Призрак с улицы Калинина

Виктор позвонил первого вечером. Дважды. Но я не ответил. Не стал я отвечать и второго числа, хотя звонков было уже три. В третий раз я вызов сбросил. Странное дело. В бытность Ильей я бы уже издрожался, что не смог сразу ответить на его звонок. Теперь же я только сладко улыбался, слушая, как секунда за секундой звучит любимый рингтон, не собираясь умолкать. Впрочем, долго мариновать возлюбленного я не собирался. Интерес ведь надо держать. А то психанет и забьет на фиг. Нам оно надо? Не надо. А потому третьего числа я, в компании Слонёнка, Лёни и иже с нами, отправился в кино в один из развлекательных центров. Как раз туда, куда Виктор с компанией собирался идти играть в боулинг. Я специально настоял на сеансе днем, чтобы после фильма у нас осталось время посидеть в баре. Именно в том, мимо которого народ топал в кегельбан. Пашка с Толиком, прихватив Эла и Киру, как мы теперь обзывали Лёньку и Сашку-корейца, утопали гонять шары в бильярд. Слонёнок, словно верный оруженосец, остался со мной. Я сидел лицом к входу в зал, и когда моя прежняя компания вошла, глаза Витьки тут же прилипли ко мне. Остальные ребята весело поприветствовали меня, перекинувшись парой шуток, и ушли к дорожкам. Ажаров же стоял в стороне и подошел последним. - Ладно, Джексон, - заявил в этот момент Лёха. – Я пойду в бильярд. Если что, мы там. - ОК, - кивнул я, протягивая ему руку. Слонёнок сжал её, на секунду привлекая меня к себе. Этот жест можно было расценить двояко. С одной стороны, вроде бы ничего такого, обычные дружеские объятия. С другой - в том, как он ко мне прикоснулся, было нечто бесконечно интимное. Ай, да, Слонёнок! Когда он уходил, я буквально видел, как на его спине дымится толстовка от того взгляда, которым его прожег Ажаров. - Твой друг? – Витька занял место Лёхи. - Да, близкий друг, - кивнул я, потянув через соломинку джин-тоник. Понимай, как знаешь, Витюша. То, что твой новый знакомый не шарахается от однополых отношений, ты уже мог понять. А вот насколько, и есть ли у этого знакомого кто-то? Думай, Витя, думай. А Лёхе памятник. Однозначно. Во весь рост из драгметаллов. Взгляд Ажарова весьма выразительно прошелся по моей шее, нырнув в V-образный вырез моей блузы. - Как дела? – невинно полюбопытствовал ваш покорный слуга. - Я тебе звонил, - сообщил он. – Ты не брал трубку. - Да?! – я изобразил детское удивление и полез за телефоном. – А я не заметил… - Ты записывал мой номер, - укоризненно сказал Виктор, извлекая свой телефон, и нажал кнопку. - О! Так вот оно что! – я шкодливо улыбнулся и повернул к нему радостно играющий мобильник, на экране которого светился абонент «Ушастый». - Прости, никак не мог вспомнить, кто это, - покаянно изрек я и тут же поменял «Ушастого» на «Виктора». Ажаров поиграл желваками, но улыбнулся. - Надеюсь, теперь ты будешь отвечать на мой звонок? – спросил он. - А надо? – я чарующе улыбнулся, чуть подаваясь к нему. Снял языком со своей губы капельку напитка. Его взгляд буквально облизал мои губы, он наклонился мне навстречу и твердо произнес: - Надо. - Оу, - я откинулся назад. – Ну, если надо… буду отвечать. - Не хочешь поиграть с нами в боулинг? – предложил он, явно решив удовольствоваться пока таким ответом. – Или ты тут со своей компанией? - Я с компанией, но они играют в бильярд, а мне неохота, - легко отозвался я. - Тогда пойдем к нам, ребята будут рады. Они тебя вспоминали, - Виктор кивнул в сторону, откуда непрерывной канонадой звучал стук шаров и кеглей. - Не откажусь, - кивнул я. Следующие часа три прошли очень даже весело. Играли мы все хорошо, так что получились две отличные команды. Я