За зелёными стенами

В воздухе веяло весной, лиственные деревья пробуждались от зимней спячки, казалось, если прислушаться, можно услышать ток жизненных соков в их стволах. Из-под земли пробилась первая тонкая ярко-зелёная травка и первоцветы распустили свои бутоны. По нежной поросли вальяжно и тяжело прыгали с места на место большие жирные кролики. Элон выпустил погулять первую партию. Он подумывал расширить территорию своего дома глубже в лес и заняться разведением птиц, но в свете последних событий делать это здесь ему уже не хотелось. Община неторопливо плывущая во времени, не изменяющая своим традициям веками, вдруг пришла в движение, будто пчёлы проснулись в своём улье и развели бурную деятельность. Но произошло это под воздействием внешних факторов. Три недели назад к ним пришли люди из внешнего мира, вооружённые до зубов, чего-то требующие. Эйзел, вернувшийся буквально за несколько часов до появления чужаков, покончил с собой на кладбище. Его отец, казалось, даже не обратил на это внимания, у него и без того образовалось немало проблем. Чужаки из большого мира называли себя представителями Департамента по защите прав омег и ещё какого-то Управления. В этом месте это звучало как абракадабра. Было смешно видеть их полную уверенность в своей правоте, силе и неприкосновенности. Элон думал, что Эйбрэм прикажет своим парням изрешетить этих «представителей» и закопать где-нибудь в лесу, а может, устроит волчью охоту с ними в качестве приманок. Но тот ничего с ними не сделал и даже позволил шнырять по общине, где тем хотелось и выискивать, что им было нужно. Видать, крепко сели его загонщики в этот раз. Впрочем, это было не его дело, он и раньше никогда не вникал в дела Большого дома. Чужаки прошлись по домам и увели с собой нескольких омег, почти все были из последней привезённой партии, не было среди них только тех двоих, что отправились прямиком в гарем Эйбрэма. И вот они вернулись снова, потрясая какими-то бумагами, требуя освобождения всех похищенных омег. За эти три недели, что их не было, фундамент общины будто пошатнулся. Не было ясности в происходящем и не было уверенности в завтрашнем дне. Большой дом лихорадило, до остальных доносились лишь отголоски происходящих там жарких споров. Харан оказался, наверное, хитрее и умнее всех, просчитав ситуацию и увидев наперёд все перспективы, он просто однажды погрузил вещи в свой старый фургон, взял Эрина и их маленького омежку и уехал. Только спустя день стало понятно, что остальных своих детей он каким-то образом умудрился вывезти ещё раньше, хотя, это могли сделать и двое его старших сыновей. Одновременно с ними пропал и один из сыновей Эйзела — молодой альфа Майкл. Это положило начало целой череде побегов, причём бежала в основном верхушка, будто крысы при разливе реки. Им явно было известно гораздо больше, чем они удосуживались донести до обычных жителей общины. А у его любимого мальчика этой зимой появилась своя маленькая тайна, которая заставляла его улыбаться и тайком гладить живот, когда он думал, что Элон не видит. Мужчина старался делать вид, что и правда ничего не замечает, хоть и посмеивался в кулак, он ведь всё давно почувствовал, только ждал, когда Ади сам расскажет. На этот раз представители омежьего Департамента обходили все дома без исключения и беседовали с каждым омегой. Времени это заняло много и им пришлось разбить лагерь у стен общины. Они жили в больших вездеходных машинах под охраной других вооружённых чужаков. Прошла ещё неделя прежде чем они добрались и до дома Элона. Ближе к вечеру в их дверь постучал высокий, представительного вида бета с очень серьёзным лицом и прямоугольным куском толстого пластика в руках. — Вечер добрый. Я представитель… — Да-да, — оборвал его Элон. — Чего надо-то? — Кхм… я хотел бы переговорить с вашим омегой. Ведь у вас есть омега? Адина, если я не ошибаюсь. Повисла пауза, во время которой Элон решал выставить ли незнакомца пинком под зад или всё-таки позвать Ади. Как уже выяснилось, препятствование этим чопорным особам грозило некоторыми мелкими неприятностями