Silence, Fuck

У Чимина затекли все конечности. Голова ужасно болела, по вискам как будто всю ночь били, прям издевались и ни капли не щадили. Каждая молекула отдавала тупой болью, равномерно распределяясь по всем отделам организма. В ушах стоял еле уловимый шум, смешанный с атмосферой комнаты, виски словно сдавливало пульсирующей болью, а глаза были в таком плохом состоянии, что, возможно, ощущение сухости не покинет еще долгое время. Чиму было ужасно жарко, а штаны словно приклеились к обжигающей, чуть мокрой от пота коже. Во рту просто ужасный привкус вчерашнего алкоголя, смешанный с чем-то ещё не менее отвратным. Паку даже не хотелось его открывать, было ощущение, что все человечество и вся биосфера в целом вымрет в ближайшем радиусе от столь «приятного аромата». В желудке творилось что-то сверхъестественное; он урчал и создавал какие-то неземные звуки, похожие на беседу гуманоидов. Ему либо хотелось выпустить непереварившиеся остатки гадкого спиртного, смешавшегося с желудочным соком в унитаз, либо просто попить ледяной воды. Пытаясь хоть как-то включить мозг, который, к слову, сам не до конца понимал, что происходит, шатен сделал попытку пошевелить ногой, удостовериться в том, что тело хоть немного будет его слушаться. Не открывая глаз, он как-то слишком резко дернулся, коленкой прочувствовав что-то мягкое. Студент все же решил распахнуть глаза после того, как услышал хриплое, до боли знакомое «сука-а-а» совсем рядом. Лицо Мина находилось буквально в паре миллиметров; он слишком резко вдохнул накалённого кислорода и напрягся. Шатен почувствовал, как расслабленные до этого мышцы стали почти каменными, в меру физической активности мятноволосого. Лицо исказилось в гримасе боли, на лбу выступила еле заметная венка. Парню, по всей видимости, тоже было жарко — на кончике носа отблескивала влага, а волосы на висках и затылке слиплись от пота. — Какого хуя? Пак оглядел мутным после сна взглядом своё уставшее и немеющее в некоторых местах тело, что почти врастало в Мина. Его руки уместились на талии, а короткие ноготки впивались в мягкий свитшот. Чимин даже не заметил, как взгляд нарочно зацепился за оголенный участок молочной кожи. Нога всё ещё оставалась в очень опасной зоне, такой же, как и извергающийся вулкан. — Прости, извини, я честно случайно, — парень мигом отпрянул назад, чуть не упав на Чонгука, что так же рядом посапывал в подушку. Чимин откровенно не понимает, что происходит. — На первый раз прощаю, — Мин через боль улыбается и до сих пор держится за ушибленное место. — Даже не могу понять, за что ты так уебал моему дружку. — Я не знал, что могу по нему. Кххммм… попасть, — Пак в гудящей голове пытается установить порядок слов, что переплетаются между собой как нарушенная вереница. — То есть, ты хотел попасть по чему-то другому? Это моя благодарность? — парень поднялся с мятого покрывала и сел в удобную позу, всё так же смотря в растерянный взгляд шатена. — Нет, просто… Забей! — ему сейчас откровенно плохо, объяснять что-то вообще не хочется. Хочется только спасательную таблетку, которая быстренько бы сняла головную боль. Но сейчас Чимин может только тереть виски двумя пальцами и пытаться сосредоточиться на нужном ему обезболивающем. Квартира не его, и знать, где эти ребята держат аптечку, он не мог. Спросонья мозг работает совсем плохо. До Пака не сразу доходит: — А почему мы тут втроём спим? Там же ещё кровать есть, я помню. — Наверно потому, что ты её всю испоганил, — своей тонкой, но сильной ладонью Мин проводит по бедру и останавливается возле коленки, прижимая к себе. Он смотрит в одну точку, и Чимин чувствует себя слишком неловко. — Тебе все сказать или ты хоть что-то помнишь? — Лучше. Начни с момента, где ты мне дал тот свёрток, — парень сам не заметил, как медленно и тягуче произносились слова. — Это был косяк. Называй вещи своими именами, — Мин облизал сухие губы. — В принципе, ничего такого не было. Но ты ко мне постоянно