Open your Mind

— Так, забавно, — усмехнулся Филч, — И что, позвольте спросить, вы здесь делаете? — Мы находились в лифте, а он застрял, — пояснил Гарри, хотя ему казалось, что ответ на этот вопрос очевиден. — И куда это вы направлялись? — поинтересовался завхоз, окидывая недобрым взглядом поочерёдно сначала Драко, потом Гарри. — Как куда? В подземелья, конечно, — пожал плечами Драко. — Я, вообще-то, там живу, если вы забыли! — В его тоне звучал явный вызов. — А он что, тоже там живёт? — Филч кивнул головой в сторону Гарри, при этом в его голосе послышались язвительные нотки. — А он собирается взять у меня на время конспект по Зельям, — парировал Драко, которому начали надоедать глупые вопросы дотошного завхоза. — Если вы наивно полагаете, что вам обоим удастся избежать отработки, вы глубоко заблуждаетесь, — злобно ухмыльнулся Филч. — Тем более что мне срочно требуется помощь. Гарри и Драко молча переглянулись. Все студенты Хогвартса давно привыкли к тому, что отработки с Филчем — это всегда что-то грязное и муторное, при этом практически никому не нужное или и вовсе бесполезное. И хотя оба парня прекрасно понимали, что кабина застряла не по их вине, тем не менее, они ухитрились использовать её совсем не по назначению, отчего всё же чувствовали себя немного виноватыми. Филч едва ли был настолько проницательным, чтобы понять, что же именно здесь произошло всего минут двадцать назад, и всё же ребята ощущали некоторый дискомфорт под его тяжёлым взглядом исподлобья. Завхоз явно был не склонен откладывать взыскание в долгий ящик и решил приступить к его исполнению прямо сейчас. Это совершенно не входило в планы Гарри, который так и не успел поговорить с Гермионой. Он был уверен, что девушка уже давно ждёт его в гриффиндорской гостиной, сгорая от любопытства и пребывая в недоумении по поводу того, куда же он запропастился. И хотя времени до отбоя было предостаточно, проклятая отработка грозилась затянуться допоздна. Завхоз долго вёл ребят по нескончаемым коридорам замка, пока не остановился наконец напротив еле приметной двери в каком-то закутке, куда почти не проникал тусклый свет факелов, из-за чего пришлось использовать Люмос. Неожиданно по ту сторону двери послышался душераздирающий кошачий вой, явно не предвещавший ничего хорошего. Гарри и Драко недоумённо переглянулись и вслед за Филчем переступили порог незнакомого помещения. Это была небольшая кладовка, заставленная вёдрами и швабрами. В тот же миг в нос ударил тошнотворный запах мокрых тряпок и кошачьей мочи. В углу стояла большая коробка, в которой извивалась и истошно орала миссис Норрис. Кошка рожала, и это давалось ей с трудом. Филч присел на корточки возле коробки и пальцем подманил к себе парней. Те сделали пару нерешительных шагов вперёд и снова остановились. Увиденное зрелище производило весьма отталкивающее впечатление. — И что мы должны делать? — с ужасом и отвращением в голосе спросил Драко, брезгливо сморщив нос. В чём в чём, а в акушерстве потомок древнего аристократического рода совсем не разбирался, равно как и в ветеринарии. Что же касается Гарри, то он однажды наблюдал подобную картину у соседей Дурслей, но лишь со стороны и мельком. К моменту прихода посетителей четверо новорожденных котят уже появились на свет и сейчас слепо тыкались мордочками в материнский живот в поисках молока. Неожиданно миссис Норрис напряглась, громко мяукнула и явила миру последнего котёнка, оказавшегося, к сожалению, мёртвым. Слава Мерлину, от Драко с Гарри потребовалось только поменять в коробке тряпки и вымыть помещение. Отдав соответствующие распоряжения, Филч удалился, что значительно облегчило ребятам выполнение их задания — они смогли использовать заклинания для устранения омерзительного запаха и кровавых последствий окота. Мертворожденного котёнка обоим парням было искренне жаль, но никакая магия не смогла бы его оживить. Не долго