Призрак с улицы Калинина

На следующий день мы с Женькиной… Эмм, с моей новой компанией умчались в горы, кататься на лыжах. И вот тут я неожиданно решил всем продемонстрировать себя с новой стороны. Надо сказать, что не столь давно, а если быть точным, то недели за две до Нового года я исполнил ещё одну свою мечту. Я не говорил, нет? О, простите! Дело в том, что я купил себе ещё одну тачку. Да-да, ещё одну. И опять японскую. Я купил Самурая! Для тех, кто не знает, это маленький джипик японского производства. И вот это, я вам скажу, реальный внедорожник! Этому малышу пофигу, по какой поверхности перемещаться. Он резво гребет своим полным приводом хоть по снегу, хоть по льду, хоть по русской грязи, хоть по морскому песку, хоть по речной гальке. Такая машинка была у моего отца в начале его карьеры. И возможности сего аппарата я знал не понаслышке. Сколько раз наша веселая компания отправлялась на нем в самые разные странствия. Сколько на нем куролесили! Я плакал крокодильими слезами, когда отец продал его ради бизнеса. И вот теперь я купил себе такой же. Наш багаж уехал ещё раньше, оставалось только нам всем собраться и приехать в отель, который располагался на красивейшем перевале. Эл и Кира отбыли раньше, с нашим снаряжением, дабы всё организовать. Мы со Слонёнком, Толяном и Пашкой должны были приехать позже. Я заранее с безапелляционным видом объявил парням, что тачку обеспечу. Они восприняли это с философскими рожами: Анненков опять решил выпендриться. И вот теперь они со скучающим видом ждали меня с небольшими сумками, сваленными в кучу. Когда я подъехал, эффектно затормозив, парни вытаращились на моего скакуна. Постояв, принялись осматривать машину, задавая вполне ожидаемые вопросы. Я знал, что до сего дня никто из них даже не знал о такой машине. Их интересы лежали в сфере здоровенных тачек типа Land Cruiser, Cherokee, BMW и прочих чудовищных по размеру мастадонтов. Самурай поверг их в изрядное изумление. Пока они лазили вокруг, заглядывая под капот, под днище и в консоль, я не раз услышал словечки типа «лилипут», «болонка» и прочее. Фразы: «Решил карманную машину завести?» «На хрена тебе этот тазик?» Я лишь улыбался. Этот малыш нам понадобится, ибо снег валил, словно из пушек, уже второй день, городские службы не справлялись, и хотя трассы чистили, снега на них все равно было завались. Наконец, изучив водительское место, Слонёнок со вздохом изрёк: - Ладно, вылазь, давай, поведу. Разобраться не сложно… - Ага, счас! – с ядовитым смешком отозвался я. – Сегодня, Лёха-сан, ты жертва. Так что, милости просим на пассажирское. С его габаритами сзади он бы не поместился. Толян с Пашкой загрузились назад. Сумки были не велики. Часть сунули назад, часть Лёхе под ноги. - Ты уверен, что довезешь нас? – со страдальческой гримасой спросил Паша, завалившись на заднее сиденье. Слонёнок прихлопнул его своим сиденьем (дверей у Самурая две, но можно залезть через верх, когда полог снят, конечно), и уселся на переднее. Я закинул голову и посмотрел на Павла, зловеще улыбнувшись: - Кома меняет, Павел-сан. Считай, что в меня вселился дух Пола Уокера. Я завёл мотор. - Ну, что, господа камикадзе? Погоняем? - Мож, не надо? Пусть Слонён… - Поздно! Лёха только вылупил глаза, вовремя вцепившись в скобу сбоку. Потому что я врубил «Free» и дал по газам. Джип рванул, разбрасывая снег. За несколько минут мы пронеслись по городу, лихо объезжая застрявшие машины, и вырвались на трассу. Ах, бля! Как хорошо-то! И как хорошо быть сынком олигарха, чёрт бы его всё побрал! Чёрт бы побрал моё долбанное пижонство и пусть меня обзывают мажором, но как же я рад сейчас этому! Потому что я жал на акселератор, подпевал и знал, что ни один гаишник меня не