Silence, Fuck

— Что ты сказал? Малой, ты не офигел ли так разговаривать? — нет, лучше бы Чимин не видел этот взгляд, лучше бы не наблюдал за его поведением. Он хмурил брови и смотрел как какой-то диктатор, а Чонгук — это провинившийся житель. — Опять слишком много вопросов, хён. Я сказал вполне очевидные факты. Чимин остаётся тут, и точка, — на самом деле Чон не отстаёт по позициям, сразу видно, что братья. Просто младший игриво отвечает, возможно, надеясь свести все не к скандалу, а к шутке, только вот Юнги злится всерьёз. — Вообще-то, это моя квартира. — За которую я тоже плачу, — с этим весомым аргументом тяжело спорить, и единственным выходом остается уйти от конфликта, согласившись. — Ладно, делай что хочешь, — Мин быстро разворачивается на одних пятках и так же медленно уходит в пространство комнаты. — Он обиделся. Не обращай внимание, очень эксцентричная личность, — Чонгук осматривал парня, который вжался в дверь и смотрел с испугом, как будто маленького мальчика загнали в угол. Если Чону уже привычны подобные выкидоны брата, то Чимину это вновинку. — Эй, чего стоишь, раздевайся! Младший подошёл чуть ближе и, как ни в чем не бывало, стал снимать с Чимина одежду. Он медленно расстёгивал куртку и смотрел прям в глаза, что шатен даже как-то смутился от таких действий. Пальцами достаточно нежно проводил по гладкому материалу и при этом давил миловидную ухмылку. — Спасибо, но я сам смогу, руки-ноги есть, — Чим все же снял с себя куртку, которую забрал Чонгук и повесил на вешалку. Чону вот смешно, а Паку ни капли. Зачем так себя вести, слишком подозрительно, вдруг в этом есть подтекст, или он просто стебётся на ним? — Пошли на кухню, — шатен быстро скинул с себя обувь и двинулся в сторону кухни, пытаясь не смотреть в комнату — слишком страшно. Вдруг Мин сидит там и ждёт, когда пройдёт Чимин, чтобы выстрелить в него из пистолета. Ладно, уже перебор, но все равно это пугает. Шатен присел на любимое место и смотрел на спину Чона, который что-то искал в холодильнике, по видимому, пиво. — Лучшее лекарство от грусти, особенно когда тебя бросили — выпивка, — парни все же открыли алкогольный продукт. — Чокнемся за то, чтобы эта баба пожалела, что потеряла такого хорошего человека как ты, хён! — Вздрогнем! — Вздрогнем! «Да уж, Чимин по-любому хороший человек». Обманул и Чонгука, и Юнги. Он конечно не спорит, что достаточно мерзких качеств в его характере не имеется, но из-за этой лжи все равно неудобно. Иногда даже кажется, что его раскроют, а этого он пиздец как не хочет. Он просто не сумеет найти оправданий перед ними. Чонгук присасывается к бутылке, и шатен офигевает на самом деле: он выпивает её залпом, словно стакан воды после долгой пробежки. Чим пытается поспеть и тоже делает уверенные глотки, хоть и морщится от немного мерзкого послевкусия, оседающего на кончике языка. — Ты так и не сказал, почему она тебя бросила, — Чон выпивает уже четвёртую по счёту бутылку, но Пак тоже пытается не отставать — он уже на третьей и ему откровенно хорошо. Вчера эта половина бутылки соджу вообще по мозгам не дала, возможно потому что он поел вчера. Сегодня он так и не успел перекусить, а алкоголь на голодный желудок — это просто самая настоящая бомба. Пару глотков, а тем более бутылок, и ты уже в другой реальности знакомишься с зелёными человечками или ангелочками. Вкусовые рецепторы уже давно потеряли свою функцию, иначе какого хрена пиво по вкусу как обычная вода? Он пьёт и мутными глазами посматривает на своего собеседника, которому, по всей видимости, тоже уже алкоголь запудрил мозги. — Я так и не понял, но вроде она нашла нового парня; мне уже все равно на неё, — шатен