не слишком выделял Виктора из компании, равно общаясь со всеми, но временами задерживал на нём долгий взгляд, который любого заставил бы призадуматься. В итоге, Ажаров начал изрядно нервничать. Он бы предпочел пообщаться наедине, но я никакого энтузиазма к подобному общению не проявлял, всецело увлекшись игрой, и в то же время не давал ему о себе забыть. Внезапно рядом с нами воздвиглась фигура Слонёнка. - Всем привет, - мурлыкнул он. Я в который раз поразился, насколько же он здоровенный. И Виктор, и Гришка, оба высокие мускулистые парни, разом стали казаться меньше в его присутствии. И это притом, что его мама – фея ростом метр с кепкой. Правда, отец тоже здоровяк. - Джексон, золото моё, ты не забыл, что нам еще на день рождения к моему папачесу? - Каюсь, забыл, - отозвался я, запуская очередной шар. – Страйк! Ребят, спасибо за игру, мне, действительно, пора. Уходя, я обернулся, улыбнувшись Витьке, и показал на телефон, мол, звони, теперь отвечу. Но тут Лёха сгреб меня лапищей за плечи и дёрнул за собой собственническим жестом. Ничего не оставалось, кроме как улететь вслед за его могучей дланью. *** Ажаров позвонил предсказуемо на следующий день. Часов в двенадцать дня. Но в ответ от меня услышал только мучительный стон. Если вы ложитесь в пять утра пьяным в зюзю, полдень покажется вам ничуть не лучше, чем утро рабочего понедельника. Лёхин батя полумер не признавал, и потому пили все гости много и усердно. Последнее, что я помнил - это издевательское хихиканье некоего злыдня по имени Артём, который грузил мою полубесчувственную тушку в машину. Как он дотащил меня до спальни, я уже не помнил. А судя по тому, что на мне только трусы, он меня еще и раздел. Кое-как совладав с языком, я сообщил Витьке, что малость неадекватен, хотя было бы странно, если он уже сам не догадался. Пообещав перезвонить, как только воскресну, - а что? мне не привыкать, - я уронил неподъемный телефон на постель. Дурняк-то какой, батюшки… Пока я мучительно пытался убедить свой организм, что ему не надо вставать в туалет, тихо открылась дверь и вошла мама Алла… с запотевшим стаканом пива в руках. Господи, да эта женщина святая! Заглотнув пиво с какой-то таблеткой, я со стоном рухнул лицом в подушку. Тетушка, посмеиваясь, потрепала меня по голове и ушла. Она тоже вчера была на дне рождения у Сметаниных, но уехала намного раньше, чем я. Через полчаса я пришел в себя настолько, что мог воспринимать реальность. Душ помог окончательно ожить, и я развалился на диване с очередным стаканом пива. Позвонил Слонёнку. Тот давно был на ногах. Этот бугай в принципе не знал, что такое похмелье. Обсудив вчерашние подвиги, мы распрощались, и я набрал номер Ажарова. - Привет… - О, пришел в себя? - ухмыльнулся Витька в трубку. - Я так понимаю, не хило вчера повеселились? - О, да, - протянул я, потягиваясь на диване, - замечательно. Лег утром. Ну, а ты как время провел? - Тихо и скромно, дома за компом, - поведал Ажаров. - Я что звоню? Не хочешь вечерком приехать в «Замок»? - А что? Там намечается что-то интересное? - я лениво прищурился, думая, чтобы съесть на завтрак, то есть, уже на обед. - Ничего грандиозного, но праздничная программа продолжается, - в его голосе появилась нетерпеливая нотка, как всегда, когда он ожидал, что ему могут отказать. - Просто посидим, поболтаем, выпьем по бокалу. Может, будет что-то прикольное. Наши диджеи любят устраивать сюрпризы. - Нда? - я сделал вид, что усиленно размышляю. Помариновав Витька с минуту, сделал одолжение: - Ну, ладно, все равно вечером делать нечего. Приеду к девяти. - За тобой заехать? - милая попытка вызнать адрес. - Нет, спасибо, я