остановит. Все знают, кому принадлежат эти номера. Я свободен! Подпеваю от души. Повернувшись, с наслаждением замечаю шокированный взгляд Слонёнка. Парни сзади вообще молча пьют коньяк, таращась на меня. Посылаю Вселенной зловещую улыбку, песня начинается сначала и теперь я уже в голос пою вместе с очаровательным транссексуалом Даной: - «Free like the river Flowing freely through infinity Free to be sure of What I am and who I need not be Free from all worries…» Нас заносит на повороте, слишком много снега. Сердито рычит мотор, Самурай легко выгребает обратно на дорогу. Лёха протягивает назад руку, забирая у Пашки плоскую бутылку с коньяком, прикладывается к ней. - Пиздец, бля… - доносится до меня его голос. Но сзади ребята уже начинают подтанцовывать. Волшебная жидкость – ***ий коньяк. По фиг! Мне алкоголь не нужен. Я и так пьян. От свободы, от классной тачки. Я снова запускаю «Free». По обоим бортам летит волнами снежное крошево. Ветер со снегом лупит в зад, подгоняя. Как же хорошо, чёрт бы его все подрал! Как же хорошо, мать его! Ещё минут пятнадцать, и вот уже и Слонёнок весело подпевает. Откровенно понтуясь, посылаю Самурая в занос. Парни радостно завывают. Джип идет юзом, пашет снежную борозду. Я знаю, мой рыцарь не подведет. Выкручиваю штурвал, давлю на акселератор. Рёв мотора и машина легко выравнивается. Дальше трасса хорошо расчищена, снова даю газ. Мощный мотор ревёт, вынося нас, прочь из снежной метели. И где-то впереди встают капризной азиатской росписью на сером небе черно-белые горы. Уже так быстро?! Сзади залихватски свистит Толян. Пашка, словно циркач, балансирует, разливая новую порцию коньяка по стаканам. Мне выдают банку с Адреналином. На хрена, блин? Но все равно пью. Надо же и мне что-то хряпнуть! - Джексон, мать твою! – вопит сзади Толян. – Когда ты научился так гонять?! Ты же всегда пиздюк был?! - Ещё раз так скажешь, побежишь следом за Самураем, сука! – выворачиваю руль, парней кидает влево. Хотите горки?! Рывок, всех кидает, Слонёнок радостно кричит, размахивая шарфом, у Пашки разливается коньяк, всё наполняет дивный аромат. Теперь мне точно придется дышать в трубочку… Если я захочу! Потому что в обложечке с моими правами лежат плотно утрамбованные еврики. Пипец, а ведь мне реально все равно. Пусть тормозят! Только не тормозят. Дураков тут нет. Уверен, мои номера уже просветились везде. И даже здешние товарищи-гаишники точно знают, чей джипик нагло прется в горы сквозь посты, даже не притормаживая. Вылетаем на перевал. Серпантин тоже заснежен и вот тут-то народ начинает уважать моего маленького японского рыцаря, ибо он упорно, спокойно, ровно прёт наверх, игнорируя снег и повороты. Уходим ещё выше. Вот и нужный указатель. Ещё немного и мы на месте. За сколько мы долетели? Не знаю, не засекал. Да и на кой ляд? И вот мы в окружении цивилизации. Всё кругом красиво и круто. На хрен нам Европа? Слева уходит вверх по могучему плечу горы канатка. Бугель тащит лыжников наверх, к вершинам мира, обещая экстрим. Неспешно рулим к отелю. Нас уже встречает Лёня, вскинув руки, в одной из которых зажата бутылка местного вина. Вокруг кипит курортная горнолыжная жизнь. Звучит музыка. Парни не зря приехали раньше. Всё готово. И гараж для тачек, и номера, и места в ресторане. Выгружаемся. Я загоняю Самурая в гараж, и от души обнимаю парней. Они обалдело таращат на меня глаза, слушая рассказы, как круто я вел тачку. Отвешиваю низкий поклон, принимая изумление, легкомысленно говорю – вопросы к коме. Это сразу отключает желание дознаться до чего-то. Мои друзья являют миру деликатность высшей пробы. Быстро завтракаем, переодеваемся, хватаем сноуборды и вперед! На доске я всегда умел кататься. Мой отец считал, что