Чтоб грани страха перейти...

      В ушах звенит.       Даже отсюда слышно, как внизу, в Большом зале, надрывает глотки знаменитая рок-группа «Ведуньи».       Видимо, Флер права, они будут играть до утра.       Мерлин…       Плечи замерзли — поежилась. Эта вечная холодина…       Надо было остаться в гостиной с Гермионой.        Не обещала ведь Джорджу, что вернусь. Да и они с Фредом и Анджелиной отлично сходят с ума без меня. А Гермиону, наверное, не стоило бросать сейчас одну. И что она так расстроилась из-за этого дурака Рона?       Ох и устала же я! Хорошо хоть додумалась не надевать туфли на каблуках. И без того ноги болят…       Еще бы! Джордж весь вечер крутил в безумном рок-н-ролле. Только за полночь удалось вытянуть его в вестибюль подышать воздухом.       На ступеньках глухие рыдания.       — Гермиона! Мерлина ради! Что случилось? Виктор?       Заплаканное личико ткнулось в плечо.       После долгих уговоров выудить удалось только «Рон все испортил» и «Рон — болван».       — Ну, это мы и раньше знали!..       — Джордж!       Под пристальным взглядом почти смутился.       — Чего? Я развеселить хотел!       — Джордж… ты иди, потанцуй там с Фредом и Анджелиной. Я отведу Гермиону наверх, ладно?       — Ладно. Если сможешь, возвращайся.       Надо ли возвращаться?       Гермиона, конечно, через полчаса успокоилась и даже собралась идти спать, строго-настрого велев бежать назад в Большой зал и веселиться там до утра. Но все-таки…       В коридоре у лестницы темно и пустынно.       Даже ни одной целующейся парочки. Видно, профессор Снейп разогнал всех.       Хихикнула невольно.       Гарри рассказывал, как он носился с волшебной палочкой, извлекая юных влюбленных из темных углов и сыпля наказаниями направо и налево.       За спиной шаги. Вздрогнула, обернулась.       Надо же! Легок на помине.       Черный сюртук на все пуговицы, мантия за спиной как крылья…       — Мисс Вилар.       — Добрый вечер, сэр.       Взглядом окинул странным.       — Я бы не советовал вам ходить тут в одиночестве.        — Сэр?..       Черные крылья исчезли за поворотом.       Очень любезно!       Впрочем, надо отдать ему должное. Он, похоже, единственный остался трезвым. Вон Флитвика унесли еще в начале вечера.       Интересно, профессор Грюм там сейчас…       — Ой…       Почувствовала вдруг, что врезалась в кого-то.       — Извините…       — Как мило. Какая приятная неожиданность.       Резкий запах медовухи ударил в нос.       — Признаться, я надеялся, что мы с тобой еще как-нибудь встретимся. Наедине.       — Про… Профессор Каркаров, что вы…       Плечи словно клещами сдавило.       — Ты прекрасно знаешь, что. Иначе не разгуливала бы по пустым коридорам в полуголом виде, верно?       — Пустите. Вы не в себе.       Гнилые желтые зубы оскалились у самого лица.       — Пожалуй. А кто, скажи на милость, в себе в этой поганой школе? Лицемерный святоша Дамблдор? Или мерзкий предатель Снейп? Или, может быть, твой одноногий поклонник? Старина Грюм с тобой очень любезен, а?       Впился крепко, не вырваться, притиснул к стене. Камень царапнул кожу.        — Он будет очень любезен с вами, когда я расскажу ему, что вы напились как свинья и приставали ко мне.       Зубы оскалились. Хищно, словно у изголодавшегося волка.        — Неплохой ход! Но ты забыла одну маленькую деталь. Одно маленькое заклятие Обливиэйт, которым я владею не хуже, чем Грюм — всеми своими фокусами. Наутро ты и не вспомнишь ничего. Но не огорчайся. Я буду помнить за двоих.        Нагнулся — вдруг совсем низко, к горлу подступило.       — Виктор не говорил тебе, что я тоже люблю рыжих?       Мэгги не успела ничего.       Вскрик, клещи разжались.       Вдох.       