сам, - сладко улыбнулся я в трубку. - Тогда до вечера? - Да, до вечера. Встретимся в клубе. Довольно ухмыляясь, я отхлебнул ледяного пива. Хорошо-то как… Оказывается, это чертовски приятно, когда за тобой бегают. Допив пиво, я скатился в столовую, где уже ждала тетушка. Чмокнув ее по обыкновению, плюхнулся на свое место и встряхнул салфетку. Трапезы в нашем доме всегда обставлялись, словно в замке английского лорда. - Вижу в глазах азарт, - усмехнулась мама Алла. – Собираешься куда-то вечером? - Да, - я легкомысленно махнул рукой. – Пока каникулы, надо пользоваться имеющимся временем. Потом, как я понимаю, ты мне расслабляться не дашь? - Не дам, - согласно кивнула тетушка. – Пора тебе приступить к работе. - Яволь, майн фюрер, - козырнул я и получил шлепок салфеткой. - Не паясничай за столом! - Яволь… Эм, да-да, простите миледи, больше не буду. Тетушка рассмеялась: - Ты стал просто невозможен! - Это плохо? – я отправил в рот ложку супа. - Нет, это, определенно, хорошо, - мама Алла улыбнулась и тоже принялась за еду. Во время обеда она пару раз кидала на меня странные взгляды, словно хотела что-то сказать, но каждый раз удерживалась. В конце концов, я сам спросил: - Мам Ал, ты хочешь мне что-то сказать? Отложив вилку, она посмотрела на меня. - Двадцать восьмого суд. Я хотела спросить, ты будешь присутствовать? Я помрачнел. Речь шла о суде над теми придурками, что угрохали Женьку. Ирина проходила там как подстрекатель, ей тоже светили немалые неприятности. В принципе, я понимал, чего ждет мама Алла. Если я сейчас скажу слово, их приговор будет куда более мягким. Но вот хочу ли я его сказать? Не уверен. Я взял стакан с соком, задумавшись. Ирина действительно задумала посбивать спеси с Женьки. И не нашла ничего умней, как подбить своих приятелей на эту авантюру. Они должны были наехать на Женьку, ограбить, потом привезти все вещи Ирке, чтобы она вернула их своему бойфренду и, предположительно, вместе с ним посмеялась над происшедшим. Что уже доказывало ее несомненную глупость. Даже зная Женьку лишь по рассказам других, я мог без труда понять, чем бы это кончилось – после ограбления Анненков не поехал бы к девице, он прямым ходом отправился бы к тетушкиным секьюрити и уже через часок всю компанию повязали бы, как котят. Ирочка, кстати, обещала парням кое-какое вознаграждение. Не великое, но достаточное для того, чтобы они согласились. Казалось бы, что тут такого? Пугануть мажора, срубить по быстрому бабла. Все устраивалось так, как и задумала Ира. Потребовала, чтобы Женька приехал. Настояла, чтобы он заехал за какой-то фигней, которая продавалась только в том супермаркете. Рыча от злости, Анненков все же поехал. И все было бы очень интересно, если бы кто-то из этих ребятишек не осознал вдруг, что лезть с ограблением к мастеру айкидо – дело дохлое. Тогда они решили импровизировать. Вместо открытого наезда, стукнуть жертву по башке. Вот только удар не рассчитали или он так метко пришелся, что этим единственным ударом парня отправили в нокаут. Вечный нокаут. Они забрали телефон, бумажник, часы, золотые цепочки, что были на жертве. И угнали машину. Погоняв от души на Порше, кинули его на окраине города и на следующий день явились к Ирине за своим вознаграждением. Она уже знала, что Анненков в коме, и, скорее всего, из нее не выйдет. Придуркам хватило ума протереть тачку, убрав отпечатки пальцев, а никому и в голову не пришло, что зачинщиком была девушка Женьки. Искали где угодно, но не под боком. Теперь всей честной компании грозили конкретные сроки за ограбление с нанесением тяжких телесных повреждений. Ирину тоже ожидал срок, как