Чтоб грани страха перейти...

      — Мэг, ну пойдем! — Анджелина ловко балансирует на самом пороге. Мерлин, и как ей удается ходить на таких каблуках!       — Угу...       — Фред с Джорджем уже кинули в гостиной две бомбы-вонючки!       — Сейчас…       — Да что случилось-то?       — Платье…       Анджелина изумленно нахмурилась.       — А что платье? Оно супер, тебе очень идет.       — С голой спиной!       — И?       — А ты посмотри на мою спину!       Развернулась — усыпанные веснушками лопатки.       — Мало того, что они на лице, так еще и…       — Мерлин мой! — Анджелина возвела глаза к резным деревянным балкам на потолке. — И ты из-за этого торчишь полчаса у зеркала?!       — Я подумала, может, надеть мое старое платье…       — Чтоб меня! — в руку клещами впилась крепкая, сильная, хоть и узкая ладонь. — А я-то было поверила, что в Шармбатоне учатся не одни только дуры! Ну-ка хватит глупостей! Пошли, пока Фред с Джорджем не разнесли всю башню к Мерлиновой бабушке!       На лестнице и внизу, в вестибюле, не протолкнуться. Неуверенные взгляды выискивают в толпе своего кавалера или даму с другого факультета. То тут, то там ярко-красные, подбитые мехом короткие плащи дурмстрангцев.       — Мерлин! Это еще что?!       Фред самодовольно переглянулся с братом.        — Это называется жилет, Анджелина.       — А почему такого цвета?       — А что, надо было в черном прийти? Не похороны.       — Уж получше, чем рюшечки малыша Ронни!       Мэгги поняла, что надо вмешаться.        — Зато Падма и Парвати очень красивые.       Сестры Патил, в одинаковых сари, одновременно подхватили под руки Рональда и Гарри.       — Наши дамы лучше! Верно, братишка?        — А то!       Рука у Джорджа мокрая. Держит крепко.       — Мэгги!       Безупречный фрак, безупречный галстук-бабочка, безупречная улыбка.       — Мэгги!       Рядом — красивый и хрупкий восточный цветок. Даже фасон платья похож на кимоно.       — Добрый вечер, ребята. Мэгги, ты отлично выглядишь… Я хочу тебя познакомить. Это — Чжоу Чанг, она учится на Равенкло.       — Очень приятно.       — Мне тоже. Седрик мне рассказал, как ты ему помогла на первом уроке по ЗОТИ…       — Ерунда! Он бы и без меня справился. Ему просто немного не повезло.       Прошуршали тяжелые складки мантии. Седые букли уложены в замысловатую прическу.       — Мистер Диггори! Я вас везде ищу!       — Меня?       Седрик уставился на декана Гриффиндора почти испуганно. Пальчики Чжоу крепче вцепились в рукав фрака.       — Пойдемте. По традиции, чемпионы открывают бал… Ну, я вам говорила…       — Эм… Нет, вы мне ничего не говорили, профессор.       — О… — Рассеянный жест поправил кудри, МакГонагалл перемялась на месте. — Ну, значит, сейчас расскажу. Идемте, идемте, осталось совсем мало времени…       Джордж проводил взглядом Диггори и его даму.       — Пойдем, что ли, в зал.       — Да, судя по всему, нас ждет незабываемое зрелище!       Даже глаза заболели.        Все серебряное, сияющее. Обледеневшие своды, иней на стенах, под потолком снежинки вьются, как крошечные звезды. Посреди каждого стола — причудливая ледяная скульптура.       — И это называется пг’аздничной обстановкой? Неужели их диг’ектог' не мог пг’идумать ничего ог’игинальнее? У нас в Шармбатон ледяные скульптуг’ы не белые, а пег’еливаются всеми цветами г’адуги. И хог' лесных нимф поет… О, bon soir, Marguerite! (1)       — Элен! Чудесное платье! И, я смотрю, ты изменила свое мнение о дурмстрангцах. Помнится, ты говорила, что, кроме Виктора Крама, среди них нет никого примечательного.       Колыхнулись винно-алые бархатные складки. Вслед за белокурой Элен в толпе пропало изумленное лицо студента Дурмстранга.       Анджелина хихикнула задорно.       — Я сразу сказала, что ты стерва.       — Класс, Мэг! Как ты ее!       Толпа сзади качнулась и расступилась.       — Чемпионы… чемпионы…       — Это Гермиона Грейнджер? С Виктором Крамом?!       — Повезло зануде Дэвису!       — Ты видела, какое у нее платье?!       Крошечный профессор Флитвик вскинул палочку — по залу, заглушая взволнованный шепот, поплыли звуки вальса.       Три пары неловко последовали за музыкой.       Пунцовый Седрик, глаза в пол — не дай Мерлин споткнуться или наступить на крошечную белую туфельку Чжоу Чанг.       Взъерошенный Гарри Поттер.       Натянутая улыбка красавицы Парвати Патил.       Виктор и Гермиона — серьезные, как на экзамене.       Только Флер легкая, уверенная — летят в такт складки жемчужно-серого платья, восторженно блестит взгляд Роджера Дэвиса.        — Жалкое зрелище. Пошли, Мэг, покажем класс!       