Silence, Fuck

Юнги просыпается от звонка телефона, который практически разрезает голову своей назойливой мелодией. Он шипит и тянется к тумбочке, чтобы достать тревожащий его предмет. Схватив мобильник, он медленно подносит его к уху, перед этим сделав громкость чуть тише; каждый звук ударяется о черепушку и приносит неимоверное количество боли. Гребанное похмелье. — Да...а, вы кто? — хрипит в трубку Юнги. — Здравствуйте, Вас беспокоят из больницы Аджу, к нам ночью поступил пациент в тяжелом состоянии. Нам передали его телефон, и мы нашли Ваш номер в экстренных контактах. Не могли бы Вы заехать в больницу? Сердце Юнги пропускает несколько ударов, а пульс ещё сильнее бьёт по мозгам, так, что голова начинает кружиться. Он скидывает с себя тяжелое одеяло и сломя голову бежит в комнату брата. Мин останавливается возле входа, вдыхает как можно больше кислорода для успокоения, которое так и не приходит, и осторожно заходит. В комнате никого — лишь мятая постель и гнетущая пустота, что забирается прямо под кожу. — Я скоро подъеду. Юнги сбрасывает звонок и затуманенным взглядом ещё раз обводит комнату, словно надеется, что Чонгук вот-вот откуда-нибудь появится. Ведь он мог это сделать специально, чтобы проучить хёна. Но не через минуту, не через две его нет. Все та же пустая комната и тишина. В спешке Юн бегает по квартире и надевает всё, что попадается на глаза. Сейчас совершенно пофиг, как он будет выглядеть и что на него подумают, главное — поскорее добраться до больницы и... и не узнать в пострадавшем Чонгука. Мин слепо внушает себе, что брат остался на ночевке у друзей. Хоть у него их немного, но есть же; только телефон... как он мог оказаться в больнице? Глупо верить в придуманное у себя в голове, но это лучше, чем суровая реальность, что бьёт ногой под дых и заставляет одуматься. Если не живёшь по её правилам, то в любой момент она может скинуть тебя на дно, а там только два пути: останешься на дне до конца или все же выберешься, но не сумеешь больше ослушаться. И Мин теряется в догадках: застрял ли он навсегда или ещё сможет выбраться. Юнги ещё раз бьёт себя по голове и ругает за беспечность. Он виноват, что Чонгук в больнице; это его вина. Мин залезает в машину, замечая, что зеркальце, в которое постоянно смотрелась Сохи, все ещё открыто. Он поднимает взгляд вверх и смотрит на себя: глаза красные с лопнувшими внутри венками, опухшее лицо, а волосы, он даже не успел их расчесать, поэтому они убого торчат в разные стороны. Плевать. Разве это имеет сейчас значение? Мин со всей силы ударяет по ненавистному объекту так, что зеркальце закрывается, ударяясь о твёрдую поверхность, что даже треск касается его ушей. Разбитое зеркало — плохая примета. Но он поменяет стекло на новое: оно не будет пропитано чужой энергетикой, что заставляет нервы предельно накалится, как заряженные электричеством провода; оно будет другое, и мир в нем будет другим, более красивым. Парень заводит машину и пытается сосредоточится на вождении. Голова до сих пор нещадно болит и кружится, словно температура возрастает до предела, а потом резко понижается до минимума. Он откладывает все посторонние чувства назад и втыкается взглядом на проезжую часть. Мин совсем забывает о полицейских, которые могут остановить и выписать штраф, ведь он не соблюдает правила, нажимая на газ. Руки трясутся и сжимают руль, парень словно околдованный смотрит вдаль, почти теряясь в прострации. За окном люди, машины, деревья, но все это быстро ускользает из поля зрения; остаётся лишь дорога, которая длится как бесконечность, отсчитывая секунды до прибытия. Глаза Мина болят, ведь забыть, как моргать — это нормально? Мин теряется в себе и почти на автомате следует заданному маршруту. Впереди знакомая больница и неминуемая горечь. Мятноволосый припарковался рядом с входом и вылез на свежий воздух, который охлаждает больше, чем мятная жвачка. Внутри все органы сжимаются, создавая