почти импровизирует насчёт данной ситуации, но вида не подаёт. Голос как-то вибрирует, даже меняется. Становится грубее и неразборчивее, так ещё и предложения скачут. — Вот шлюха! Но это хорошо, если тебе уже плевать на неё, ещё один шаг к восстановлению. — Знаешь, мне даже кажется, что я её и не любил, словно она не была реальной, — вот это уже не то, что он хотел сказать. И как выкручиваться? Извилины мозга совсем расслабились и тупо плавают в алкоголе, крича при этом: «Выкручивайся сам, у нас выходной». — В смысле? — Эмм… Я имею в виду то, что это было какое-то заблуждение. Я внушал себе, что люблю её, а сейчас мне откровенно плевать, — ну, всё, связь с мозгом потеряна, поэтому пятая точка сейчас активно мыслит. — Аааа, я тебя почти понимаю. Это ты так борешься со стрессом, психология там, все дела. — Наверно, ты прав, — шатен даже не понимает, что за фигню несёт. Тут больше работает принцип «пьяный пьяного поймёт». — Да уж, кто-то уже не в состоянии; даже не понимаю, что вы за пиздец несёте? — Юнги как-то незаметно появляется в прихожей и смотрит уже без упреков, а с проскакивающей в зрачках искрой веселья. — Ой, хён, а что это ты пришёл? — Чонгук поднимает подвыпивший взгляд на брата и совсем забывает о пиве, что находится в расслабившихся руках. — Блять! — Чимин только через какое-то время понял, что его одежда потихоньку промокает. Становится прилипающей и противной; мышцы расслабились и перестали реагировать на внешние факторы. Он медленно переводит взгляд на источник проблемы и обнаруживает наклонённое пиво в руках младшего, который просто смотрит на Юнги и ни о чем не догадывается, а точнее не догадывался. — Ой, Чимина-а, прости, — у Чонгука все в глазах плывёт, кажется, что две руки и два пива. Он пытается более быстро среагировать на ситуацию и ставит полупустую бутылку на стол, а руками размазывает алкоголь по всем штанам парня, прям возле паха. Активно трёт со всей силы, словно одежду отстирать пытается. Одну губу поджимает и смотрит на все это, что Пака аж перекашивает. Пиздец! Чим руки его перехватывает и сжимает, остановить пытается, но уж точно не в том месте, где нужно. Он чувствует как ладошка Чонгука касается его органа, хоть и через штаны, и мигом краснеет, что даже уши начали менять оттенок, хоть и выпивка уже давно окрасила все лицо в красный. Шатен поднимает взгляд на младшего, пытающегося понять, что происходит, и, спустя пару секунд, длящихся вечность, он убирает руки. И звук, который раньше был слышен как через воду, становится более четким, и оба парня все решают посмотреть на то, откуда он исходит. Этим нарушителем неловкого момента является Мин-ржуйщий-Юнги. Парень согнулся пополам и ухватился за живот. Пак ещё не видел, как этот Юнги улыбается, и ему кажется, что он единственный, кто смог увидеть эту аномалию. Улыбка мятноволосого странная, но красивая. Зубы выглядят небольшими из-за виднеющийся вдоль рта полоски дёсен. Чимину тоже захотелось смеяться вместе с ним, но есть одно но: это над ним смеются. — Фух. Хорош… — парень разгибается и пытается привести дыхание в норму. — Давно так не угарал. — Ага, не за что. Мы тебе не бесплатный цирк, — Чон пытается говорить более связанно, как трезвый, со всей серьёзностью. — Почему бесплатный? Пиво же я покупал. — Ты намекаешь на то, чтобы я тебе за него деньги отдал? — Чонгук резко встал, что Чим даже увидел, как тот со всей силой об стол ударился, но вида не подал, только кулаки сильнее сжал. — Да сиди ты, я просто пошутил. Не нужны мне твои деньги, — парень все равно выходит из-за стола, покачиваясь в разные стороны. — Я же сказал, они мне не нужны, можешь… — Понял