заказчика… Обдумав все еще раз, я взглянул на тетушку и жёстко сказал: - Меня это все не касается. Поступай, как считаешь нужным. - Хорошо, - она кивнула, и мы вернулись к еде. Может быть, это было очень жестоко. Но я не мог простить. Не мог и всё. Я знал одно – безнаказанностью глупость не вылечишь. По глупости погибли двое – Илья Васильев и Евгений Анненков. И то, что вроде бы Женька был жив, не умаляло того факта, что Илья бесследно исчез из жизни. От Ильи Васильева остался только памятник на кладбище. И вот этого я простить не мог. Да, может это не справедливо – отыгрываться на других за свою смерть, но ведь и Женька умер. Только он смог уйти совсем, а я застрял… И знаете, я скажу вам честно: я никогда и ни за что не захотел бы повторения пройденного. Метаться в знакомом и таком близком тебе мире, не имея возможности прикоснуться к нему. Ни здесь, ни там… Видеть вокруг себя такие родные, любимые вещи и не иметь возможности ощутить их. Просто на будущее, имейте в виду, ребята, если вдруг встретитесь с призраками – они все злые, очень злые. Всегда. И поверьте, у них есть для этого основания. Я пойду на что угодно, лишь бы не оказаться вновь в такой ловушке. Есть вещи, которые сильнее нас. Это страшно. Страшней, чем умирать. Потому что, умерев по-настоящему, ты найдешь свое новое место в мироздании. А вот застряв призраком, ты лишен всего. Я помню, как в моей душе первоначальное недоумение сменялось восторгом, как мне казалось прикольным и веселым, что можно делать всё, что угодно, и никто тебе ничего не сделает в ответ. Всё, да не всё. Помню, как восторг и азарт сменились усталостью. Как захотелось вдруг при виде снега забраться под плед. И я забрался… Только вот не ощутил ничего. Ни тепла, ни уюта, ни шерсти пледа. Как усталость стала сменяться раздражением, потом откровенной злобой. Как хотелось беситься и крушить все вокруг, хотелось смести с лица земли проклятый мир. Такой родной, такой любимый и такой недоступный. Тяжко, бесконечно тяжко нести в душе океан воспоминаний, чувств, ощущений, и быть лишенным почувствовать хоть что-то, хотя каждая мелочь вокруг говорила, рассказывала, кричала, звала. Я был бы рад даже боли. Даже той, что пережил умирая. Лишь бы чувствовать. Я помнил, как набросился тогда на бабку Люську, как чуть не размазал ее по стене… Сейчас я ужасался этому, но тогда мне хотелось только одного – уничтожить хотя бы частичку этого мира, такого недоступного и потому ненавистного. Уже сейчас, в своем новом воплощении, я радовался, что так ни разу и не решился зайти в клуб, увидеть ребят. Увидеть Виктора, сидящего с другим парнем… Потому что не удержался бы. Я просто уничтожил бы обоих. Колоссальные возможности, полная безнаказанность и обжигающая злоба ко всем и вся - вот, что такое призрак. Мне оставалось только радоваться, что я не перешел той грани, за которой уже не было бы возврата. Я никого не убил. Я никого не уничтожил. И искренне считал, что теперь имею права не вступаться за тех, кто сам совершил убийство. - Женя? – мою руку накрыла теплая ладонь. И я осознал, что сижу, уставившись в пустоту, игнорируя остывающую еду. – Жень, прости, что заговорила об этом. Не надо было напоминать тебе, - в её голосе было столько тепла и любви, что горло перехватило. Мне вдруг снова стало до темноты в глазах, жаль себя, Илюшу Васильева. Я так рано остался без родных. Мать ушла, а отец затворился в своем горе, забываясь в работе и отстранив меня от себя. Когда мама умерла, я потерял обоих родителей. Потому что со дня похорон, когда отец последний раз обнимал меня, истерично рыдающего над засыпаемой могилой, я не мог вспомнить