неприятный ком. Мин осматривает достаточно обширное знание и собирается с духом. В больнице тепло до удушения, и щеки вновь начинают пылать, а нос чует противный запах медикаментов. Юнги замечает регистратуру и подбегает к ней. — Здравствуйте, мне позвонили сегодня, сказали, что мой брат попал в больницу, — проговаривает Мин, стараясь не дышать на работницу, чтобы та не учуяла мерзкий запах перегара. — Здравствуйте, меня предупредили о Вашем везите. Пройдите в палату 205, она на втором этаже, там Вас, — парень срывается с места и бежит к лестнице, — ожидает доктор Чхве, — договаривает она. Дыхалка уже не та, но Мин упорно старается игнорировать резкую боль в боку, пока перешагивает несколько ступеней подряд. Он хватается за перила, чтобы как можно быстрее добраться. Второй этаж кишит людьми, множество из них выходят из палат и гуляют по этажу, не замечая, что мешают друг другу. Мин оглядывается по сторонам в поисках палаты, в глазах немного плывёт, но это лишь на время. Он пару раз моргает, наконец замечая дверь, которая укажет верное направление. Обходя пациентов, Юнги подходит к палате 200, буквально напротив палата 205. Он собирает все свою силу в кулак и пару раз стучит. За дверью слышатся шаги, после которых дверь открывается, и из неё показывается голова доктора, что в недоумении вперяет взгляд в Юнги. — Здравствуйте, я Мин Юнги. Вы мне звонили насчёт моего брата, — Мин нервничает и чувствует, как ладони потеют. — Да, точно, можете проходить, — мужчина полностью отворяет дверь, приглашая парня зайти. Мин боится, правда; видеть брата неизвестно в каком состоянии — это чертовски пугает. Сердце сильнее стучит в груди, и кровь словно застыла в одном направлении. Тело пробирает ознобом, отчего начинает потряхивать. Парень медленно заходит в палату, сразу врезаясь взглядом в родное лицо, что усыпано множеством ссадин. Кожа слишком бледная и совсем не кажется здоровой. Пару пластырей прикрывают бровь, и Юнги думает, что под ними какие-то глубокие раны. — Как мне к Вам обращаться? — доктор подходит чуть ближе и наклоняется в сторону прибывшего. Юнги отходит от оцепенения и переводит растерянный взгляд на врача, прокручивая вопрос заново, словно на повторе. — Можно просто Юнги, я двоюродный брат Чонгука, — голос ужасно хрипит, и Мин пару раз прокашливается. — Итак, Юнги, Вы принесли документы? — врач садится на стул и продолжает смотреть. — Да, конечно, — парень открывает сумку, которую еле как успел прихватить с собой, и дрожащими руками вытаскивает папку. — Вот, держите. Мужчина забирает папку. Медленно открыв её, он вытаскивает документы по одному, записывая что-то у себя на бумагах. — Он в очень плохом состоянии? Что произошло? — Мин замечает стул, что бездельно стоит в углу палаты, и пододвигает к койке. Он плавно садится на него, продолжая неотрывно смотреть на лицо, что по прежнему остаётся каменным. Парень легонько проводит ладошкой по проводу, что на конце безбожно впивается в руку Чонгука. — Состояние стабильное, сейчас он находится в кратковременной коме; с помощью неё организм восстанавливает потерянную энергию, — врач продолжает что-то записывать. — Думаю, произошла какая-то драка, ведь на теле осталось множество синяков и ушибов. На одном ребре трещина, но она не будет давать о себе знать, конечно, если только он не будет напрягаться. — В каком смысле драка? Он обещал, что перестанет ввязываться в это! — как на автомате выпаливает Мин. — Это я уже не знаю. Вы будите обращаться в полицию? — Да, как только Чонгук очнётся, — Мин осторожно коснулся холодной руки брата, надеясь, что от малейшего прикосновения он придёт в себя, но, увы, чуда не происходит, и Юнги одёргивает ладошку, словно от раскалённого металла. — А родители его подъедут? — доктор повернул голову в сторону, чтобы лучше было слышно. — Мы живём вдвоём, поэтому его родителям лучше не знать, — Мин понизил тембр голоса, говоря на грани