доматывался с какой-то херней. Он похлопал по карманам любимых джинсов, пытаясь найти сигареты или хотя бы зажигалку, которые, по видимому, лежали совсем в другом месте, так как в карманах валялись лишь старые крошки или просроченные билеты из метро. Не теряя надежду, он придвинулся ближе к тумбочке, доставая из неё заветную помятую пачку. Без какого-либо энтузиазма проверил их количество и тощими пальцами вытащил одну. — Хён, я тоже буду, — Гук уже давно слушал, о чем говорят парни, но притворялся спящим. Специально дышал через рот и причмокивал распухшими после сна губами. Услышав въевшийся в сознание звук раскрывающийся пачки, он не смог пропустить это мимо. Организм сразу отреагировал на недостаток никотина, который уж слишком хочется получить с очередной выкуренной сигаретой. Внутри слишком резко стянулся невидимый корсет, что жаждет своего, а мозг лишь напоминает о когда-то пережитом удовольствии. Чон с насыщенным желанием принял завалявшуюся в пачке сигарету из чужих рук. Юнги достал зажигалку, подкуривая сначала себе, потом и брату. Табак стал загораться красным пламенем и быстро меркнуть, превращаясь в пепел. Юнги жадно вдыхал тяжёлый никотин, смакуя горький привкус на языке. Дым разлетался по всей комнате, образую серую завесу; немыслимые узоры рассеивались, оставляя после себя лишь плотный туман. На улице не было солнца, лишь тёмные облака метались по небу и отражались на окнах. — Думал, ты спишь, — Мин лишь сильнее прищуривает глаза, чтобы едкий дым не заставил их слезиться. — Так я и спал, но до того, так вы начали интереснейшие беседы, — Чон сильнее сжал фильтр губами. Выпустил сизый дым через приоткрытый рот, повернулся к брату и с легкой усмешкой спросил: — Знаешь, мне тоже стало интересно, что сделали с моей кроватью? Почему я спал тут, а не на ней? Чимин сильнее прижался к бортику кровати. Ему хочется сдохнуть от этого запаха, что слоняется по всей комнате. Напряжение так и давит на и без того раскалывающийся череп. Валяться в приступе кашля не очень хочется, поэтому он быстро встаёт с кровати, онемевшими ногами шагая в сторону окна. Инстинктивно тянется к нему руками. А потом замирает, оборачивается к парням и вспоминает правила приличия в гостях. Очень вовремя вспоминает, ага. — Можно? — он видит пару взглядов, устремлённых в его сторону, и короткий кивок о согласии. Шатен с усилием приоткрывает окно, вдыхая свежий и морозный воздух. Ветер пускает еле заметные волны, врезающиеся в бардового цвета шторы, а Пак лишь жадно им дышит. Пока он у окна, ему хорошо. — Вообще, вы и сами можете посмотреть на произведение искусства, да, Чимин? — Юнги скалится, сминая остатки недогоревшего табака. Комната находится всего в паре шагов. Студент слишком медленно её открывает. Заглядывает внутрь, придерживая руками деревянную дверь. Холодный воздух до сих пор хлыщет по вспотевшей спине, создавая контраст ощущений. Паку становится жутко стыдно, увидев кровать, что измазана табаком и мелкими кусочками какой-то дряни. На краю кровати перевёрнута пепельница. Комната пропахла зловонием и пивом. Покрывало все мокрое и мятое. — Вот поэтому я тебя сюда и не положил, хотя мог бы, — сзади на плечо ложится сильная рука, совсем каплю поглаживая напряженную спину. Мин говорит хрипло и выдыхает прям в ухо, заставляя покрыться все тело мурашками. — Ты ещё туда блеванул. — Я все уберу, обещаю, — шатен медленно разворачивается и смотрит в глаза напротив. Юнги улыбается, делает последнюю долгую зятяжку, пока красноватый огонёк не доходит до фильтра. Изо рта струится дым, который он выдыхает в потолок. Бычок нервно сминает пальцами и выкидывает в окно. — А как же. Не мне же это делать, — Мин убирает свою руку. — Я тебе с собой заверну. Вечером занесу. — Блять, как мне туда входить теперь? — Чон тушит дотлевшую сигарету о так называемую пепельницу, чем является непонятно откуда взявшаяся крышка от банки, и встаёт на ноги. Он разминает затёкшую шею и убирает