер не был домовиком, его мозг был устроен сложнее. Тем не менее Драко не сомневался в успехе. По возвращении в Хогвартс он заблаговременно запасся очередным клочком гриффиндорских волос и принялся ждать наступления ночи. «Во всяком случае, я ничего не теряю», — подумал Драко, пробираясь знакомым путём в башню Гриффиндора. * * * За прошедшее время Гарри окончательно и бесповоротно подсел на Малфоя. С некоторых пор он испытывал постоянную потребность видеться с ним, сталкиваться в дверях, слегка соприкасаясь локтями или плечами. Однажды толпа буквально притёрла его к спине Хорька. Народу было так много, что не оставалось даже полуметра свободного пространства, чтобы хоть немного отодвинуться от соблазнительной малфоевской задницы. Член Гарри моментально отреагировал на эту неожиданную близость, краска сразу же бросилась в лицо. Гарри буквально молил Мерлина о том, чтобы Малфой ничего не заметил. «Стыд-то какой, — казнил себя Гарри. — Мало мне изматывающих снов, так теперь ещё и это! Нет, я совершенно сошёл с ума. Сегодня же обращусь к мадам Помфри, и будь что будет». Направляясь в больничное крыло, Гарри раз за разом прокручивал в голове предстоящий разговор с колдомедиком. «Надо быть с ней максимально откровенным и при этом не сгореть со стыда», — размышлял Поттер, подходя к дверям лазарета. Поппи Помфри повернула голову, взглянула на посетителя поверх очков и, узнав Поттера, слегка кивнула в знак приветствия и указала ему на стул. — Я вас внимательно слушаю, молодой человек, — сказала она и, сняв очки, положила их на стол. — Дело в том, — начал излагать свою проблему Гарри, — что я, похоже, влюбился. — А что от меня-то требуется? — брови колдомедика удивленно приподнялись. — В парня, — выдавил из себя Гарри, уставившись в пол. — Он мне снится каждую ночь, и этот сон заканчивается всегда одним и тем же: я испытываю мощный оргазм, просыпаюсь и иду в душ. Пожалуйста, скажите мне, что я не сумасшедший! — взмолился Гарри, решившийся взглянуть-таки в глаза мадам Помфри. Та устало вздохнула и положила свою ладонь на руку Поттера и, слегка пожав её, произнесла: — Ничего страшного или ненормального с вами не происходит. Вам шестнадцать лет, мистер Поттер. А в этом возрасте всеми желаниями управляют гормоны. То, что объектом вашего внимания стал молодой человек, а не девушка, тоже не является чем-то из ряда вон выходящим. Возможно, через пару лет всё встанет на свои места. А если нет — тоже не вижу в этом ничего особенного. При современном уровне развития колдомедицины вопрос деторождения больше не является камнем преткновения. — Вы сказали, через пару лет?! — воскликнул поражённый Гарри. — А как мне жить всё это время? Я же не могу просто взять и наплевать на своё состояние. Это не жизнь, а кошмар какой-то! В конце концов, я мешаю спать соседям по комнате. Они каждый раз просыпаются от моих стонов. А сегодня Дин Томас вообще сказал мне, что я полночи что-то бормотал. Неужели вы никак не можете мне помочь? — Я могу дать вам зелье, вызывающее сон без сновидений. А ещё рекомендую вам наложить на полог своей кровати заглушающие чары. Хотя я уверена, что не только вам снится нечто сексуальное. Вашим однокурсникам тоже по шестнадцать лет, и они тоже видят иногда эротические сны. — Возможно, мадам Помфри. Но никто из них не орёт во сне и не мешает спать остальным. И потом, им нравятся девушки. Почему я не такой как все? — Сексуальная ориентация, мистер Поттер, область малоизученная. Половое влечение изначально дано было человеку, как и любому другому живому существу, с целью продолжения рода. Однако иногда в привычной схеме происходит сбой. Но вы не огорчайтесь раньше времени. Вполне вероятно, что ваше увлечение этим молодым человеком пройдёт, и вы переключите своё внимание на какую-нибудь достойную девушку. — Что-то мне не особенно в это верится. Вот если бы я мог с ним… переспать, и мне бы это не понравилось, тогда я бы его расхотел и стал бы встречаться с девушками. Мадам Помфри глубоко вздохнула и печально посмотрела Гарри прямо в глаза. — Сомневаюсь, что вам это не понравится. Кстати, а он уже в курсе, ваш избранник? Я бы посоветовала вам поставить его в известность. Возможно, он тоже испытывает подобные чувства по отношению к вам. Тогда проблема будет решена сама собой. — Но я не могу ему об этом сказать, он