умение управляться с горными лыжами или сноубордом, является частью аристократического воспитания. И потому меня учил. Лыжи я не любил, а вот борд очень даже. Поднимаемся на площадку. Ребята уже готовы прицепится к бугелю, но я делаю им жест: «Внимание, на экран!» Говорю что-то в сотовый. Через пять минут над нами, взбивая коктейлем снежную пыль, из-за склона поднимается вертолёт. Парни дико орут от восторга. И я кричу вместе с ними. Грузимся в «стрекозу» под завистливые взгляды многотысячной толпы курортников. Нас уносит к самым вершинам. Опасно! Очень опасно! Но это так классно! Вертолёт зависает, и я первым прыгаю вниз. Направляю борд носом вниз, приземляюсь очень правильно, чётко под нужным углом и уже не думая ни о чём, несусь вниз. Ветер лихо свистит в ушах, из груди рвётся восторженный крик. Вокруг меня летит снежная пыль, изгибы склона дразнят, пугают. Не видно, что там дальше. Но я уже катался здесь. И чертовски счастлив, что снова могу. Визжа, как команчи на тропе войны, мчусь вниз. Я уже несколько лет не катался на сноуборде, но это ничего не меняет, я не разучился. Доска вибрирует с низким гулом под ногами, мышцы работают легко, правильно, ноги не забыли режима. Краем глаза замечаю кого-то из парней, кто летит рядом со мной. Скорость сумасшедшая. Невозможно даже на секунду сосредоточится на чём-то, что рядом, потому что оно тут же улетает назад. Смотрю только вперед, туда, где мой финиш. Снежная ступенька! Легко взлетаю. Маленький, но приятный трамплин. Удар! Ноги привычно пружинят, доска гудит, передавая телу вибрацию, словно мотор. Как будто и не было перерыва! Как будто я только вчера последний раз был на снежной трассе. И вот финал – большая площадка. Лузеры торопливо сторонятся, нелепо загребая лыжами, видя финиш профи. Распрямляюсь, привычно торможу, описываю круг. Следом за мной финишируют друзья. Радостно вопим, обнимая друг друга. Мне хорошо и весело. Я счастлив. Снова поднимаемся на площадку. И снова, словно Великий дракон, поднимается из-за склона вертолёт, снова уносит нас наверх. И опять мы мчимся наперегонки вниз… Мы умотались до изнеможения. Дорвались, называется. Накатались до того, что даже вечером погульванить не хотелось. Руки-ноги тряслись. Все мышцы дрожали, словно всё ещё ощущая дрожь сноуборда. В итоге мы разбрелись по номерам. И я позвонил Виктору. Только затем, чтобы сказать, что жду его в скайпе. Но прежде чем ответить на видеозвонок, я разобрал двуспальную кровать у себя за спиной, и от души повалялся на ней. Теперь хрен поймешь, спал на ней кто-то один или двое. Когда сработала связь, я полулежал в рабочем кресле на колесиках, откинувшись на спинку в одних спортивных брюках, которые сидели ниже пупка, закинув руки за голову. Судя по зеркалу, моей позе позавидовала бы любая фотомодель. Ажаров тоже оценил. Он развернулся к монитору с эдаким скучающим видом и завис на… один, два, три… четыре секунды, пока справился с собой. - Приве-е-ет, - протянул он, разглядывая меня столь откровенным взглядом, что стало не понятно: жалею я, что между нами монитор или радуюсь. - Привет, - я ленивым жестом протянул руку к стакану с джин-тоником и потянул через соломинку напиток. – Как дела? - Да всё норм, - отозвался он, явно изучая интерьер за моей спиной. – Ты в гостинице что ли? - Да, мы в ***, - ответил я. – Решили по склонам погонять, пока зима снегом балует. Обещали, что зима долгой не будет, решили время не терять. - Дело хорошее, - Виктор наполнил свой стакан виски и расположился перед экраном, не сводя жадных глаз с моего тела. – Мы тоже планируем в горы рвануть, но чуть позже, на Старый новый год. Я словно бы невзначай выпустил трубочку изо рта, и жидкость пролилась мне на грудь, стекая