Чтоб грани страха перейти...

      — Это все твой паршивый баран…       — Энгус? Да, он что-то тебя сразу невзлюбил. Кинулся бодаться, едва ты приехал. Может, ему метла твоя не понравилась? Мэгги! Мэгги, поди полюбуйся!       В гостиной тяжелый дух виски и домашнего эля.       И громкий, веселый дедушкин голос.       — Нет, ты только посмотри! А ты еще говорила, ни к чему нам сторожевой баран! Да Энгус лучше всякой овчарки! Вон, вон, погляди!       Поглядела.       Правая штанина разодрана снизу и до самого колена.       — Мерлин мой! Он вас не ранил?       — Нет, все нормально.       — А ты сам виноват! Какого дементора тебя понесло ночью во двор?        — Дедушка!..       — Что «дедушка»? Да прекрати ты ахать, возьми лучше иголку с ниткой да заштопай гостю штаны.       — Не надо, — большая рука потянула из кармана палочку.       — Да перестань! Еще тратить магию на такие пустяки! Мэгги отлично справится. Дай ей брюки.       — Хэмиш…       — Что? А… да… Пойдем, отыщу тебе что-нибудь из своего. Мэгги, как там с завтраком?        — Все готово.       — Отлично. Пойдем! Любитель ночных прогулок…       Хлопнула дверь, отрезав раскатистый хохот деда и клацанье железной ноги.       Ох, Мерлин!..       Со вчерашнего вечера — разве что пара слов, пара взглядов.       И что делать, как вести себя с ним — теперь, когда она уже не его студентка, а он вдруг — гость в ее доме? Хорошо еще, что дед так умеет заполнять собой пространство.       Мэгги вдохнула, поморщилась.       От недосыпа голова ватная.       Как можно было спокойно слушать о войне, об убийствах, о гибели родителей, а думать только о том, что он так сильно любил эту странную девушку по имени Кассандра… Любил… и сейчас еще любит…       Из кухни потянуло крепким кофе.       — Черт!       Палочку вскинула с порога — вырвавшаяся на свободу пена заползла обратно.       — Ну вот, так-то лучше. Теперь хоть выглядишь как нормальный человек, а не как паршивый англичанишка!       Мэгги повернулась — и чуть не выронила кофейник.       — Мерлина ради, дедушка! Где ты откопал этот спорран?       — Много ты понимаешь! — Дед приосанился. — Это отцовский. Он сам поймал этого барсука.       — В прошлом веке?       — Да хоть бы и в прошлом! Спорран из барсука — это тебе не кролик и не хорек! Да он еще твоим внукам сгодится!       — Сомневаюсь…       — Что ты там сказал про хорька, Хэмиш?       Надо вмешаться.       — Завтрак стынет!       Загремели стулья, клацнула совсем рядом железная нога.       — Почта была?       — Только «Пророк».       — А-а! Я вообще не понимаю, зачем ты выписываешь эту мерзость.       — Ну… врага надо знать в лицо.       Знакомый хрипловатый смешок — улыбнулась через стол.       Дед пошелестел газетой.       — О Каркарове, конечно, ни слова… Зато Рита Скитер накропала очередную ерунду про вашего дорогого Поттера. Как он, кстати? Ты ему не писала?       — Он живет летом у своих родственников, маглов. А они, насколько я поняла, не в восторге от совиной почты.       — Да? А зря! Это куда удобней, чем уродовать свою дверь идиотским ящиком для писем. Его наверняка придумали англичане!       — Дедушка, Мерлина ради!       Газета хрустнула.       — Одно хорошо: они печатают смешные анекдоты. Вот, например! Поймал тролль пикси…       Кофе допила поскорей. Вынула из корзинки для рукоделия — старинная, бабушкина еще, на камине стоит всегда — иголку с ниткой. Грубую ткань разложила на коленях.       — Хэмиш, эм…       — Да брось! Я вот умею колоть дрова и стричь овец без всякой магии. Магию надо беречь.       Кто бы говорил!       — Между прочим, Маргарет, твоя бабушка всегда шила сама. Штопать и стряпать — вот что должна уметь настоящая женщина! И не важно, колдунья она там или магла. Кстати, старина, оставайся до завтра. Мэгги приготовит ирландское рагу на ужин.       — А ваш домовик?       — У Банни выходной раз в неделю. Мы же не Малфои и не Блэки, чтобы заставлять эльфов ходить в наволочке и работать без продыху. А Мэгги у меня умница. Отличная хозяйка. Без нее этот дом рухнул бы.       Он это что, нарочно?       — Мне надо в Лондон. Передать Ордену, что…       — Слушай, ты же знаешь, я всегда рад помочь и тебе, и Артуру. Даже если эта затея с Орденом мне не по душе. Я сам напишу Дамблдору. А ты отвезешь мое письмо. Завтра.       — Ах ты старый упрямый баран!       — Ну, значит, решено.       — А-а!       — А вот и штаны твои! Я же говорил! Даже шва не видно. Эти гоблины, гиппогриф их задери, делают отличные нитки. Молодец, Мэг! Тебе надо пожить у Аластора. Приведешь его халупу в порядок.       Покраснел, кажется, даже Грюм.       Дед, довольный удачной шуткой, громко расхохотался. * * *       — Тихо, Энгус!       Передние копыта поставил прямо на нее, кудлатую голову задрал вверх.       — Тихо!       Сзади грохнул железный ботинок. Энгус выставил огромные рога.       — Тихо! Не обращайте внимания, он к вам привыкнет. Энгус, сидеть!       Низкий, хрипловатый смешок.       — Это вряд ли. Я вчера пульнул в него парочкой заклятий. Правда, они срикошетили.       — Дедушка заколдовал ошейник… Он считает, что очень хорошо иметь сторожевого барана. Даже специально его не стрижет — чтобы выглядел страшнее. И имя придумал — как у великана из детской сказки.       Погладила кудлатую голову, злобно косящую на профессора Грюма.       — Сидеть, Энгус… Ну, пойдемте? Дедушка сказал, чтобы я показала вам выгон, но, думаю, вам будет не очень интересно смотреть на овец…       Нога неспешно заклацала рядом.       — Мой отец был отличный овчар. Он был родом из Коннахта. (*) Но я вырос в Дублине и впервые увидел живую овцу лет в шестнадцать.       — Я никогда не была в Дублине. Там красиво?       — Знаешь песню Dirty Old Town? (**)       — Конечно.       — Вот примерно так.       Улыбнулась. Воротник куртки подтянула повыше.       Ох, и ветер сегодня!       Тропинка увела за поворот.       Вот уже и самый край мыса.       Грохочет море далеко внизу — белые пенные глыбы. Чайки вьются, кричат.       И больше — ни шороха, ни звука.       — Здесь, по-моему, лучше, чем на выгоне. Вон в той стороне — Дорнох, центр нашего графства. Дедушка раньше ездил туда на соревнования стригалей. Даже, кажется, что-то выиграл… А вон там — маяк. Когда я была маленькая, думала, там живет великан и этот свет — из окна его дома… А потом дедушка рассказал мне, что маяк придумали маглы, чтобы корабль не заблудился в темноте или тумане.       Грюм скрипнул железной ногой, присел на поросший мхом камень у края обрыва.       — Нам тоже не помешал бы маяк.       — Вы думаете, будет война?       — Не знаю, Мэгги.       Носом втянул холодный соленый воздух.       — Тут так спокойно, тихо. Как на краю света.       — Мне тоже иногда так кажется.       — И как будто ничего не случилось.       Подошла, села рядом. Плечо большое, теплое. Голубой глаз — не на нее, далеко куда-то, за горизонт…       — В детстве я любила приходить сюда. Слушать море. Однажды замечталась, и за это время выпал такой густой туман, что я не могла найти дорогу. А потом увидела огонь на маяке и поняла, в какой стороне мой дом. И я… я хочу, чтобы вы знали. Что бы ни было, вы всегда сможете вернуться сюда. В дом на краю света. И маяк будет гореть всегда.