ни дня, когда он отнесся бы ко мне с теплотой. Он словно бы поставил себе задачу, обеспечить меня всем, чтобы я не знал нужды, но сам не желал больше видеть меня. С того дня между нами выросла стена, которой не суждено было даже треснуть. Он и ушел-то вдруг, внезапно, захваченный инфарктом. Последний раз я видел отца вечером предыдущего дня. А на следующий мне позвонили, сообщив, что его больше нет. И даже плакать было не над чем. Ушел человек, которого я лишь по обязанности считал родным. Со дня смерти матери он не интересовался ни мной самим, ни моей учебой, ни моими болезнями. Ничем. Иногда мне казалось, что для отца я умер вместе с мамой. Как и он умер для меня вместе с ней. И вот теперь у меня есть мама… Пусть, названная, но она есть. Она любит меня, переживает обо мне. Ей не все равно, как прошел мой день, удалось ли мое свидание, поел ли я, выспался ли. Не замерз ли? Нравится ли мне моя машина, что я хочу на завтрак, обед, ужин. Почему я расстроен, чему смеюсь? Я давно забыл, что это такое – забота родного человека. А с ней вспомнил, и обожал её всем сердцем. Мне было уже по фигу, что на самом деле мы не родные. Она была мамой, а на остальное мне плевать. Я поднял на тетушку глаза, тепло улыбнулся: - Всё в порядке, мам, просто задумался. - О чём? - О вечном! – засмеялся я, снова берясь за вилку. Она улыбнулась в ответ с явным облегчением. А я вдруг подумал, что скорей бы вечер! Я хотел увидеть своих друзей, ощутить их тепло, поприкалываться над шутками Сержа и Андре, полюбоваться на Олега и, конечно же, посидеть, прижавшись к Виктору. И потому быстренько доел и сбежал к себе в комнату, собираясь. Прикид я выбрал сексуальный, но без вызова. Что называется, с осознанием собственного достоинства. Черные, облегающие джинсы, подчеркнувшие ноги. Витенька, ты ведь у нас любитель длинных ног? И короткий, до талии свитерок из тонкой шерсти, с глубоким вырезом. Рукава полагалось поддернуть вверх на три четверти. Кстати сказать, мне пришлось здорово пересмотреть гардероб. У Женьки была удивительно белая кожа при черных волосах и синих глазах. И с его цветом лица одежду приходилось выбирать очень осторожно. Любой яркий или насыщенный цвет ложился отблеском на моё лицо, раскрашивая его. Категорически пришлось отказаться, например, от зеленых и темно-зелёных цветов. Потому что лицо сразу приобретало зеленоватый оттенок. Только светло-оливковый, и не больше. Красные и оранжевые цвета вообще категорически не принимались, без права апелляции. Максимум – футболка с ярким принтом. Пришлось изменить всё, сделав выбор в пользу неярких, приглушенных и пастельных тонов. Единственный яркий цвет, который шёл мне, был ультрамариновый. И соответственно, все оттенки от нежно-голубого до темно-синего, от сиреневого до фиолетового. Ибо эти цвета сразу делали акцент на глаза, и оттенок кожи уже не бросался в глаза. Вот свитерок и был насыщенного синего цвета. Полюбовавшись на свое отражение ещё разок, я подхватил дубленку и потопал на выход. Сегодня моим извозчиком был Артём, что придавало некую пикантность ситуации. Когда я приехал в клуб, вся компания уже была там. Топая к «гнезду», я думал, что если увижу рядом с Витькой хоть кого-нибудь, убью ха хрен! Но он был в гордом одиночестве, и место рядом с ним пустовало. - Привет! – весело поздоровался я, бросая дубленку на стул, стоявший тут же, у диванчиков. - О! Привет! – раздался мне в ответ разноголосый хор. Глаза Ажарова тут же прогулялись по моим ногам, и он подскочил, галантно подавая мне руку и предлагая сесть рядом. Я милостиво согласился. Меня уже ждали и ледяной джин-тоник, и