назад выбившуюся часть смоляных волос. — Ногами. Ты мне обещал сегодня пойти в школу, а то заебали эти учителя звонить мне и жаловаться, что «Чонгук-щи хороший мальчик, но часто прогуливает». Чувствую себя твоей мамкой, — Мин отходит назад, пропуская брата в комнату. Чон невесомо ухмыляется его словам и заходит, осматривая её с прищуром. Он в недовольстве хмурит брови и как-то наигранно машет руками, отгоняя от себя неприятный запах, что вряд ли исчезнет ближайшие сутки, может он и драматизирует. Парень снимает с себя липнувшую футболку и кладёт на уже открытую полку, чувствуя при этом чужие взгляды. — Предупреждать надо, — Юнги ногой прикрывает дверь и последнее, что успевает увидеть Чимин, — это светлая кожа с огромным количеством выпирающих мышц. Был бы он девчонкой, то уже намочил трусики да завизжал бы так, что весь дом услышал, а так есть лишь какое-то чувства зависти, терзающее самолюбие. — Сегодня же понедельник? — Чимин задаёт себе риторический вопрос. — Сколько времени? Юнги лениво достаёт телефон из кармана широких штанов. Хрипло выдыхает засевший в лёгких воздух в ухо парню, заставляя ощутить приятное показывание где-то на мочке. — Десять утра. — Я на пару опоздал. У меня же экономика первая, она меня убьёт. Зачёт не поставит, — Юнги видит как Пак начинает нервничать, в его глазах плескается нотка страха или что-то, напоминающее его. Он несколько раз проводит короткими пальцами вдоль своего тела, пытаясь отыскать телефон. — Где он? — Ты серьёзно так переживаешь из-за этой ерунды? Пиздец. Даже я не был таким ебанутым на первом курсе, — Мин издевается, специально тянет время. Ему откровенно смешно. — Он в тумбочке. Тебя чуть на него не вырвало. Я вовремя успел убрать. Чимин подрывается с места, чуть не споткнувшись об угол дивана, и мигом подлетает к прикроватной тумбочке. В ней валяются какие-то ручки, исписанные бумаги и пачка презервативов. Пак с брезгливостью отодвигает ненужное в сторону и, порывшись в небольшой куче остального хлама, находит свой мобильник. Руки почему-то трясутся, и шатен чувствует себя каким-то психом, пытающимся найти успокоительные таблетки. Ему нужно не только головную боль после сушняка лечить, но и излишнюю нервозность. Сходил к соседу называется. На дисплее высвечиваются пропущенные от Намджуна, и Пак выдыхает, пытаясь снова научиться мыслить здраво. Привычка встречаться с другом и вместе ехать до университета никуда не делась. Парень несколько раз вытирает экран телефона, просто так, нервы успокаивает. Вчера он хотел сходить до магазина и пойти домой — спать. Но сама судьба решила поиздеваться, и он встретил Чонгука, который, как минимум, на него злится, а как максимум — ненавидит. Пак хочет податься в мужской монастырь; вчера он слишком много натворил. Перебор. Стыд так и жрет все внутренности, а Мин лишь подливает масло в огонь. Чимину кажется, что он его терпеть не может ещё с самой первой встречи. Из-за той самой сигареты, что он не смог докурить, его потревожили. Скоро не только звуки вечеринок будут слышаться в его квартирке, так каждый день еще и заливать будет, просто так, чтобы напомнить о себе и позоре Чимина. Пак испортил отношения даже с Чонгуком. Это просто финиш. Где его грамота «самого везучего человека в мире»? — Мне нужно идти, — Пак кладёт телефон в задний карман и натыкается на чужой отстранённый взгляд. В душе как-то противно от себя самого. Словно он разрушил все когда-то построенные законы и спустил их прах в водосточную трубу. Просто забыл о их существовании и решил, что может все. Мнимо наделся на свою советь — она же не должна подводить. Не должна. — Мне сегодня ко второй паре, я тебя подвезу, — парень облокачивается о подоконник, а ветер тормошит его необычного цвета волосы. — Через двадцать минут у подъезда. Я ждать не люблю, так что будь добр, — Мин натягивает на лицо довольную и озорную улыбку. Чимин хочет сказать «не нужно», но из уст выливается лишь необдуманное «хорошо».