меня просто засмеёт. А ещё расскажет всё своим проклятым дружкам, которые станут издеваться надо мной до конца учёбы. — Тогда вы не должны ему ничего говорить. Я предлагаю вам поступить иначе. Постарайтесь искусственно создать ситуацию, при которой вы с ним останетесь наедине в каком-нибудь укромном уголке, куда точно никто не сможет попасть без вашего желания. Не спрашивайте его прямо в лоб, как он к вам относится. Придумайте какую-нибудь нейтральную тему. Если он испытывает по отношению к вам влечение, он непременно проявит себя, или я ничего не понимаю в людях. — Благодарю вас, мадам Помфри, — пробурчал Гарри себе под нос. — Я постараюсь воспользоваться вашими советами. Но вы всё-таки дайте мне, пожалуйста, обещанное зелье. Гарри подумал, что Зелье Сна без Сновидений поможет ему не только отдохнуть от постоянного сексуального напряжения, но и противостоять Волдеморту. Ведь выставлять окклюменционный барьер на время сна он так и не научился. * * * День выдался напряжённый. После успешно сданного зачёта по Трансфигурации Гарри целый урок учился аппарировать. Сначала у него вообще ничего не получалось, а потом он начал с размаху влетать в стены, столы и шкафы. Многочисленные полученные в процессе тренировки синяки и царапины красноречиво сулили ему очередной визит в больничное крыло. В башню, где проходили занятия по Прорицанию, Гарри ухитрился подняться на новеньком лифте вместе с оравой других учеников, которые громкими возгласами выражали одобрение такому лёгкому и быстрому способу передвижения. А затем были сдвоенные Зелья… Белобрысый затылок Малфоя в течение всего урока маячил перед глазами Поттера. Это не давало ему возможности сконцентрироваться на предмете. Гарри всё время ёрзал на стуле, грыз перо и совершенно не слушал профессора Снейпа. — Поттер! У вас что, шило в одном месте? — сердито поинтересовался профессор, чем вызвал сдавленные смешки студентов Слизерина. — Двадцать баллов с Гриффиндора! — отрезал Снейп, и в классе вновь воцарилась тишина. Малфой внезапно обернулся и увидел, что Поттер совершенно недвусмысленно на него пялится. Тот в свою очередь сразу же опустил глаза и уставился в конспект. «Не хватало ещё, чтобы Хорёк прочёл мои мысли», — подумал Гарри и выставил ментальную блокаду. Снейп посмотрел на него и слегка кивнул, еле заметно улыбнувшись одними уголками губ. Гарри заметил это и густо покраснел. «Отлично, — подумал он. — Выходит, Снейп уже в курсе. Интересно, это он в моём мозгу прочёл или узнал от мадам Помфри?» Но этот вопрос недолго занимал Поттера, так как взгляд его привлёк Драко, ловко сдувший упавшую на лоб белокурую чёлку. При этом его серые глаза уставились прямо на Гарри. На этот раз в них не было ни ненависти, ни насмешки. Поттер готов был поклясться, что в этот короткий миг их застилала пелена желания. И тут Драко высунул самый кончик языка и нервно облизал пересохшие губы. Этого Гарри уже вынести не мог. Полувозбуждённый ещё до этого член встал окончательно и буквально рвался из форменных брюк. Гарри задышал часто и глубоко, еле сдерживая стон. Сидение за столом превратилось в настоящую пытку. Видимо, Снейп заметил, что Поттеру явно не по себе, и позволил ему выйти, здраво рассудив, что в таком состоянии парень вряд ли что-нибудь усвоит. Гарри выскочил из класса и помчался в ближайший туалет. Там он лихорадочными движениями расстегнул брюки и выпустил горячий изнывающий член на свободу. Он сжал ствол рукой и начал водить ею вверх-вниз, издавая хриплые стоны, которые гулким эхом отдавались в пустом туалете. Оргазм нахлынул на него душной волной, даря неслыханное удовольствие. Совершенно обессилев, Гарри сполз по стене и сел на корточки. Напряжение спало, но Поттер знал, что это ненадолго. Его влечение к Малфою представляло собой серьёзную проблему, которую надо было решать более радикальным способом. * * * Драко тщетно пытался пробить блокаду в поттеровской голове. Но и без всякой легилименции ему было ясно, что Поттер безумно его хочет и невообразимо страдает от невозможности воплощения своих желаний. Когда он, покрытый нездоровым румянцем и дрожащий от возбуждения, стремглав покинул класс, Драко понял, что тоже долго не высидит. Один Мерлин знает, каких усилий стоило Малфою дождаться окончания урока. Он быстро как попало запихнул учебники и тетради в