мохито. Предусмотрительно. Поразмыслив, я решил начать с мохито, с удовольствием отпив бодрящего напитка. Уселся, откинувшись на спинку дивана. Свитер, ясное дело, слегка задрался, обнажив полоску кожи над поясом джинсов. Устроившись, я взглянул на Виктора и наткнулся на просто-таки пожирающий взгляд. Зацепившись со мной глазами, Ажаров поспешно отвел взор. Я сладко улыбнулся. Впрочем, вся компания разглядывала меня весьма заинтересованным взглядом. - А ты секси, Женька, - промурлыкал Андре, и тут же мявкнул, получив тычок от Сержа. - Спасибо, - мило отозвался я. – И можно Джексон. Я так привык. Завязался разговор. Обычная трепотня обо всем сразу. В какой-то момент ребята увлеклись какой-то темой, я, внимательно слушал, потому, как мне тоже стало интересно, и тут почувствовал, как Витькины пальцы едва касаясь, скользят по моему бедру. Перехватив его руку, я отставил пустой стакан и посмотрел на него, выразительно покачав головой. - Но почему? – Ажаров слегка изменил позу, развернувшись ко мне. Теперь он сидел, наклонившись ко мне, очень близко. - Не стоит торопиться, - ответил я, улыбаясь. - А зачем время терять? – он посмотрел на мои губы, даже не пытаясь скрывать своего желания. - А куда спешить? – хмыкнул я. – Не уверен, что мне это нужно. Я тебя не знаю пока что. - Брось, - между его бровей появилась складка, как всегда, когда он испытывал нетерпение. – Я же вижу, что нравлюсь тебе. - Да? – я подался еще ближе, глядя на него в упор и насмешливо улыбаясь. – А может быть, это просто чьё-то раздутое самомнение? Фыркнув с досадой, он снова откинулся на спинку, отстранившись. - Зачем же ты тогда принял моё приглашение? - А почему нет? – пожал я плечами. – Мне нравится ваша компания, и, кроме того, разве я сказал «нет»? Он уставился на меня с прищуром, я ответил серьезным и спокойным взглядом. - Чтоб «да», так «нет», - проворчал он, потянувшись за своим стаканом. Передал мне джин-тоник. - Мерси, - кивнул я. Ополовинив свое пиво, Ажаров вновь повернулся ко мне. - А тот парень, здоровенный такой, он кто? Только друг? Или нечто большее? - Слонёнок, что ли? – хмыкнул я. – А сам как думаешь? - Я пока не знаю, что думать, - ответил он. – Я слишком мало тебя знаю. - Вот видишь, - я подогнул под себя одну ногу, разворачиваясь к нему. – Зато готов прыгнуть со мной в кровать. Виктор снова фыркнул: - Секс – не повод для знакомства? А ты вообще спал с парнями? - А это важно? - Ёбать… Ты хоть на один вопрос прямо ответить можешь? - А зачем? Так не интересно. Вся интрига пропадает. - Пиздец, - констатировал господин Ажаров, нахмурившись, глянул на меня и, наткнувшись на мою насмешливую улыбку, кое-что понял, судя по всему. - Ты специально меня дразнишь? - Да, - теперь я уже откровенно ухмылялся, глядя на него. – Вот видишь, прямой ответ. - Нда-а-а, - протянул он, - ты та еще штучка. Пристально оглядел меня, не забыв уделить внимание ширинке, но отодвигаться не стал. Я ведь хорошо его знал. Очень хорошо. Поэтому подался к нему почти вплотную и произнес: - Что? Оно того стоит, да? - Да, - твердо ответил Виктор глядя мне в глаза. Тут до меня дошло, что вся компания с превеликим интересом наблюдает за нашей пикировкой. - Похоже, попадос, Витюша? – ехидно проворковал Серж. – Отказали? Глаза Ажарова полыхнули. - Это временно, - ответил он, продолжая сверлить меня взглядом. – Так, играемся. - Уверен? – подал голос Мишка. Олег хихикнул. Ну, да, у них был повод поехидствовать. Что говорить, Витька был весьма привлекательным парнем, и ему крайне редко отказывали. На раз-два Ажаров мог получить кого угодно, тем более что, как я и говорил, умел красиво поухаживать. А тут на