Чтоб грани страха перейти...

      — Второе место! Это ж надо!       — За высокие моральные качества!.. Круто!       — Ты когда-нибудь видела, чтоб кому-то так везло, Мэг?       Две пары больших синих глаз уставились. Улыбнулась.       — Гарри отлично справился.       — Ага! И заодно покорил неприступное сердце Флер Делакур!        — Бедняжка… так за сестру испугалась…       — А тебе, малыш Ронни, тоже досталось немного ее драгоценного внимания?        — Да отстань ты, Фред!       Лодка причалила к берегу.       Джордж протянул ладонь.       — Спасибо.       — Знаешь, Мэг, я рад, что Седрик и Чжоу… Ну, в общем, что это не ты целый час болталась на дне Черного озера.       — Я тоже рада. Все-таки купальный сезон и правда рановато открывать…       За кустами мелькнули полоски и пальто внакидку.       — Ты чего, Мэг? На что ты смотришь?       — М-м… Тебе не кажется, что мистер Крауч выглядит как-то…       — Ну… Отец говорит, он всегда был немного… нервный. В министерстве его не жалуют, и он это знает. Да еще эта история с его сыном…       — Знаешь, а ведь я его помню.       — Сына мистера Крауча?       — Да. Я его видела однажды. Через год после падения Волдеморта, тогда его еще ни в чем не подозревали… Мне было шесть лет, дедушка впервые взял меня на матч по квиддичу. Мы сидели на министерской трибуне. И там был мистер Крауч со своей женой и с Барти. Барти болел за «Пушки Пэддл» и поставил на них много денег, а они продули. Он так расстроился, а отец назвал его неудачником… Странно, что я это запомнила.       — Н-да, судя по всему, отношения с сыном у него были не очень радужные. Вот интересно, чего ему надо от Гарри. Не на стажировку же в министерство зовет… О, смотри, Грюм!       Широкая спина в потертом плаще оттеснила Поттера.       — Небось опять отмочил чего-нибудь! Ты глянь, Крауч аж позеленел весь!       — Джордж…       — Папа говорит, Крауч называет Грюма параноиком, а Грюм его — старым перд…       — Ш-ш! Погоди!       Даже на цыпочки поднялась. Бесполезно! Как ни прислушивайся, ничего не разобрать: они стоят у самой кромки воды, а ветер в сторону озера.       — Эй! Вы чего тут застряли?       — Да вот, Фред, Мэг чего-то…       — Пошли, на обед опоздаем! Гарри можно не ждать, его к себе Хагрид позвал, так что он там до вечера проторчит.       — Правда, Мэг, пойдем!       А лицо у Грюма еще мрачнее, чем было вчера вечером. * * *       — Он скроет это, вот увидите. Пока не узнали в «Ежедневном пророке».       Мэгги поглядела на Рона.       — Такое не скроешь. У мистера Крауча ведь не часы украли. Его убили. И не где-нибудь в Лютном переулке, а здесь, в Хогвартсе. — Спину стянули мурашки, придвинулась поближе к очагу. — Ужасно. Как подумаю, что еще сегодня утром мы его видели на Черном озере, а сейчас…       — Не стоило Гарри идти к Дамблдору. Почему его до сих пор нет?       — Да не дергайся ты так, Гермиона. Придет он…       — Кто-то бросил имя Гарри в Кубок огня. Гарри нашел мистера Крауча мертвым… И это не совпадение.       — Ну, может…       — Мы привыкли верить, что Хогвартс — самое безопасное место на свете, но может быть… теперь это не так…       Скрипнула дверь за портретом Полной Дамы.       — Гарри! Наконец-то! Мы уж думали, до утра тебя дожидаться. Гермиона тут…       — Все нормально? Что сказал Дамблдор?       Вошел. Серьезный, бледный. Пожалуй, таким серьезным его еще не видела, даже накануне второго испытания.       Выудила из диванных подушек бутылку сливочного пива, протянула.       — Держи. Фред с Джорджем припасли для тебя.       — Спасибо, Мэг.       — Гарри, да что случилось?       — Почему так долго?!       — Приехал министр Фадж. Он был у Дамблдора, когда я пришел. Жутко злой! Твердил, что нельзя прекращать Турнир, надо проявить твердость… Что-то в этом роде. Кажется, он поспорил с Дамблдором.       — А Грюм там был?       — Да. Но он ничего не говорил. Вид у него был какой-то…       Отвернулась.       Может быть, Грозный Глаз чувствует свою вину за то, что не смог предотвратить убийство. Конечно, они с Краучем не ладили, но…        — …А потом я случайно провалился в омут памяти. И оказался на заседании Визенгамота… не знаю, сколько лет назад. Там был мистер Крауч, и Дамблдор, и Грюм, и профессор Каркаров…       — Каркаров?       — Не перебивай, Рональд!       — Ну, да. Его привезли из Азкабана. Он был совсем другой, не такой, как сейчас. Он был дико напуган и умолял его освободить. А взамен обещал назвать имена Пожирателей смерти, которые скрылись после падения Волдеморта.       — Не произноси это имя!       — Перестань, Рон. Дамблдор говорит, мы не должны бояться называть его по имени. — Гермиона повернулась к ней за поддержкой. — Вон Мэгги не боится.       — Я так привыкла. Дедушка никогда не называл его иначе.       — Так что случилось на суде, Гарри?       — Каркаров стал перечислять разных людей. Некоторых я не знаю. Но он сказал, что Снейп… Снейп был Пожирателем!       — Да ты что?!       — Погоди, Рон.       — Но тут вмешался Дамблдор и…       Грюм с самого начала что-то знал.       Ну, или подозревал неладное.       Он два раза прямо сказал, что в Хогвартсе небезопасно.       Но почему он ничего не предпринимал?       Хотя… если он не посвящал ее в свои планы, это совсем не значит…       — А потом арестовали его сына Барти…       Мэгги выплыла из размышлений.       — Что? Барти Крауча? Значит, это Каркаров на него донес?       — Выходит, что так. А почему ты…       — Это все очень странно. Каркарова освободили потому, что он дал показания против Пожирателей смерти, среди которых был сын мистера Крауча. Его посадили в Азкабан, и он там умер…       — Умер? Я не знал, Дамблдор не сказал мне.       — Да, всего через год. Я слышала от дедушки. И вот теперь мистер Крауч и Каркаров встретились здесь, на Турнире. Не думаю, что они питали друг к другу теплые чувства.       — Погоди… Ты ведь не хочешь сказать, что это Каркаров?       — А почему нет? Может, это он запустил Черную метку на чемпионате?       Гермиона возмущенно вскинулась.       — Рональд, нельзя обвинять человека просто потому, что он тебе не нравится!       — Подумаешь!       Карие глаза из-под нахмуренных бровей - почти сурово.       — Права Мэгги или нет, ясно одно: участие в Турнире уже ничего не решает. Все намного сложнее. И тебе, Гарри, надо быть очень, очень осторожным!