я! Чимин, пошли, я дам тебе чистые штаны. — Да не надо, я потом переоденусь. — Пошли, возражения отклоняются, — на какое-то мгновение Чим почувствовал себя слабым. Ему слишком страшно отказывать младшему, у которого во взгляде читается «не пойдёшь сам — возьму силой». У него суровое выражение лица и до сих пор сжатые кулаки, грех не послушаться. Шатен встаёт медленно, пытаясь не задеть стол. Чон головой кивает, призывая идти за ним, а Чим как послушная собачка сзади плетётся и слова сказать не может. Пак в прошлый раз так и не сумел разглядеть комнату младшего, она по габаритам меньше, чем комната Юнги, но достаточно милая. На стенах висят какие-то фотографии, по видимому, с участием Гука, в основном он на них ещё совсем ребёнок, что даже не узнаешь. На кровати валяются подушки со стикерами из какао, над ней невнушительных размеров плакат с Джастином Бибером. Просто идиллия. Младший включает светильник и ногой прикрывает дверь в комнате, видимо, по привычке. Роется в шкафу и спустя пару минут все же находит чёрные штаны. Он пару раз осматривает их, вспоминая, когда последний раз стирал их, и стирал ли вообще, и все же вручает Чимину как какой-то приз. — У меня квартира на этаж ниже, я там могу переодеться, — на самом деле эти достаточно крупные по объёму бутылки хорошо так повлияли на его состояние. В голове все крутится, и иногда кажется, что комната словно большой корабль несётся куда-то. Тело лёгкое, словно пёрышко, а голова совсем наоборот. Он и сам не знает, что за участок мозга сейчас отвечает за его состояние. Почему какая-то крупица не даёт ему говорить бессвязную чушь и просто валяться на полу, как сумасшедшему. Хоть и ощущение, что эта крупица скоро исчезнет, как и последняя капля адекватности Чимина. — Я все же испортил твои штаны, так что бери! Не парься на счёт этого, — шатен все-таки забирает протянутую к нему одежду и садится на кровать, рядом с только что присевшим Чонгуком. Он расстёгивает штаны с ярко чувствующимся ароматом пива и пытается снять их, а Чон просто залипает на оголенные ляжки парня с виднеющимися через покров кожи мышцами. Он даже этого не осознает, ему просто нравится смотреть на это, и хрен знает, почему. Пак пытается удержать равновесие и не наебнуться, хоть и плохо получается: его штормит как в открытом море корабли. Он чувствует томное дыхание у себя на шее и вообще ничего не понимает, как будто оторвали от реальности. Штаны все же снимает и по привычке откидывает куда-то, и только потом чувствует заинтересованный взгляд. Движения получается плавные и аккуратные, Чим просто видит, как младший проходится хищным взглядом по его оголенным ногам и поднимается вверх, доходит до лица и так же смотрит в глаза. Его губы чуть приоткрыты, а в глазах сверкает блик от ночника. Взгляд заторможенный и эротичный, в какой-то мере пугающий. Пак сам перестаёт замечать, что губы тоже открыты, ведь воздух в комнате кажется слишком горячим и спёртым. Чимин ничего не делает, даже когда видит лицо младшего с каждой секундой все ближе и ближе, он вообще сейчас не в этой галактике и вообще вселенной. Чон наклоняется почти вплотную, губами еле-еле касается чужих и кладёт руку на бедро, непроизвольно оглаживая. Он пытается обхватить каждую, поочередно посасывает и проводит разгоряченным языком по нижней. Сквозь пелену мутных мыслей, под коркой сознания, он не понимает, почему Чимин не отвечает; Чимин просто в ступоре и ему кажется, что скоро на лбу будет светиться знак загрузки. — Оххх, ебать… Извините конечно. Я просто хотел предложить примирительной травки, но я, пожалуй, выйду, — Гук слышит слова брата и отрывается от губ друга (?). Он смотрит на