вниз. Я размазал капли рукой и посмотрел на него. Глаза Виктора облизали мое тело и резко переместились на кровать за моей спиной. Я чуть сдвинулся, чтобы нельзя было разглядеть, насколько она смята. Обе половины двуспального ложа были задействованы или нет? Вопрос, вопрос… - Это значит, через несколько дней? – прикинул я. – Знал бы, могли бы скооперироваться. Ажаров развел руками: - Ты же не говорил о своих планах. Хотя мог бы. Но ты так поспешно ушёл… - О, - я изобразил смущение. – Прости за тот бросок. Я как-то… Не ожидал. - Да ладно, - отмахнулся он. – Это было красиво, должен признаться. Первый раз испытал на себе. Это айкидо? - Да. - Давно занимаешься? Я прикинул: - Ну-у-у… Лет пятнадцать. - Ого, - уважительно изрек Виктор. – И какой уровень? - Второй дан. - Это много? - Ну, не слабо, - я усмехнулся. – Хотя могло бы быть и больше. Если бы посвящал всего себя. - А ты распыляешься? – хмыкнул Виктор. - Есть такое дело, - кивнул я. – Что делать, интересов много. Колесики кресла уперлись в небольшую ступеньку, которая отделяла спальное место от рабочего. Теперь кресло не двигалось и я с удовольствием задрал ноги, уперевшись босыми ступнями в край углового стола, и развернувшись к собеседнику боком. - Ноги устали до ужаса, - прокомментировал я. – Весь день катались. - Лыжи? - Сноуборд. - А я лыжник. Я вижу, ты добавил меня ВК? – с улыбкой спросил он. - А не надо было? Виктор рассмеялся: - Мне никогда не обставить тебя в вопросах! Обвел моё тело взглядом и предложил: - Может, совсем штаны снимешь? - Зачем? – безмятежно поинтересовался я, отпивая джин-тоник. - Хочу на твою попку посмотреть, - он хищно прищурился, подаваясь к монитору. - Ага, счаз! – ядовито ухмыльнулся я. – Не заслужил пока, господин Ажаров. - И чем я могу это заслужить? Ну, вот и откровенные вопросы. Сладко улыбаюсь в ответ: - Терпением, галантностью, очарованием. Или огромным великим подвигом во спасение меня, Прекрасного, - я покрутился на кресле, отталкиваясь ногой от столешницы. - А за спасения рыцаря поблагодарят? – он в свою очередь откинулся назад, закидывая руки за голову. - О, да. Моя благодарность будет щедра… В процентном соотношении к величию подвига. Он показал мне «фак», я ответил ему, хлопнув по предплечью ладонью, изобразив русское «хрен тебе!». Потом медленно облизал губы и изрек: - Зато представь, какой сладкой будет победа, если ты меня получишь… - Я все равно тебя получу. - Так уверен в себе? - Я привык добиваться своего, - он прищурился, сверкнув глазами. – Ты будешь моим. - О, я прям чувствую себя дичью, - фыркнул я. – Посмотрим, сударь мой, посмотрим. В это время распахнулась дверь и Лёхин голос рявкнул: - Джексон! На ужин шагом марш! - Так мы же ужинали? – удивился я. - Выпьем пошли, лошара! – Слонёнок исчез. Я развел руками, поворачиваясь к Виктору: - Надо идти. До встречи. - Пока, - он махнул мне рукой и я отключился. Оставшиеся дни я в сеть не выходил. Было приятно отдохнуть от инета, да и времени как-то не было. Мы постоянно где-то носились, чем-то занимались, развлекались, так что возвращаться за комп не хотелось. Пашка напугал нас до чертиков, улетев с трассы. Тогда он спускался впереди меня, и вдруг я увидел, как он кубарем катится по склону «голова-ноги». Каким-то чудом я успел затормозить и, отщелкнув крепления, помчался к нему. Парень лежал на спине, хватая воздух широко открытым ртом, лицо было залито кровью. Через минуту к нам подъехали перепуганные Лёня и Толик. К счастью, все обошлось синяками, парой ссадин и ушибленным носом. Вечером Пашка гордо демонстрировал нам свои боевые ранения, в десятый раз, описывая свои ощущения от феерического падения. Все было весело, здорово, классно. Но отдых закончился, и