***

Пак уже несколько раз проверяет время на телефоне, а в голове сами собой считаются секунды. Он забивает на ноющий желудок, решив, что когда-нибудь он все-таки поест, но не уточняет временные рамки этого «когда-нибудь». Чимин в спешке пытается найти подходящую одежду. Руки и ноги только через раз слушаются, а тело оставило лишь малую часть от обширного запаса сил. Все тело ослабло и мелко содрогалось. Ему плохо; хочется вырвать. Он останавливает подступающую к горлу горечь. Ему нужна таблетка. Пак холодными руками открывает кухонную полку, отодвигая какие-то ненужные продукты, и берет в руки аптечку. Глазами смиряет некоторые препараты, что уже давно потеряли срок годности, и вытаскивает какое-то обезболивающее, надеясь, что оно сможет облегчить сильную боль в голове. Чимин наливает противную воду из-под крана в стакан, запивая горькую таблетку, от которой совсем чуть-чуть немеет язык. Пак с облегчением выдыхает, облокачиваясь о стол. Время в голове все ещё продолжает напоминать о себе. Шатен хочет выкинуть встроенный секундомер. Медленными шагами он добирается до комнаты и открывает свой старенький шкаф, потертый в некоторых местах. Снимает с себя потную одежду вместе с обтягивающими джинсами Чонгука. Девятнадцать минут прошло. Шатен наваливается на подъездную дверь, что та со скрипом отрывается, ударяясь о положенный кем-то в стороне камень. — Ты успел, — Мин смотрит на часы, которых раньше Пак не замечал на его тонких запястьях, — запрыгивай. Студент медленно, не беспокоясь, что без него уедут, спускается с лестницы. Спокойно ступает по мокрому асфальту с растаявшим снегом, что мелкими и грязными кусками лежит где-то возле бордюра. Парень поглубже вдыхает морозного воздуха и залезает в знакомую машину, в которой пахнет бензином и парфюмом. Так ещё и какая-то жуткая игрушка, повешенная на лобовое стекло, источает приторный сладкий аромат, пробирающийся в самую глубь лёгких и оседающий на слизистой. Шатена жутко мутит от этой зловонии, и он приоткрывает окно, получая по лицу новым порывом ветра. — Выглядишь как-то не очень, — словно констатирует факт. — Ты чего так жутко побледнел? — мятноволосый иногда подглядывает в сторону Чимина, пялившегося то в окно, то на плавные движения рук соседа, управлявшегося с машиной. — Я вчера натворил много всякого дерьма, а ты у меня спрашиваешь «почему я так побледнел»? Мне до сих пор плохо от того косяка, смешанного с хуй знает каким количеством пива, — Пак протягивает трясущиеся руки вперёд, как бы доказывая правдивость своих слов. — Мне просто хреново. Извини. Юнги роется у себя в сумке и шуршит учебниками, которые немного рвутся — их треск слышится слишком отчётливо. Спустя пару секунд он достаёт термос и протягивает в сторону ничего непонимающего парня. Пак берет в руки золотистый предмет с отражающимся бликом и смотрит на серьезное лицо соседа. — Это чай с сахаром. — И?.. Я не хочу, спасибо, — Пак вертит головой в разные стороны. — Ты не понял. Тебе полегчает, уж поверь. Я не первый раз пробовал травку и не всегда все так ахуенно проходит. Мне было и хуже, чем тебе, — Мин чешет подбородок и заводит машину, всматриваясь то в заднее, то в переднее стекло. — Пей! Пак напряжённо открывает крышку, чуть ли не обжигаясь горячим дымом, струящимся из сосуда. Пару раз пытается подступиться к напитку, что вроде как должен облегчить его плохое самочувствие. Он отпивает, и его совсем не заботит жжение и горящая адским пламенем полость рта. Сладкое послевкусие приятно оседает на обожженном языке. Чимину уже становится лучше, или это просто самообман. За окном всё серое, блеклое. Огромные лужи тянутся по проезжей части, а грязные снежные сугробы тают у всех на глазах. Деревья стоят голые, лишь пара листьев держатся за их тончайшие ветви. Ветер качает их верхушки из стороны в сторону, заставляя прогибаться под заданным им маршрутом. Мелкая замороженная