тебе. Да и новый знакомый, то есть я, явно выпадал из привычного круга его пассий. - Смотри, как бы тебя самого не нагнули, - вставил свои пять копеек Гришка, чем вызвал всеобщее хихиканье. – Я так смотрю, тут этот вариант возможен. Ажаров встретился с моей акульей улыбочкой и недовольно засопел. - Разберёмся, - бросил он. – Пойдем, потанцуем? Веселье окружающих не способствовало его целям, поэтому он поспешил утащить меня на танцпол. Я не возражал. Естественно, это был медляк. Естественно, Вктор пытался меня облапать. Естественно, получил по рукам. Хотя я совсем не был против слегка поприжиматься к нему. Но только слегка. И дело было даже не в той игре, что я вел. Просто я его хотел. И хотя мне удавалось удерживаться в рамках, я понимал, что если почувствую его руки на своем теле, я сдамся тут же и сразу. А я этого не желал. И потому соблюдал дистанцию. После третьего медляка Ажаров сдался, убедившись, что ему ничего не обломится. Мы вернулись к «гнезду». Началась развлекательная программа, и мы на время забыли о своих играх, покинув свои диванчики и подойдя к сцене, чтобы ничего не упустить. Было весело, мы ржали до колик в животе. Диджеи придумали несколько конкурсов, как всегда нашлась уйма желающих участвовать, так что развлекаловка вышла ещё та. Шоу Бенни Хилла отдыхает. В конце концов, трясясь от хохота, мы доползли обратно до «гнезда». Освежились напитками, кое-как успокоившись. Однако градус в нашей крови неуклонно повышался, соответственно, уровень тормозной жидкости понижался. Осознав, что сижу, опираясь на Ажарова, я понял, что надо валить. Моя игра уже не казалась мне такой уж важной, как желание впиться в его губы поцелуем. А потому, пока еще мои тормоза не сорвало, я сунул руку в карман, выудив мобильник, и нажал кнопку. Артём сразу же получил сигнал и должен был выехать за мной. У меня оставалось минут пятнадцать-двадцать и я должен был продержаться. Что становилось всё трудней. Виктор тоже всё прекрасно понимал, и упускать свой шанс не собирался. Это хорошо читалось в его глазах, потемневших от желания. Впрочем, я делал вид, что никуда не тороплюсь. Наконец, телефон пиликнул, пришла смс-ка. Глянув, ваш покорный слуга убедился, что это Артём сигнализирует - он прибыл, и вскочил. - Ты куда? – встрепенулся Ажаров. - Мне пора, - сказал я, улыбнувшись, и решительно двинулся прочь, благо, что сидели только мы двое, остальные ребята стояли рядом, и проход был совершенно свободен. - Стой! Мы так не договаривались! – Витька вскочил. - Мы вообще не договаривались, - безмятежно отозвался я. - Нет, подожди! – он рванулся ко мне. Не знаю, что именно он хотел сделать. Подозреваю, что схватить за шею. Ой, ребята… Ну, не надо вот так протягивать ручки к айкидоке. Моё тело среагировало раньше, чем я успел дать команду, и господин Ажаров, изящно перелетев через столик, очень эстетично приземлился спиной на диванчик. Пока остальные ребята изображали скульптурную группу «Изумление», я наклонился к Виктору, уперев палец ему в нос: - Не надо хватать меня руками. Я тебе этого не разрешал. Улыбнувшись, крепко взял его ладонью за горло и закрыл ему рот жарким поцелуем. После чего стремительно выпрямился и, подхватив дубленку, двинулся на выход. - Что это было? – ошеломленно произнес Ажаров, хлопая глазами. - Айкидо, я полагаю, - заржал Гришка. Вскочив с дивана, Виктор рванул за мной. Он выскочил на крыльцо, когда я уже захлопнул дверцу Бентли. Пока машина разворачивалась, я едва шею себе не открутил, провожая глазами его удалявшуюся фигуру. - Это он? – вернул меня на землю вопрос Артёма. Я встретился с ним глазами в зеркале. - Да, Тём, это он.