мы вернулись домой. Меня ждал мир бизнеса, который мне надо было познавать с нуля, учитывая, что Женька этим занимался со школы, мне предстояло наверстать не мало, хотя мама Алла и сказала, что, учитывая мою амнезию, напирать не будет. Ударить в грязь лицом не хотелось. Так что я готовился штурмовать вершины семейного бизнеса. *** Следующая наша встреча с Ажаровым была хоть и не запланированной, но вполне предсказуемой. Дело в том, что сосредоточие деловой жизни нашего города находилось в Деловом центре, который объединял в себе, прежде всего двадцативосьмиэтажную свечу самого офисного здания и небольшой комплекс двух-трехэтажных зданий, где располагались кафе, рестораны, фитнес-клуб, салоны красоты, магазины и прочее. Все это принадлежало компании «Алламир», основанной моей тетушкой – Аллой Андреевной Мироновой. Это был гигантский холдинг, объединявший в себе обширный перечень видов деятельности, в том числе и сдачу помещений в аренду. И вот в этой-то высотке, именовавшейся в народе «Факел», и базировалось большинство крупных компаний нашего не шибко великого региона. Офис «Алламира» располагался на двух последних этажах – 27-28. Арендаторам были отданы остальные этажи. Здесь же, кстати, на 26-ом находилась компания, в которой работал Лещинский. Встретились мы с Виктором уже после пятнадцатого числа. До этого общались лишь пару раз по скайпу. Мне реально было некогда. Приходилось за день перелопачивать столько информации, что к вечеру я просто отупевал и мог думать только о своей постели. Больше ни на что меня не хватало. Правда, через недельку такой жизни, мама Алла испугалась, что я себя загоню, что это вредно для моих мозгов, переживших кому, и меня стали выгонять из офиса часа в три-четыре. Я не был против. Все же, учитывая, что я так и остался недоучкой, для меня это было очень тяжело. Поэтому, я обрадовался, едва услышав приказ тетушки, и поспешил на выход. Я как раз подходил к входным дверям, когда с другой стороны спустился Ажаров. Мы оказались на крыльце одновременно. - Привет, - сказали мы хором и рассмеялись. - Работаешь здесь? – спросил Виктор. - Да. И ты, как я понимаю? - Ну, да, мой офис здесь, двадцать четвертый этаж. А у тебя? - Двадцать восьмой, - улыбнулся я в ответ. - Ого, «Алламир»? – уважительно протянул Ажаров. - Именно, - рассмеялся я. Он огляделся и снова посмотрел на меня: - Не торопишься? - Нет, я совершенно свободен. - Тогда, может быть, я угощу тебя кофе? – предложил Виктор. - С удовольствием, - кивнул я с улыбкой. Мы отправились в чудную кофейню напротив входа в Центр. Уселись за столик. Ажаров сделал заказ и меня приятно порадовал тот факт, что он прекрасно запомнил, какой кофе я люблю. Впрочем, точно такой любил Илья… Еще мне был заказан штрудель, Вите – его любимые эклеры. Заказ принесли буквально через пять минут. Мы принялись за кофе. - Кем ты работаешь? – спросил я. Ответ мне и так известен, но было бы странно, если бы Женька знал всё о человеке, с которым недавно познакомился. - У меня своя фирма, рулю помаленьку, - отозвался он. – Как говориться, дела идут, контора пишет. - Это хорошо, что дела идут. - А ты чем занимаешься? – с интересом спросил он. - О, мне пока до самостоятельности далеко, - отозвался я. – Познаю тонкости семейного бизнеса. - Семейного бизнеса? – эхом переспросил Ажаров. Прищурился. Я улыбался. В голове его быстро сложилось два и два. - Погоди… Ты, - он наставил на меня ложечку, - сын Мироновой? - Ну, не сын, племянник, но суть не меняется, - я отпил кофе, наслаждаясь прекрасным вкусом. - В ВК ты Анненков, - сообщил он. - Все верно, моя мама была сестрой Аллы Мироновой. - Ничего себе, - он усмехнулся. – Да ты просто арабский шейх. Я облизал ложечку и наклонился