слышимости. — Когда очнётся, сам решит, рассказать или нет. — Ваше дело. Если что, мы вам позвоним как он придёт в себя, а так можете оставаться тут, — доктор взял документы и вышел, оставив дверь открытой. — Кто тебя так? — Мин наклонился чуть ближе. — Я же говорил остаться; вечно ты меня не слушаешь, — Юнги осторожно поправил одеяло, что сползло вбок, и кинул беглый взгляд на лицо брата. — Ты же не против, если я пойду домой? Я себя нехорошо чувствую, но я приду, обещаю, — парень поднялся со стула, что противно скрипнул, и направился к выходу. Он ухватился руками за дверь и с горечью посмотрел на Чонгука. *** В квартире как-то душно, даже открытое настежь окно не помогает избавится от жара. Юнги сидит в своей комнате и пялится в невключенный телевизор. В голове какая-то пустота, что не позволяет задуматься о чем-либо. Мин с трудом встаёт с незаправленной кровати и словно амёба ползёт в сторону кухни. Он медленно передвигает ногами, как будто по велению высших сил у него забрали большую часть энергии. В холодильнике как всегда пусто на наличие еды, а алкоголя вполне достаточно, поэтому парень спокойно берет в руки банку пива и так же медленно ползёт обратно. Все кажется таким спокойным, что Мин позволяет себе расслабиться. Проблемы, как едкий ком, сидят внутри, но сил переосмысливать их совсем нет, поэтому он резко срывает крышку и видит, как маленькие капельки обрызгивают руку. Парень делает сразу несколько глотков и чувствует, как алкоголь ползёт к желудку. Мин позволяет себе откинуться назад и прикрыть глаза, может, хоть сон на время спасёт его от всего дерьма, но не тут-то было. По всей квартире проходится едкий звук, оповещая о прибывшем человеке, и Мин в открытую материться на всю квартиру, ибо нехуй его отвлекать от пребывания в радужном мире сновидений. Несмотря на это, Юнги все же поднимается и чувствует, как голова снова начитает болеть. По двери уже в открытую стучат, и Мин быстрее добирается до прихожей. Он открывает дверь и жалеет, что не посмотрел в глазок. — Ты вообще видел время? В университет не собираешься? — Чимин сам не знает, зачем все это спрашивает, и как только видит укоризненный взгляд — сразу замолкает. — И ты думаешь, я буду тебя сейчас слушать? — Мин облокачивается о дверь. — Делай что хочешь, мне наплевать, — шатен бросает пакет в паре сантиметров от себя и добавляет: — На. Постирано и отглажено; всё в лучшем виде. — Думаю, мне не за что говорить тебе спасибо. Ты же это сделал не по собственной воли, — Мин усмехается с недовольного лица и продолжает наблюдать за реакцией недо-соседа. — Я не удивлён, — Чимин говорит тихо и осторожно озирается по сторонам. — А где Чонгук? Он все ещё спит? Пак смотрит так жалобно, что Юнги становится не по себе. Вроде, рассказать можно, или даже нужно в какой-то мере, но это расстроит его сейчас. Хотя, с каких это пор он начал заботится о чьих-то чувствах? Сам спросил, значит, чисто теоретически, на ментальном уровне, он должен был быть готов к услышанному. Юнги не волнует, что это не так. — Он в больнице, — Мин говорит спокойно, без лишних эмоций. — В смысле? Что случилось? — глаза парня загораются, и прежняя тусклость пропадает. Видимо, он серьёзно озадачен этим. — Драка. Сам не знаю, как он на это нарвался. Я, блять, ему говорил никуда не ходить, прям как чувствовал. Теперь это и на моей совести, — Мин злится и кулаки сжимает, что аж костяшки бледнеть начинают. — Юнги, — Пак осторожно тянется к парню, чтобы хоть как-то прибодрить, но мятноволосый отходит на безопасное расстояние. — Просто оставь меня одного, — Мин разрывает неустойчивую связь прямо на корню. — Не очень-то хотел оставаться с тобой. Я все равно на пару опаздываю, — Чимин чувствует дикое напряжение и решает побыстрее свалить. Он разворачивается на пятках и выходит из квартиры. — Эй, погоди, в какой хоть больнице? — Я тебе на почту скину адрес, — Юнги захлопывает дверь и безжизненно ползёт к кровати.