трава теряет свою изначальную яркую окраску, окунаясь в бледно-жёлтые оттенки. В окнах отражаются мимо проплывающие угрюмые облака; пытающиеся закрыть собой всё небесное пространство. Юнги останавливается возле входа в здание и смотрит как-то по новому; без глупой агрессии, а наоборот, с каплей человеческих эмоций. — Можем выходить, — студент вытаскивает ключ из сцепления и плавно проводит длинными пальцами по кожаному рулю, стирая почти незаметные пылинки. Ленивым взглядом осматривает салон автомобиля и забирает с заднего сиденья кинутую в спешке пачку сигарет. — Вот теперь точно, — Мин не спеша поворачивает ручку, надавливая на дверцу машины. — Постой, — Чимин хватается за его руку, пальцами сжимая участок куртки. Юнги с каким-то испугом переводит на него растерянный взгляд, глазами задавая немой вопрос. — Просто хотел поблагодарить… За чай. И вправду стало как-то легче. Мин ничего не сказал, лишь коротко кивнул и выдавил из себя что-то напоминающее улыбку. Кругом как обычно толпились студенты. Множество голосов создавало сплошной гул, который вряд ли можно было бы разобрать. Большинство из них даже не застегивалось. Они быстро накидывали осенние куртки на плечи и мчались на улицу, за пополнением количества выкуренных за день сигарет. Девушки сильнее прижимали к себе тонкие шарфы разных оттенков, обсуждая либо свои проблемы, либо проблемы других, не присутствующих с ними однокурсниц. Просто сплетничая у всех на глазах, — какая мерзость. Юнги посильнее стукнул дверцу машины, плотно её закрывая. Прислонился к полированному капоту, переводя на него часть незначительно веса. Его руки метнулись в просторные карманы, снова доставая неизменную пачку. Он как-то резко сдернул с упаковки ненужную обёртку и покрасневшими от лёгкого мороза руками достал две сигареты, одну из которых вставил в сухие и потрескавшиеся губы. Крошечный огонёк колебался в разные стороны, иногда просто исчезая с новым дуновением. Мин чертыхался себе под нос и с каждым разом сильнее чиркал по нагревшемуся металлическому колёсику, пока кончик сигареты не окрасился в пылающие цветовые гаммы. Его руки, плотно сжимающие вторую сигарету, ещё сильнее покраснели, но не утратили былую привлекательность. Юнги с серьёзным лицом смотрел куда-то вдаль, вдыхая тяжёлый дым. Чимин только через несколько секунд смог заметить, за кого зацепился его пристальный взгляд. В небольшом сборище пышногрудых девиц, стояла та самая, что вроде как является его девушкой. Она как и все что-то бурно обсуждала с подругами-знакомыми, пока её взор не припечатался к мобильнику. Сохи крутила головой в разные стороны, до тех пор, пока не улыбнулась слишком лукаво, и развратной походкой не двинулась в их сторону. Её длинные волосы мигом метнулись назад, а непослушные локоны торчали в разные стороны. Каблуки стучали так сильно, что можно было услышать за несколько квадратных километров. — Привет, оппа, — Сохи прижалась к груди парня, который отдал ей ту самую оставленную сигарету. Девушка ему мило улыбнулась. Чимин хотел было попрощаться, не смотреть же ему, что эта пара будет делать дальше. Кто знает, что у этих звёзд универа на уме. Ради привлечения внимания люди могут сделать многое, и не всегда такие поступки являются хорошими или полезными. В основном это что-либо абсурдное. Все любят зрелище для обсуждения. Эта дама смерила его черствым взглядом. Посмотрела как на старую жвачку, что прилипла к её недавно купленным лоферам исключительно из новой коллекции. Она забрала сигарету изо рта Мина, отходя чуть дальше. Своими чересчур пухлыми губами она припала к чужим, сразу затягивая в дотошный поцелуй. От этой картины к горлу подступила казалось забытая тошнота. Просто Паку не очень-то и хотелось проблеваться на её идеально вычищенные туфли у всех на виду. Некоторые и так искоса поглядывают в их сторону и о чем-то перешептываются. Не нравится это Чимину.