к нему, глядя в глаза и усмехаясь: - Что, запал потух? Не по когтям добыча? Его рука вдруг со скоростью змеи схватила мою. Запястье стиснули стальные пальцы. Он в свою очередь подался мне навстречу. - Отчего же? – тихо отозвался он. – Просто буду знать, с чем имею дело. Я хочу тебя и я добьюсь. Я слышал о тебе. Говорят, у тебя скверный характер. Но сути дела это не меняет. Ты будешь мой. - Уверен, что тебе это надо? – я скривил губы в волчьей усмешке, глядя в упор. - Уверен. - Зачем? - Потому что мой. Я тебя всю жизнь искал и не отпущу. - Вот даже как? Серьезная заявка, господин Ажаров. - А я вообще очень серьезный человек, - ответил он. На его губах была все та же мягкая улыбка, глаза светились все тем те же карим теплом, но в них появилось нечто стальное. – Я не отступаюсь. С минуту я смотрел в его карие омуты, потом протянул другую руку и провел большим пальцем по нижней губе, снимая крошку. - Кофе остывает, - сказал я. Он улыбнулся, и мы вернулись к обычной, ни к чему не обязывающей болтовне. Когда мы вышли из кофейни, он предложил: - Подвезти? - Нет, спасибо, я на своей, - закинув руку на плечо, нажал кнопку. Позади меня мрачно мигнул огнями Лексус. - Ничего себе аппарат, - качнул головой Ажаров. – Я и не знал, что есть такая модель. - Эксклюзив, - ответил я. – Что ж, до встречи, мне пора. - До встречи. *** На следующий день я пришел к Виктору в офис. Его секретарша Ирочка – Железная леди, как ее в насмешку называли ребята, с каменным выражением заявила мне, что Виктора Дмитриевича нет на месте. Но при этом ее глаза лихорадочно оббегали мой вид – эксклюзивный костюм-тройку от Армани, рубашка которого не предусматривала галстука, оставляя воротник расстегнутым ровно на две пуговички. А на манжетах, выглядывающих из-под рукавов пиджака, сверкали бриллиантовые запонки. (Помните мой фетиш?). При всей внешней простоте костюм был настолько дорогим и так сидел, что каждый проходящий невольно оборачивался на меня. На Илюше Васильеве такой прикид смотрелся бы, как на корове седло. Но вот на Женьке… Этот был как раз тот случай, когда меня сильно выручали рефлексы, так и оставшиеся жить в новом теле. Ни так двигаться, ни так стоять, ни так садиться и вставать, Илья не умел и никогда бы не научился. Здесь же аристократизм был впитан, что называется, с молоком. - Ирина, - мягко улыбнувшись, сказал я, подавая ей визитку, - думаю, для меня господин Ажаров будет на месте. Понятливая девочка кинула взгляд на карточку и сорвалась с места. Через секунду прилетела обратно, прощебетав: - Прошу вас, - и распахнула передо мной двери. Я вплыл в Витькин кабинет. - Привет. - Привет! Ирочка, нам кофе… Пока он давал указания, я уселся в кресло напротив его стола. - Чем обязан? – Виктор упал в свое кресло. - Да вот, решил заглянуть, - коварно улыбнулся я. – Подумал, не поднять ли вам аренду, сударь, учитывая ваше вчерашнее хамство. - А что? Аренду повышаете? – живо спросил он. Этот вопрос Витьку не мог не интересовать. Учитывая, что его офисы занимали полэтажа, уж не знаю, сколько точно квадратных метров, но для него повышение аренды даже на полсотни рублей за квадрат значительно увеличивало затраты. Я заверил Витьку, что добросовестным плательщикам, вроде него, повышение не грозит в этом году. Парень заметно расслабился. Ирочка впорхнула, легко балансируя тяжеленным подносом с кофейным сервизом, сноровисто расставила всё на столе и упрохнула. За кофе и светской беседой прошло часа два. Могло бы и больше, но у меня тренькнул мобильник – тетушка жаждала меня видеть у себя. Распрощавшись с Виктором и пообещав еще зайти, я ушел. После этого я стабильно два-три раза в неделю приходил к нему в офис, попить кофе и поболтать, превратив это