его реакцию, что так же осталась неизменной. Чимин смотрит в его глаза, не проронив и слова, он так и не ответил ему. Только распухшие и влажные губы свидетельствуют о не совсем удавшемся поцелуе. — Прости, это было глупо, — Чон быстро поднимается с насиженного места и пытается придти в норму; он грубо трогал свои волосы, ероша их, видимо от абсурдности ситуации. — Давай просто забудем! Ничего не было. Гук как-то быстро срывается с места и выходит в не закрытую после Юна дверь. На самом деле шатен просто не в состояние мыслить трезво, он пытается оценить сложившуюся ситуацию, но это что-то из рук выходящее. Ему проще прожигать взглядом стенку и слушать бессмысленный поток слов у себя голове, не понимая их значение. Он слышит, как по двери стучат, и оборачивается. В комнату медленно заходит мятноволосый, во рту держа что-то наподобие сигареты, только намного меньше. Мин осторожно затягивается и приоткрывает балкон, пытаясь выгнать смог, присаживается рядом, пытаясь понять, куда смотрит Пак. — На, затянись, полегчает, — Юнги протягивает вперед косяк. — Я не знаю как. Никогда не пробовал. — Всё просто. Затягивайся посильнее и на какое-то время задержи в себе дым, после медленно выдыхай. — У меня аллергическая реакция на сигареты. — Так это не сигареты, это травка, — Чимин медленно забирает свёрток из чужих пальцев, и, прежде чем сделать вдох, рассматривает. Он касается распухшими губам самого конца и пытается удержать в голове инструкцию по применению от мятноволосого. В горле резко начинает щипать, как будто горло подрала стая кошек. Раздражающий дым осел где-то в горле, не давая вдохнуть. По голове резко ударила невидимая сила, абстрагируя от реальности сильнее с каждой секундой. Все стало ещё более размазанным; комната закружилась пуще прежнего. В какой-то момент было ощущение, что вырвет прям на пол, но Чимин изо всех сил пытался себя контролировать. — Первоначальные ощущения всегда такие, скоро станет лучше, — Мин забирает косяк и также затягивается с хмурым лицом, прям как профессионал. — Кстати, ты не хотел бы одеться? Пак осматривает своё тело и через какое-то время понимает, что сидит в одних боксерах. Он хватает отданные Чонгуком штаны, потому что они первые попадаются на глаза, и пытается всунуть каждую ногу в штанину, но это пиздец как сложно, почти невыполнимо. — Вставай я помогу, но не принимай это близко к сердцу, я после расслабона становлюсь добрее. — Что? Я сам справлюсь, — Чим бесится и ногами мотает как маленький ребёнок, а я итоге признает: — Ладно, я не справлюсь. — Вставай, — в голове мимолётно проносится: «У этих братьев в крови командовать». Юнги поднимается, во рту косяк держит и смотрит на Чима, как на провинившегося (у него постоянно такой взгляд), что шатену хочется выполнить любой его приказ или просьбу. Парень медленно встаёт, не упасть пытается, держится за рукав Мина, пока тот просит поднимать поочерёдно каждую ногу. Чим слушается, наблюдает за ним и почему-то улыбается. Он поднимает штаны выше и выше, это достаточно тяжело, ведь они безусловно узкие; касается в некоторых местах оголенной дермы, отдающей часть своего тепла. — Блять, что за штаны он тебе дал, — Мин пытается натянуть их на обтянутые смугловатой кожей бёдра, а Чимин сильнее сжимает его руки. Юн застегивает ширинку, а потом и пуговицу. — Спасибочки-и-и, — он пальчиками трогает мягкую щечку мятноволосого и теребит её. Парень смотрит на него как на ебанутого, но руку не отбирает. — Окей, перестань, — спустя пару секунд он и вправду отступает, руку от чужого лица отдёргивает, но продолжает создавать из пухлых губ лёгкую, почти незаметную улыбку. Пака и вправду