Два отброса

      Парень шёл по улицам этого проклятого городишки, наблюдая за тем как, люди с пустыми глазами серых будних дней шли на работу. Он же знал, что в этой помойке никогда ничего не изменится, всё останется таким же. Город — который переполнен ненавистью, отчаяньем, горечью и помоями. В принципе, в этом виноват не город, а люди, которые живут и портят планету своим отвратительным характером.              — Писец, — сказал парень, опираясь об стену своей зелёной в жёлтую полоску кофтой. Достав сигарету, он зажёг её и нервно стал курить в сторонке. Вдохнув в себя этот чёртов дым, он сразу его выпустил. Это уже двадцатая сигарета за этот день, ему везёт, что ему можно не наблюдать за своим здоровьем. — Как же это хреново вспоминать эту девушку.              Фриск Дримурр — это существо преследует его каждую ночь. Вспоминая те дни когда они были вместе, он всё больше свирепел и превращался в демона. Всё бы ничего, но эта сука ещё и стала встречаться с Свалкой. Он думал, что они будут любить друг друга до конца своей жизни, что всё будет идеально, но эта тварь всё испортила. Она разбила его сказав «Прости, но ты слишком жестокий. Мне кажется, что если мы продолжим, то ты не исправишься». Это было ужасно больно. Он делал всё ради неё, даже терпел эту помойку, но она как шлюха бросила его и ушла к другому. Тогда он не спал около трёх месяцев, не ел около двух недель, не пил два дня. Он был полностью сломан тогда. Но теперь он по настоящему чувствует. Чувствует демонов внутри себя, которые вот-вот и вырвутся наружу, разрушая всё подряд.              Он даже не заметил, как пришёл в какой-то парк, где увидел такую картину. Фриск целовалась с каким-то парнем, даже не зная, что она опять причиняет боль, но уже не одному Чаре, а ещё и Помойке.              В какой-то степени ему стало немного жалко Комика, но он уже не раз говорил тому, что встречаться с Фриск — это тоже самое, что быть одиноким и разбитым. Но каждый раз этот пидорас говорил, что Фриск правильно сделала, что бросила его — из-за этого хотелось врезать этому мусору посильнее, но он держался. Сам того не зная зачем, он держался, в последний раз когда он думал об этом, то сразу смеялся.              — Чтобы мне нравился этот Кусок Отброса? Это же смешно! — он рвал волосы, схватившись за голову, смеялся как псих. Ему было больно, но не физически, а скорей всего духовно. Он знал, что эта Помойка никогда его не полюбит, он знает, что Санс чувствует к нему… Ненависть. — Ублюдок, какого чёрта я в тебя влюбился! Сука, убей меня, растопчи, преврати в пыль, ударь между ног, а потом вонзи кость мне в череп! Сделай всё, что тебе угодно, но убей меня! — он уже сходил с ума. Он бился об стенку, он ненавидел себя и хотел сдохнуть хотя бы так.              С тех пор прошло два месяца. После того, он не мог спокойно общаться с Помойкой, ну или просто общаться. Но этот день был исключением.              Он сразу, не задумываясь, побежал к Сансу. Добежав до контейнера для мусора, перед тем как его открыть, он сначала подумал «Может не стоит? Вроде бы и хочется сказать, что Фриск шлюха недоделанная, но я не хочу причинять ему боль. Блядь! Ну почему так трудно любить своего врага, на которого тебе было откровенно наплевать?! Так успокойся, Чара, ты же мужик! Ты должен терпеть всё это дерьмо и спокойно посылать это дерьмо на три весёлых буквы в лес». Когда он открыл контейнер, то там никого не было.              — Неужели этот Хлам наконец пошёл туда? — он посмотрел на дом, в котором жили братья скелеты. — Тварь! Знает, что я не могу заходить в его чёртов дом с того момента! Всегда так! Хочешь сказать правду, но при этом боишься расстроить! Как будто он знал, что я припрусь сюда из-за него! — он бил контейнер кулаком, проклиная Комика.              — Вау! Ты припёрся сюда только для того чтобы поговорить со мной! Знаешь это прогресс! — его прервал старший скелет. Эта чёртова фальшивая улыбка опять красовалась на его морде. — Чего надо было? Если пришёл чтобы бесить меня, то я сразу скажу тебе кое-что, — скелет приблизился к парню и потянул его на себя. — Иди в задницу…              Чара любил издеваться над скелетом, но самое любимое издевательство было — его рост. Скелет был низким, казалось, что ему где-то около двенадцати лет. Чаре он достигал до живота, что бесило старшего. Но когда Чара влюбился в этого Отброса, то умилялся этой милотой. Ему не шла злость, не шла грусть, не шло всё, так как, на него можно смотреть и умиляться.              — Я просто скажу, что твоя девушка шлюха, а потом уйду, — он уже собрался уходить, но один скелет не позволял это сделать. Недовольно закатив глаза и цокнув, он сел на корточки и стал ниже Санса. — Что тебе ещё надо? Или я сделал опять что-то не то?              Скелет смотрел в глаза, которые были наполнены кровью. Это чучело плакало? Да, он один раз рыдал смеясь, понимая, какая жизнь говно и что все люди в этом мире всего-лишь мусор. Скелет не понимал тех слёз, что пролил Чара, но понимал, что он тогда ржал, как безумец.              Санс уже давно понял, что глаза цвета алых роз не умеют плакать без смеха джокера. У Чары давно сломана психика из-за этого скелету иногда становилось интересно, какого быть психом? Он спрашивал Фриск, но та сразу уходила от темы. Сансу хотелось узнать Чару немного поближе, возможно они могли бы забыть обо всём случившимся и стать… друзьями? Но Чара никогда не забудет это всё, он никогда не простит… До сих пор считает, что его судили нечестно.              — Слушай, я понимаю, что ты меня ненавидишь, но давай поговорим? — и тут Чаре пришла замечательная идея.              — Слушай, твои тапки идеально подходят тебе. Хм… У тебя была групповуха с тапками и курткой? — Санс уже хотел вырвать язык этому проклятому извращенцу, но он держал себя в руках. Вроде они договаривались, что не будет никакого стёба и плоских шуточек, но похоже договор давно был разорван.              — Просто в последнее время я стал меньше слышать крики, недовольные фырканья и конечно же видеть этот злой и проклинающий всех взгляд. Неужели ты стал больше предпочитать одиноКОСТЬ? — он подмигнул и уже ожидал возмущение, но они не последовали.              — Санс… — о боже наступил конец света, он произнёс его имя! Берите подушки и немедленно в бункер! — Можешь просто прекратить существовать? Кстати я повторюсь, твоя девушка шлюха. Можешь верить — можешь нет, — он сразу изменил настроение и не смотря на Санса ушёл.              Санс же смотрел ему в след, не понимая, почему он свалил. Может это из-за того, что теперь Санс встречается с Фриск, а Чара мучается в вечной агонии? Как бы то не было, он уже давно заметил, что с Чарой что-то не так. Он вёл себя странно, как-то нет так, будто что-то из него вырвали и растоптали, разбив на сотни частей. Виновата ли в этом Фриск или произошло что-то совсем иное? Санс так и не понял, что случилось с этим придурком.              — Хэй, Помойка! — внезапно Чара вернулся, но уже более серьёзный и к чему-то подготовленный. — Я должен тебе кое-что сказать, но знай, что если ты посмеёшься или как-то не так отреагируешь, то… — он сделал паузу. Посмотрев вниз на Санса, он продолжил, но уже с более грубой интонацией — Я тебе обещаю, что вечный геноцид будет тебе обеспечен.              Санс тут же хотел что-то сказать, но его прервал поцелуй в губы. Сначала он не понял, что происходит, но потом понял. Чара нежно проводил своим языком по немного острым зубам Санса. Правая рука Чары находилась на нижнем позвонке скелета, а другая на скуле. Немного подумав Санс ответил ему. Их языки сплетались в нежном танце, который так и поражал зрителей своей грациозностью и изяществом.              Чара отстранился и смотрел Сансу прямо в глазницы, наблюдая за его эмоциями. Он был покрыт голубым румянцем, который уже нравился Чаре. Если честно признаться, то ему нравится в этом скелете всё.              — Я люблю тебя, Санс. Конечно ты посчитаешь, что я полностью сошёл с ума, но я серьёзно. Я такая же помойка, которая нуждается в чьей-то любви и хочет добиться чего-то кроме постоянного удара в спину. И я хотел бы кое-что знать. Ты будешь моей свалкой в этом мире отбросов?              -… — ответа не последовало. Буквально через три минуты Санс ожил, а потом просто ушёл.              Чара остался один. Теперь ему предстоит очередная ночь без сна, которая уже обернётся для него суицидом. Он впервые заплачет без смеха. И наконец он полностью поймёт, что мир — это такой хлам, в котором много другого мусора, а самой главной свалкой этих помой являются Санс и он…