сумку, первым выскочил из класса и, стрелой пронёсшись по коридору, буквально влетел в пустую каморку, расположенную прямо за лифтовой шахтой. Эта комнатка пока пустовала. В ней обнаружился небольшой чуть продавленный диван, обшарпанный письменный стол и колченогий стул с перекошенной спинкой. Драко предусмотрительно запер дверь и на всякий случай наложил заглушающие чары. Он не мог больше себя контролировать и опасался, что кто-нибудь услышит его крики и сунется глянуть, что здесь происходит. Малфой повалился на хлипкий с виду диванчик. Он дрочил быстро и грубо, закрыв глаза и представляя, что это делает ему Поттер. Драко снова мысленно погрузился в один из волнующих снов, где Гарри просто умолял его: «Возьми меня, Драко, пожалуйста!». Это воспоминание вспыхнуло в мозгу настолько ярко, что Драко тут же затрясся в экстазе и кончил, облив спермой спинку дивана. «Так больше продолжаться не может, — решил он, накладывая на пострадавшую обивку очищающее заклинание. — Я сегодня же влезу в его сон и спровоцирую на активные действия». * * * Они столкнулись, как всегда, случайно при входе в Большой зал. Поттера бесцеремонно пихнули, и он налетел на Малфоя, сбив с его плеча тяжёлую сумку. — Разуй глаза, Потти, — ухмыльнулся Малфой. — Совсем замечтался — не видишь, куда прёшь! Интересно, о чём таком думает Золотой Мальчик? «О тебе, идиот», — про себя огрызнулся Гарри, стараясь, чтобы эта мысль не отразилась на его лице. И тут же спохватился и выставил окклюменционный щит. «Опять отгородился, — отметил про себя Малфой. — Ну ничего. Уже вечер. Скоро ты уснёшь, а там посмотрим, кто кого!» — он злорадно усмехнулся, мысленно потирая руки, и ощутил, что сердце от сладкого предвкушения забилось чаще. Гарри тоже чувствовал себя неспокойно. Ему почему-то казалось, что сегодня произойдёт нечто необычное, что нарушит привычное течение жизни. Он не мог объяснить, откуда возникло это предчувствие. Вроде бы всё вокруг было таким же, как всегда. Обычный ужин в весёлой компании галдящих гриффиндорцев, обычные смешки, дружеские пинки и подколки, обычная усталость после насыщенного событиями дня. И болезненное желание переспать с Малфоем тоже стало привычной частью его жизни. Так человек со временем привыкает к хроническому заболеванию, которое никуда не исчезает, но проявляет себя периодически. Гарри всё более явственно ощущал, что болен. Болен Малфоем. И бороться в одиночку он больше не мог и не хотел. Тем более теперь, когда он обнаружил явный ответный интерес в глазах Драко. Укладываясь спать и задёргивая полог, Гарри протянул было руку к пузырьку с зельем, но неожиданно передумал. Он вдруг понял, что сейчас охотно бы впустил Малфоя в свои мысли. А как иначе тот бы узнал, что Гарри по нему сохнет? Решиться на откровенный разговор Поттер не мог. А вдруг ему всё показалось? Вдруг Хорьку на него глубоко наплевать? Тогда потом хлопот не оберёшься! А ведь ещё надо проучиться на одном курсе почти полтора года, постоянно сталкиваясь в коридорах, лифтах, на занятиях и в Большом зале. С этими мыслями он провалился в сон, втайне надеясь вновь увидеть Малфоя не таким ублюдком, каким тот был в реальной жизни, а нежным, ласковым, родным, желанным и таким бесстыдно доступным. * * * Драко уже в который раз на цыпочках прокрался в спальню гриффиндорских шестикурсников и неслышно отодвинул полог поттеровской кровати. Лунный свет едва проникал в комнату, но и его вполне хватало Малфою, чтобы разглядеть весьма приятные черты безмятежно спящего Гарри. Вглядываясь в это лицо, Драко испытал неведомое доселе чувство всепоглощающей нежности. Неудержимо захотелось погладить эти тёмные непослушные вихры, провести пальцем вдоль скулы, прильнуть губами к трогательной ложбинке под самым ухом. А ещё захотелось засыпать и просыпаться рядом с этим человеком, ради этого человека. Драко, почти не дыша, всматривался в такое близкое, но пока чужое лицо, и ему хотелось сделать что-нибудь очень хорошее и правильное, подарить Гарри то счастье, которое он заслуживал. Малфой неожиданно для себя самого настолько расчувствовался, что на его глазах выступили слёзы умиления. В тот момент ему показалось, что ради Гарри он способен на всё. Он даже был готов отказаться от служения Тёмному Лорду… Но всё это будет потом, завтра, через месяц, через год, а пока… - Легилименс!