в милую традицию. Ажаров ухаживал, деликатно и красиво, заставляя сердце замирать от сладкого предвкушения, которое с каждым днем приходилось гнать от себя все усердней. *** Работы у меня было до черта. Мама Алла была жестким руководителем, и мне приходилось соответствовать. Я вникал в каждую деталь, научился разбираться в таких вещах, о которых раньше и понятия не имел. Постоянно приходилось быть при тетушке переводчиком, так что вскоре мой английский достиг просто немыслимых высот. Совершенствовался и французский. В конце января тетушка без всякой жалости швырнула меня в воду, фигурально выражаясь, то бишь заставила самого провести нехилое совещание, на котором мне пришлось попотеть под прищуренными взглядами ее финансовых акул, следящих за каждым моим промахом. Но я вроде справился. Во всяком случае, мама Алла осталась довольна. Методы у тетушки были суровы, но с другой стороны, я быстро осваивался. Времени на походы в клуб не было. Не было даже на то, чтобы просто посидеть с моей новой компанией. Только кофе с Ажаровым, да Слонёнок пару раз выдергивал меня пообедать. Но зато я чувствовал себя живым. Настолько живым, как никогда раньше. Мне начало нравиться, что я теперь могу с легкостью разобраться в таких вещах, о которых раньше по телеку слушал, как абракадабру. Нравилось свое положение босса. Я учился управлять и людьми, начиная понимать, что мама Алла – мудрейшая женщина. Все ее сотрудники работали не за страх, а за совесть, даже не смотря на огромные зарплаты. Я думаю, найти предателя в наших рядах в принципе было невозможно. Однажды произошел весьма примечательный случай. Был у «Алламира» крупный партнер. Они должны были подписать контракт, который очень нужен «Алламиру», но те условия, что выдвигали партнеры, тетушка находила неприемлемым по нескольким пунктам. На уступки гады не шли. Однажды мама Алла беседовала с их руководителем и его правой рукой. Что да кто, не суть важно. А важно было то, что беседовали они не в кабинете, а в небольшом зале. Как-то так случилось. Мы с тетушкой шли на выход, а те топали к нашим юристам. Вот и столкнулись. Завязалась беседа. Тетушка злилась, хотя держалась безупречно, а их босс ухмылялся, пока его помощник выводил из себя тетку. Я стоял, рядом молча, ибо слова мне не давали. Глянув мельком на себя в большущее зеркало на стене, я в который раз поразился, до чего же у меня аристократичная поза. И тут увидел в зеркале взгляд теткиного соперника. Он смотрел на меня таким взглядом… Если вы гей, да еще в нашем гомофобном обществе, вы быстро научитесь вычислять такие взгляды. Еще раз, глянув из-под ресниц, я убедился, что прав. И когда наступила пауза в беседе, с едва заметной усмешкой произнес: - Странно, господин Терешко, почему вы так упорно настаиваете на этих пунктах? Возможно, есть какой-то фактор, о котором нам ничего не известно? Мы встретились глазами. Я ухмылялся фирменной анненковской ухмылкой на одну сторону, глядя на него в упор. Мужчина судорожно выдохнул. Он понял, что я ЗНАЮ. А для него это было катастрофой. Я не сводил с него тяжелого взгляда, продолжая ухмыляться. - Хорошо, - произнес он, продолжая мериться со мной глазами, - мы согласны на ваши условия. Тетушка лицо удержала, но все же кинула на меня пораженный взгляд. А потом наедине спросила: - Жень, что там произошло? ЧТО такого ты ему сказал? Я усмехнулся: - Да все просто, мам Ал, он гей. И боится, что об этом узнают. - Гей? Обалдеть просто! Никогда бы не подумала. Но ты-то как узнал?! - По глазам, мам, по глазам, - и цинично усмехнулся. – Он трахал меня глазами. Тетушка призадумалась, а потом на ее губах расплылась хищная улыбка. - А ты молодец, сынок, - протянула она. Я ответил ей такой же улыбкой.