думая, Драко предложил его тут же на месте кремировать с помощью Инсендио. В итоге отработка заняла не слишком много времени, и парни с чувством выполненного долга покинули импровизированный роддом и, поцеловавшись на прощание, отправились каждый в свою спальню. Драко не хотел вызвать какие-либо подозрения у остальных слизеринцев, которые в последнее время стали слишком пристально к нему приглядываться, проявляя ненужный интерес. Гарри же поспешил в башню Гриффиндора, надеясь на то, что подруга всё ещё не спит и сможет его выслушать. Гермиона действительно сидела в гостиной возле камина, увлечённо листая очередной неподъёмный фолиант. Увидев Гарри, она оторвалась от своего занятия и устремила на друга любопытный взгляд карих глаз. — Почему ты не приходил так долго? — В голосе девушки послышался лёгкий укор. — Я был на отработке у Филча, — вздохнул Гарри, — убирал грязь, оставленную его кошкой. Она окотилась. — Миссис Норрис родила? Поскольку это котята моего Живоглота, я вправе считать их своими родственниками, — пошутила девушка и тут же перешла к делу. — Так, и во что ты ухитрился вляпаться на этот раз? — Гермиона переместила увесистый том с колен на журнальный столик, сложила руки в замок и, пристроив на них подбородок, приготовилась внимательно слушать. — Ты не поверишь — я застрял в лифте, — развёл руками Гарри. — А отработка-то за что? Ты же не специально это сделал! — в недоумении воскликнула Гермиона. — Филч что, совсем из ума выжил?! — Я был в кабине не один, а с Малфоем. По всей видимости, старику не понравилось именно это, — обречённо вздохнул Гарри, понимая, что придётся объяснять подруге и всё остальное. Впрочем, он и так собирался посвятить её в запутанную историю с пророчеством. А для этого предстояло рассказать девушке о легилименции и о том, что Волдеморт дал Драко задание проникнуть в поттеровский разум во время сна. Только вот как объяснить внезапно вспыхнувшее доверие Малфоя по отношению к Гарри? Очень уж хотелось пока не раскрывать всех интимных подробностей совсем недавно зародившихся отношений. — Я научился блокировать своё сознание от вторжения Волдеморта, а его это, естественно, не устраивает. Ему по-прежнему необходимо знать, о чём говорилось в пророчестве. Вот он и поручил Малфою покопаться в моих мозгах, пока я сплю. — А присутствие Малфоя в твоём сознании ты не ощущаешь? — удивилась Гермиона. — Нет. Я вообще не чувствую ни его вторжения, ни снейповского. На проникновения в мои мысли Волдеморта начинает реагировать чёртов шрам, а с другими людьми у меня такой связи нет. Гарри от души надеялся, что вопросы подруги на этом закончатся, и они смогут наконец перейти к обсуждению самого пророчества и возможности его фальсифицировать. Но девушка не зря славилась своей проницательностью. Она жестом указала Гарри на свободное место возле себя и, когда он опустился на диван, задала-таки свой сакраментальный вопрос: — А каким, интересно, образом ты узнал о том, что Малфой проникает в твой разум, если это никак не проявляется, и ты этого просто не чувствуешь? Гарри осознавал, что уйти от ответа или быстренько сходу сочинить мало-мальски приемлемую ложь ему не удастся, поэтому он решил ограничиться полуправдой: — Как-то однажды Малфой залез в мои мозги во время сна. Но пророчество мне не снилось, и он начал со мной общаться, пытаясь направить мои мысли в нужное русло. Этот трюк ему не удался. Зато таким образом я узнал, что Волдеморт дал ему это поручение. — Послушай меня, Гарри. Всё это звучит очень мило и вполне правдоподобно. Но это не объясняет того, каким образом вы с Малфоем оказались вдвоём в кабине лифта. Только не говори, что это вышло случайно — всё равно не поверю! — Гермиона подняла брови и поджала губы, всем своим видом показывая, что ждёт дальнейших объяснений. И Гарри сдался. — Дело в том, что мы с ним больше не враги, Гермиона. Драко сам мне во всём признался. А