и стычками с теми, кто их охраняет. К тому же, Элону уже было немного известно о том, что они предлагают омегам и были кое-какие мысли по этому поводу. — Сейчас позову, — буркнул мужчина, одарив бету своим тяжёлым взглядом. Сам Адина тоже не горел желанием беседовать с людьми из большого мира. Ему некуда было возвращаться. Его не похищали, собственный отец продал его как какую-то вещь, а папа наверняка давно умер. Его дом теперь был здесь, рядом с Элоном. Но альфа всё же уговорил его выслушать бету, привёл в дом и шепнул, что будет рядом. Они расположились за столом, кусок пластика в руках беты засветился и он положил его перед собой. Бета представился как Генри и начал со стандартных вопросов: полное имя, место и год рождения, прежняя семья, обстоятельства попадания в общину и т. д. Омега отвечал неохотно, где-то уклончиво, а бета всё больше хмурился и всё чаще поглядывал на альфу, который подпирал противоположную стену. — Я хотел бы, чтобы вы были более откровенны, Адина. Возможно, вам мешает присутствие альфы… — Не мешает, — быстро ответил Ади. — И всё же, я думаю, нам стоит поговорить наедине. Вы не могли бы выйти, — обратился он к Элону. — Если вы только попытаетесь забрать моего омегу силой… — начал было альфа. — Этот омега вам не принадлежит и он уйдёт, если того захочет, — сквозь зубы процедил бета. Видимо, уже успел всякого насмотреться в общине и любого альфу воспринимал в штыки. — Ади, я буду недалеко, — мягко сказал Элон, выходя из комнаты на заднее крыльцо. Он притворил дверь неплотно и встал рядом, привалившись к стене и продолжая слушать разговор. — Адина, — обратился бета к молодому омеге, — я вижу, у вас проблемы с ногой и что-то с глазом. Это ведь он с вами сделал? — Генри кивнул в сторону, куда ушёл альфа. — Его нет рядом, не бойтесь, скажите правду. Мы сможем вас защитить. — Это не он, — вздохнул Ади. Он уже так устал от этого разговора. — Я хочу, чтобы вы ушли из нашего дома. Оставьте нас с мужем в покое, — твёрдо произнёс он. — Я понимаю, что вы напуганы… — Я не напуган, — усмехнулся омега. — Община — не райское место, но мой муж — это мой муж, и я хочу остаться с ним. Это моё собственное желание. — Вы ещё так молоды, можете успеть в корне изменить свою жизнь, — гнул своё бета, глядя на него с неприкрытым сочувствием. — Мы поможем вам устроиться, найдём работу, вы сможете получить образование. Вы ещё найдёте своего альфу, хорошего человека, который не будет… — Хватит! — не дал ему договорить Адина. — Вы ничего не знаете и не смейте ставить моего мужа в один ряд с загонщиками, которые видят в омегах лишь товар. — Вы правы, я ничего не знаю. Расскажите мне всё, — вкрадчиво проговорил бета. В этот момент Адина понял, что тот не слушает его и не будет слушать. У Генри уже сложилось своё представление о происходящем здесь: альфы — жестокие твари, омеги — запуганные овечки, которым требуется помощь. Он просто не примет иное мнение, объясняя для себя всё тем, что Ади говорит это, боясь расправы со стороны своего альфы. Не имело смысла спорить с ним и Адина решил поступить по-другому — он стал задавать вопросы сам. Его не слишком интересовали ответы, но бета увлечённо рассказывал, расхваливал жизнь в большом мире и явно расслабился. Омега делал вид, что внимательно слушает, с чем-то даже соглашался, чему-то почти непритворно удивлялся. В конце разговора он сказал Генри, что подумает над всем, что тот ему сказал. Бета пообещал зайти через неделю, перед тем как они будут уезжать. Адина закрыл за ним дверь и через мгновение оказался в тёплых, сильных руках, которые обняли его со спины. Он улыбнулся и откинул голову мужу на плечо. — Мышонок, я думаю, тебе стоит пойти с ними, — тихо проговорил Элон и почувствовал, как омега вздрогнул в его объятиях. — Что ты такое говоришь? — неверяще произнёс Адина, резко поворачиваясь к нему лицом и вопросительно заглядывая в глаза. — Ты оказался здесь не по своей воле, в этом они правы. Там, за стеной леса, тебя ждёт совсем другая жизнь. У них есть электричество, водопровод, всякие штуки… — он сделал неопределённый