расслабило; по всему кожному покрову проходится волна. Всё как-то замедлилось, словно мир потерял счёт времени. В мыслях все так же находится тягучая каша из непонятно откуда взявшихся слов, они просто засели в его голове и никуда не уходят. Молчание ночи давит на слух: образует какой-то гул, сливающийся в одно. Шатен даже слышит лай собаки в соседнем дворе. *** Чонгук тупо прогуливается по ночному городу. Ему захотелось на какое-то время побыть одному, в пучине собственных раздумий. Мороз с каждой минутой очищал разум, заставлял трезветь. Он почти не помнит, насколько быстро выбежал из дома. Помнит только, как в спешке чуть не сбил брата и накинул верхнюю одежду, а потом лишь просторы улиц. Лёгкий ветерок несёт за собой первый отряд новоиспечённых снежинок. Первый снег. Чон искренне надеется, что этот первый снегопад принесёт с собой что-то новое: эмоции, новости, да хоть какие-нибудь радостные вести. Может, он что-то изменит в лучшую сторону, а может, в худшую. Мы не знаем, что за секрет таят все эти явления природы. Снежинки колеблется в воздухе, танцуют свой собственный танец и падают вниз, медленно ложатся на твёрдую поверхность и тают, пока на них не ляжет ещё множество. Парень наблюдает за ними, рассматривает и, закрыв глаза, загадывает желание. Некоторые говорят, что на первый снег нужно его загадывать, вдруг сбудется. Чон уже чувствует, как на волосах тает снег, как он создаёт иллюзию тяжести, как прилипает. Ему стыдно осознавать, что он поцеловал парня, без причины, просто потому что так захотелось. Контроль просто его покинул, дал сбой в программе, ушёл и оставил одного творить, что раздумается. Нет, ему не страшно осознание его сущности, может только немного. Он только стал привыкать к совершенно другому мировоззрению, только начал. Поэтому, слишком быстро решил проверить себя. Ему в какой-то момент стало страшно, он увидел себя в глазах Чимина, и это отражение ему совершенно не понравилось. В самой глубине души он смирился с влечением к другому полу, но что-то ему все же не даёт покоя. Чонгук не будет обижаться на Пака, он и вправду забудет. Просто интуиция подвела; в какой-то момент показалось, что Чимин — это тот человек, который поможет найти себя, определиться, но увы. Просто так Чон не сдастся, он найдёт его и в следующий раз не ошибится. В кармане уже какой раз трезвонит мобильник, и Чон все же решает ответить. — Эй, дуй домой! Время вообще видел? — на том конце трубки хриплый голос и уставший вздох. — Мне похуй, завтра всё равно в школу пойдёшь. — Да, уже иду, — темноволосый все так же притаптывает крошечный слой выпавшего снега и наблюдает за оставленными после себя следами с узорами. — Ладно, не обижайся там-м, я бываю слишком грубым, — Гук слышит поменявшийся тембр голоса. — Хён, ты что-то курил или принял? — обычно Юнги извиняется после расслабона, если это можно назвать извинением. — Не важно, я тебя жду короче, — после только повешенная трубка и молчание. Темноволосый убирает телефон и медленно шагает в сторону дома. *** — Ты достаточно быстро пришёл, — Мин заходит в прихожую, пока младший пытается как можно быстрее снять с себя одежду, спать хочется безумно. — Я не так далеко был, — он вешает куртку на крючок и заходит в комнату брата, в которой находится Чимин, спокойно спящий на кровати. — Он мне все мозги выебал и спокойно лёг спать, — Юн показывает в сторону парня пальцем и как-то не важно, что это некультурно. — А ещё не советую заходить в твою комнату, все объясню завтра. Гук как-то быстро соглашается и ложится на край большой кровати, совсем легонько касаясь плеча Пака. Мин выключает свет в прихожей и ложится с другого края.