В дальнем конце коридора — большая грузная фигура. Спорран из белого хорька, железная нога — беззастенчиво из-под килта. В руках нет палочки, только посох. Застучал в такт клацающему ботинку.       — Я, кажется, уже давно разъяснил тебе, Игорь, что мисс Вилар не в восторге от твоего общества. Но, может, я выразился недостаточно ясно? В таком случае повторю. Если ты еще раз дотронешься до нее, пьяный или трезвый, неважно, — будешь иметь дело со мной. Держу пари, в Азкабане по тебе соскучились.       — Уб… лю…       — Не при даме, друг мой! Инкарцеро! — Веревки обвились плотно. — Полежи тут, на сквознячке. Глядишь, к утру протрезвеешь.       — Ты парши…       — Силенцио! А это — чтобы никто не мешал тебе размышлять о своем поведении. Мэгги, все нормально?       Бухнула по полу нога — шагнул ближе.       — Мэгги.       Лицом к стене, лбом уткнулась.       — Черт… Мэгги!       На спине царапины.       — Свинья!.. Повернись, дай я посмотрю…       Головой помотала.        — Повернись немедленно!       Худенькое веснушчатое плечо под ладонью вздрогнуло.       — Черт… Извини…       Разжал пальцы.       — Ну… чего ты приросла к этой стенке? Пойдем. Я тебя отведу в больничное крыло.       Молчание.       — Давай позову этого оболтуса Уизли. Хочешь?        — Не надо. Я в порядке, сэр, правда. Я сейчас пойду к себе наверх.       — Никуда ты не пойдешь, пока я не пойму, что случилось.        Наконец-то. Лицо красное, глаза сухие.       — Я провожала Гермиону. Потом хотела вернуться в Большой зал. И налетела на него… на профессора Каркарова. Наверное, я сама виновата…        — Вот еще! Не выдумывай глупостей. Ни в чем ты не виновата. Этот мерзавец со страху напился в… Экхм! Вон, уже храпит!       Из дальнего угла и впрямь раскатилось. Не удержалась, прыснула.       Голубой глаз поймал взгляд.       — Ну… и что мне с тобой делать?        — Угостите меня кофе?       Из жилетного кармана — рождественский подарок. Трилистник на серебряной крышке.       — Самое время для кофе. * * *       За окном — большие белые хлопья. Медленные, как вальс в Большом зале.       От камина жаром.       — Ну-ка…       Большая рука неловко взяла за плечо. Даже горячо сделалось. Словно от камина…       Палочка ткнулась в спину.       Смешок вырвался.       — Что?       — Кажется, сэр, ваша судьба — залечивать мои раны…       — Похоже на то.       Повернулась.       Слева — от лба до середины щеки. И еще — на подбородке. Правая — от века до уголка верхней губы. Скула — белое пятно ожога.       Волнистые волосы совсем золотые. Теплые. Наверное, теплые…       Дрогнули пальцы. Словно удержав прикосновение.       Мерлин, что же я…       Над очагом засвистел чайник.       Нога клацнула — шагнул неуклюже, слишком торопливо.       — Где твоя палка?       — Сэр?        — Ты не успела ее вынуть, когда этот пьянчуга на тебя набросился?       — Нет, я… Я ее оставила в спальне. Не думала, что она понадобится на балу.       — Запомни, девочка. Куда бы ты ни направлялась, хоть на прием к королеве, палка всегда должна быть с тобой. Когда я говорю: всегда, это значит всегда, понятно?       — Да, сэр. Эм… Сэр, вы сегодня сказали, что Каркаров напился от страха. Вы имели в виду то, что он… был Пожирателем?        — Был. И будет до конца своей поганой жизни.       — Значит, это правда? О возвращении…       Голубой глаз поглядел хмуро и пристально. Но на лице выражение скорее мягкое.       — Мэгги, времена сейчас нелегкие. Дамблдор твердит, что в Хогвартсе безопасно, но я бы не был в этом так уверен.       Кивнула молча.       — Держи. Тебе не помешает.       В пальцы сунулась жестяная кружка.       Запах знакомый.       Тот самый — вместе с морем и вереском… Так и не решилась написать в контрольной по зельеварению.       Запах ирландского кофе.