Мокрая рука потянула к себе.       Большой зал закружился вальсом.       Мелькнули Фред с Анджелиной, Невилл Лонгботтом, с победной улыбкой ведущий Джинни Уизли, мелькнули воспоминания вечерних репетиций в гостиной Гриффиндора, мелькнули мысли о веснушках на спине.       И потонули в музыке.       — Смотри, Мэг! Даже Каркаров танцует! Ну дела! А Хагрид… Мерлин мой, вот это галстук!       — Мадам Максим, похоже, нравится.       — С ума сойти! А из них ничего так пара! А Дамблдор с МакГонагалл! Ты глянь, как вальсируют! Кажись, один бедолага Снейп остался подпирать стены! И еще, конечно, Грюм, ну, да ему простительно…       Поискала глазами в толпе — не видно.       Мокрая рука выпустила — кружение кончилось.       — Marguerite! Какой милый вечег', не пг’авда ли? Музыка немного… скучновата, но Рожэ говог’ит, пг’иглашена еще какая-то местная гг’уппа. Она очень знаменита ici(2)… в Англии. Она будет игг’ать всю ночь.       Поймала страдальческий взгляд Джорджа — и чуть не прыснула.       Акцент Флер он на дух не переносит.       — Тебе принести лимонаду, Мэг?       — Если тебе не трудно.       — Для тебя — все, что угодно!       Пестрый жилет мгновенно исчез.       — Какой милый garçon(3). Пг’изнаться, я удивилась, увидев его с тобой. Я была увег’ена, что ты идешь с Седг’иком. Он настоящий джентльмен. Не пг’авда ли, Рожэ?       — Разумеется! Ты совершенно права!       За спиной вдруг — знакомое клацанье.       Мэгги обернулась.       Вместо потрепанного плаща и жилета с кучей карманов — темно-коричневый твидовый сюртук. Не новый, но вполне опрятный. Единственная хоза — на правой ноге. Левая беззастенчиво сверкает обнаженным железом. Кирпично-красный, тоже твидовый килт, спорран из белого хорька — пушистая морда, когтистые лапки. (*)       — Это ужасно! Кто вообще додумался пг’иглашать такого человека пг’еподавать в школе? И как ты его не боишься, Маргерит?       — Я думаю, в жизни есть много других вещей, которых стоит бояться. Извини меня, пожалуйста, Флер. Роджер, рада была повидаться.       — Ты не поверишь! — звякнули бокалы, пестрый жилет подхватил под руку. — Грозный Глаз пришел! Такой нарядный! Даже причесался!       — Боюсь, долго он не протянет! — Фред тоже, как всегда, поблизости. — Уж он-то не лимонад пьет.       Мэгги проследила за взглядами — в дальний угол. Большая грузная фигура тихонько покачивается в такт музыке, в руке зажата фляга.       — Хотя что ему еще делать? Не плясать же…       — Ну, хватит, Фред! — Анджелина дернула своего кавалера. А хватка у нее железная, уж проверено. — Пойдем лучше мы потанцуем.       — Под это нудло?.. Ну ладно, ладно, пойдем!       Первые несмелые звуки выпрямились в медленный фокстрот.       — Джордж, эм… Ты не будешь возражать, если я тебя ненадолго оставлю?       — Только если ты не собираешься приглашать этого задаваку Диггори!       — Нет. Не Диггори.       Мелодия звучит уже громко и сильно.       Зал пересекла быстро, остановилась. Даже неловко стало. Взгляд с ног до головы оценивающий. Тем, живым глазом.       — Отлично выглядишь, Вилар.       — Вы тоже, сэр. Потанцуете со мной?       — Ты это серьезно?       — Вы обещали мне ответный подарок на Рождество.       — Не знай я, что ты внучка Хэмиша, удивился бы, откуда в тебе столько наглости.       Флягу неторопливо убрал в карман, встал, клацнув ногой.       — Учти, я не танцевал уже лет тридцать.       Широкая теплая ладонь уверенным жестом легла на спину. Так близко, так…       Мерлин, и что теперь делать, ничего не помню!       Вдох.       Густым, дымным.       Почувствовала, как тяжело переступил на здоровую ногу, перемялся, подстраиваясь под музыку…       И вдруг вспорхнула в каком-то невероятном повороте.       Сзади подхватили ловко, надежно. А потом закружили снова.       Некогда думать.       Ни о ритме, ни о фигурах.       Просто послушно шагнуть, повернуться.       И снова.       Шагнуть, повернуться.       Большая грузная фигура почти не двигается с места, но рука направляет твердо и легко.       Некогда думать.       И не нужно.       Шагнуть.       Повернуться.       Зал поплыл перед глазами.       Ухватила нежно-колкий коричневый твид — так высоко, почти у собственного лба. Плечо большое, крепкое. Зажмурилась секунду… Но ее уже провернули в другую сторону и на последний аккорд поставили прямо перед собой. Рыжие волосы, шрамы, ухмылка.       Глаз.       Голубой.       Человеческий.       Зал где-то далеко грохнул аплодисментами. Зашуршали шаги, платья. Но под пальцами — нежно-колкий твид. На спине — ладонь широкая, теплая.       Так близко, так…