взмах рукой. — Ты… ты хочешь, чтобы я ушёл? — на глаза Ади невольно навернулись слёзы. — Я не хочу, но я думаю о том, как было бы лучше для тебя. У них такая медицина! Там могли бы вылечить твою ногу и может даже глаз. — К чёрту ногу! — омега вырвался из его рук. — Если хочешь избавиться от меня, так и скажи!.. — Маленький мой, — альфа вновь заключил его в объятия, не позволяя вырваться. — Куда же я без тебя? — Я совсем запутался, Эл, — просопел Адина ему в плечо. — Они оформят для тебя все документы, наверняка направят к врачу, поживёшь там в тепле, отдохнёшь, а через несколько месяцев я приеду за тобой. — Ты говоришь какую-то ерунду, — протянул Ади. — Никуда я от тебя не уйду. И… у нас ведь ребёнок будет… — едва слышно закончил он. Элон поцеловал его в макушку, а потом приподнял лицо за подбородок и выдохнул в самые губы: — Я знаю, Мышонок, знаю. — Тогда почему?.. — недоумённо произнёс Адина, оторвавшись от его губ. — Я просто волнуюсь за тебя, за вас обоих. Я хочу, чтобы ты был под наблюдением настоящих врачей, чтобы всё было хорошо. — Ты правда придёшь за мной, если я уеду с ними? Не оставишь меня? — Глупый мой Мышонок, — прошептал альфа, вновь целуя его. — Как я могу вас оставить? — он положил ладонь на живот омеги, мягко поглаживая сквозь ткань. Через неделю караван вездеходов покинул общину, увозя с собой несколько десятков омег, некоторые из них были беременными или с маленькими детьми. Адина долго смотрел в маленькое окошко, пока высокие стены общины окончательно не скрылись за деревьями. Впервые за шесть лет он покидал это место. Элон сказал, что больше они никогда туда не вернутся, что он отстроит для них новый дом, на свободной земле. И омега верил, верил и ждал, когда вновь сможет оказаться в этих сильных, заботливых руках.

***

Солнце ещё порядочно грело, хотя был уже самый конец августа. В воздухе висел сладкий аромат спелых яблок. Ветер шевелил едва тронутую позолотой листву молодых клёнов. На ступенях нагретого солнечными лучами крыльца крепкого двухэтажного деревянного дома сидел маленький омежка с большой яркой книгой на коленях и водил пальчиком по крупным буквам, вслух читая по слогам. — Ну, как успехи, дорогой? — рядом с ним тяжело опустился его папа, придерживая рукой уже заметно округлившийся живот. — Дочитываю сказку про омежку, который был таким крохотным, что мог пробраться везде-везде, — радостно сообщил малыш. — Молодечик мой, — взрослый омега поцеловал его тёмную вихрастую макушку. — В следующем году, когда пойдёшь в школу, все просто обзавидуются тому, как хорошо ты читаешь. — И считаю! — омежка важно поднял указательный пальчик. — И управляешься с рубанком, — проворчал подошедший отец, укоризненно глядя на мужа. — Адина, ты б ему ещё топор в руки дал! Ну не омежье это дело — доски стругать! — Ой, кажется, наш с тобой секретный эксперимент с кормушкой для птиц раскрыт, — хихикнув, обратился омега к сыну. — Беги в дом, там на столе варенье остывает, а мы сейчас подойдём. Омежка захлопнул книжку и радостно умчался, подгоняемый запахом свежесваренного папиного варенья. Как только за ним закрылась дверь, Адина тут же обратился к мужу: — Что значит, «не омежье дело»?! А моя столярная мастерская и доход, который она нам приносит, это по-твоему что? Я себе, между прочим, наследника рощу! — Эй, что значит «себе»?! — притворно возмутился Элон, обнимая его за талию и помогая подняться по ступеням. — Потому что наследник твоего дела ещё внутри, — он указал пальцем на свой живот. — Вот его можешь учить чему хочешь. — Хорошо-хорошо, — рассмеялся альфа, целуя его в висок. — Похоже, годы со мной превратили тебя в ворчуна. — Ну так, с кем поведёшься… — усмехнулся омега, шутливо ткнув его локтем в бок. Над Хайривером раскинулось безоблачное голубое небо, птицы пели короткие осенние песни. Река неторопливо несла свои воды, огибая небольшой город причудливой дугой. Ветер гнал волны по полям созревшего ячменя и ржи, и они разбивались, наткнувшись на мрачную зелёную стену вековых деревьев, которая тянулась с севера на юг, почти до самого моря.