теперь мы с ним сообща пытаемся разработать план дальнейших действий. Он обязан отчитаться перед Волдемортом о выполнении задания, но так, чтобы тот ни в коем случае не узнал истинного содержания пророчества. Короче, нужно всё очень тщательно рассчитать, чтобы ни один из нас не пострадал. Я подумал и решил обратиться за помощью к тебе. Драко немного поломался, но, в конечном счёте, согласился. — Так, погоди минутку. С каких это пор ты называешь его по имени? — ухмыльнулась Гермиона, придав лицу озадаченное выражение. — И когда и, главное, на какой почве вы успели с ним подружиться? Только не говори, что это произошло во сне! — Девушка передёрнула плечами и слегка презрительно хмыкнула. Гарри пораскинул мозгами и решил, что терять ему нечего. В конце концов, она его подруга, и рано или поздно ему придётся поставить её в известность и о своих сексуальных предпочтениях, и о своей так неожиданно, но очень сильно вспыхнувшей любви. Тем более что любовь эта занимала сейчас почти все его мысли, и не проговориться о ней в беседе на любую, даже самую невинную и самую нейтральную тему он не мог. — Гермиона! Я тебе сейчас скажу кое-что очень важное, но это может тебя шокировать. Надеюсь, что ты воспримешь мою новость адекватно и не зашвырнёшь мне в голову своим громадным учебником. В общем, мы с Драко не друзья. Мы с ним любим друг друга. И мы вместе спим. Тогда, в лифте… тоже… — Ч-что?! О, Мерлин! И как же ты до этого докатился? — Никогда ещё Гарри не видел подругу настолько обескураженной. Она хлопала глазами и трясла головой, словно пытаясь убедить себя, что это не галлюцинация, а самая что ни на есть реальность. Её лучший друг — гей. Он никогда не женится на сестре Рона, никогда не посмотрит на любую другую девушку. Мало того — он любит их общего врага, человека, который на протяжении пяти с лишним лет превращал их жизнь в ад, а совсем недавно получил Тёмную метку. И самое ужасное заключалось в том, что Гермионе приходилось принять эту любовь как данность, потому что это касалось её друга — человека, с которым они столько всего вместе пережили. Отказаться принять факт его странной любви означало предать их многолетнюю дружбу. Оставалось смириться с его чувствами и, возможно, даже привыкнуть к обществу Малфоя, с которым у Гарри неожиданно появилась какая-то общая проблема. «Не будь ханжой, — сказала себе Гермиона. — На дворе двадцать первый век, однополые отношения стали почти нормой. Кроме того, Гарри отличный парень, что он уже неоднократно доказывал». Тем не менее девушка хотела услышать какое-нибудь объяснение, и она его получила: — Так уж вышло. Драко, ни с того ни с сего, начал мне сниться. И тогда я осознал, что очень его хочу. Надеюсь, ты понимаешь, какого рода были мои сны и не заставишь меня их тебе пересказывать. Так вот, Драко проник в мои сновидения и понял, как я к нему отношусь. Он ответил мне взаимностью. Теперь мы вместе. Ну вот, кажется, и всё. — Гарри вздохнул, словно освободился от тяготившего его груза. Надо отдать должное Гермионе — она сумела взять себя в руки и спокойно, не перебивая, дослушала рассказ до конца. Потом с минуту поразмышляла и задала вопрос по существу: — Итак, вы собираетесь изменить пророчество таким образом, чтобы Волдеморт безоговорочно поверил каждому его слову и не пытался проверить его подлинность с помощью той же легиллименции или Веритасерума. То есть нужно придумать нечто настолько правдоподобное, чтобы это не вызвало и тени сомнения. А с чего вы с Мал… Драко взяли, что именно я смогу вам в этом помочь? — Девушка наивно захлопала ресницами, явно напрашиваясь на комплимент, хотя ответ и так был очевиден. — Потому, Грейнджер, что ты самая умная и самая эрудированная студентка Хогвартса! — Драко стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, а на лице его светилась добродушная совсем не малфоевская улыбка, лишённая и тени враждебности.