Чтоб грани страха перейти...

Неужто есть надежда на неопределенность? Том Стоппард

I

      — Здесь всегда так холодно?       Чихнуть хотелось, но сдержалась. Все-таки mauvais ton(1).       — Зато красиво! Смотри, Флер! Озеро! Замок! — Габриэль не оторвать от окна.       — Ничего особенного. Не так ли, Марго?       — Не называй меня Марго.       Повернулась, поглядела. Вместо знакомого веснушчатого лица — убористый шрифт газетной передовицы.       Очень вежливо!       Впрочем, чего еще ждать? Тонкости в этой девице не больше, чем в метле для квиддича.       Поежилась. Ноги в изящных голубых туфельках совсем окоченели.       И что за день сегодня! В этой дурацкой карете, оказывается, жутко укачивает. Приходится все время держать голову прямо и смотреть в одну точку. И как это Маргерит умудряется читать, да еще сидя спиной по ходу движения?       От низко надвинутой шляпки ноют виски. Это же надо было утром проспать! Встала бы вовремя — успела бы вымыть волосы и не сидела бы всю дорогу с этим котлом на голове. Вон Маргерит свою зашвырнула куда подальше, стоило мадам Максим отвернуться.       Никаких манер!       И почему директрисе вздумалось брать ее на Турнир?       О, Мерлин, да что в самом деле… Смотреть на Маргерит как на соперницу? Вздор! Какие могут быть соперницы у внучки вейлы! А уж тем более…       Поглядела.       Худенькая фигурка напротив так и сидит, уткнувшись в газету. Если бы не форменное платье и длинная темно-медная коса, можно принять за мальчишку-подростка. Да и лицо красивым не назовешь. Черты крупные, подбородок тяжелый. Будь она парнем, может, и ничего бы. А так…       Страницы хрустнули.       И что она там вычитала, интересно? В науках она не сильна, разве что на ЗОТИ соображает кое-как. Так что не стоит, пожалуй…       — On déscende! Fleur, régarde! On déscende!(2)       Карету тряхнуло.       Пальцы вцепились в ручку кресла. Не дай Мерлин, лицо у нее сейчас такое же зеленое, как у других девушек!       — Mesdemoiselles, мы прибыли, приготовьтесь…        Голос у директрисы как труба. Мертвого поднимет. Не то что девчонок каких-то.       -Mademoiselle Vilar, это еще что такое? Где ваша шляпка?        — Pardon, Madame. (3)       — Будь я без шляпки, она бы скандал закатила! — шепнули прямо в ухо.       Голубые глаза, светлые волосы. Кто-кто, а Элен Домье и правда может составить конкуренцию. Хотя вейлы у нее в роду, конечно, не было.       Тошнота подступила — только кивнуть… * * *       Огромный ледяной вестибюль. Унылый господин в поношенном сюртуке. Вот это прием!       — Почему нас заставляют ждать под дверью? Это что, знаменитая английская вежливость?       Голос разлетелся под сводами. Сзади согласно загудели.       — Может, они там сейчас обдумывают, как бы получше тебя принять.       Мальчишески худенькая фигурка чуть в стороне. Шагнула ближе, нагнулась.       — Тебя это должно забавлять, Вилар, n'est-ce pas?(4)       — Вовсе нет.        -Ты меня очень обяжешь, если будешь говорить на нашем родном языке.       — Мы здесь в гостях. Тебе не кажется, что будет справедливее — и вежливее говорить по-английски? Может, у них что-то случилось. Вот, в местной газете пишут…       — Меня не волнует, что они пишут в своей дурацкой газете! А ты…       — Mademoiselle Delacour, mademoiselle Vilar, que vous permettez-vous?(5) Вы г’ешили опозог’ить нашу школу пег’ед всем магическим сообществом? Ведите себя как подобает или по кг’айней мег’е делайте вид, что у вас есть хог’ошие манег’ы!       — Mais, Madame…(6)       — Между пг’очим, мадемуазель Вилар пг’ава. Нам следует стаг’аться говог’ить по-английски.       — Мадам, прошу вас… Габриэль устала, тут холодно. Я боюсь, она простудится. Если бы можно было что-нибудь сделать…       — Ну конечно, моя дорогая.       Большая, но изящная, с безупречным маникюром рука милостиво потрепала по щеке.       — Monsieur!(7)       Даже вздрогнул. Еще бы! Прямо на него величественно плывет директриса. При внушительном росте в каблуках она себе не отказывает. И унылый господин уже начинает затравленно оглядываться, ища пути к бегству.       — Monsieur!       Мохнатый клубок, такой же серый, как старенький сюртук, на котором он уютно устроился подобием облезлого воротника, выпучил желтые глаза и зашипел.        — Pauvre bête! (8)       Дружный смешок. Кого из двоих Элен имела в виду?       Кому-кому, а ей в остроумии не откажешь.       Хоть у нее и не было вейлы в роду…       — Mademoiselle Vilar! Ma chérie, (9) идите сюда. Боюсь, мне не обойтись без вашего английского.       — Почему она?       Голубые глаза, светлые волосы. Да, Элен, пожалуй…       Дернула плечом.       — Ну, ты же знаешь, у нее такой прекрасный английский…       — И у меня бы был такой, будь я на ее месте.       Веснушчатое лицо вдруг совсем рядом. В худеньких пальцах зажата газета.       — Вряд ли тебе бы понравилось быть на моем месте.       — Мне показалось, или тебя звала директриса?       — Спасибо за заботу, Флер. Я еще не оглохла.       — Да неуже…       За рукав дернули.       — Fleur! J'ai faim…(10)       Личико у Габриэль совсем бледное. Из косы золотые прядки выбились. Нагнулась, заправила за ухо осторожно, ласково.       — Mon amour(11), подожди совсем чуть-чуть. Скоро все уладится.       И в самом деле. Створка тихонько затворилась, пропустив потрепанного господина. Может быть, хоть теперь?..       — Извини, Флер. Я сама устала как собака. И еще эта статья в «Пророке». Я…       Нечасто от Вилар такое услышишь. Но удивиться не успела. Грохнули, распахнувшись, огромные двери, яркий свет упал на каменные плиты пола.       — Alors, Мesdemoiselles, prénez vos places!(12)       — Enfin, (13) — недовольно выдохнули сзади.