Чтоб грани страха перейти...

Смотри — я отступаю в тень, А ты по-прежнему в сомненьи И все боишься встретить день, Не чуя ночи приближенья. Не жди ты вдохновенных слов — Я, запоздалый на границе, Спокойно жду последних снов, Забытых здесь, в земной темнице. Блок

I

      Старый МакКиннон ходил по темному дому.       С моря подул ледяной ветер, потушил свечу на столе, растрепал занавеску. Скрипнули под тяжелыми подошвами половицы, ухнули прадедовы часы.       — К черту кольчугу, воин…       Снова проверил, легко ли выходит из ножен фамильный палаш, нащупал за отворотом хозы ручку из кабаньего клыка.       — Славное, славное лезвие…       Снятый со стены тарч (*) лежал на кресле и ждал своего хозяина.       В распахнутом окне появились первые звезды. Закат уступал свой день тьме, идущей с моря прямо на Кейп-Рот. * * *       Волны накатывают на скалы: выше, выше, вот пенный гребень достал почти до плоского валуна на вершине. Еще один удар, и камень утонул в соленой воде. Отступившая волна оставила на суше две фигуры в длинных плащах.       — Погодка что надо…       — Что ты за мракоборец, если боишься собственного деда!       Мэгги не могла понять, шутит ли он, чтобы подбодрить себя или ее, или шутит просто так, чтобы поиздеваться. Второе, конечно, обиднее, но это значит, что Аластор уверен — все пройдет хорошо. Но, Мерлин, это же ее дедушка, и черта с два с ним все пройдет хорошо!       — Я даже не представляю, как я ему все расскажу…       — Глупости, это дело исключительно мужчин.       — Мужчин? По-моему, ты живешь не с ним.       — Будь мракоборцем!       — Мне кажется, ты совсем не знаешь, на что способен мой дед.       — Поверь, уж я-то как раз знаю, Мэг, я-то уж как раз знаю…       Изобразил для нее улыбку и отвернулся. * * *       Тропинка кончилась.       Вот уже и ворота фермы.       Света нет.       И Энгус давно бы должен был почуять их запах.       Может, с дедушкой что-то случилось, а я…       Мерлин, окно открыто, занавеска!..       Мэгги не успела додумать себе сотни страшных кар, как почерневшее небо прорезала молния. Кейп-Рот накрыл ледяной ливень, гром оглушил ее, даже Аластор невольно пригнулся. Из грохота послышался ровный бой военных барабанов и, кажется, за ними вступила грозная волынка…       — Аластор Грюм! — проревело небо. — Аластор Грюм!       Только на второй раз узнала в страшном голосе знакомые ноты, а на холме возле дома из слепящего всполоха появилась темная фигура.       — Аластор Грюм! — в третий раз взревело небо Кейп-Рота. — Как посмел ты, разбойник и вор, явиться во владения МакКиннонов, которых ты оскорбил, обокрал и лишил чести!       — Дедуш…? — голос разорвало новым раскатом грома.       — И ты еще зовешь меня дедом! Да как у тебя язык повернулся! Ты, опозорившая наш род от старика Хэмиша до сына шотландского короля! Может быть, я или твои отец и мать учили тебя всему тому, о чем уже судачит весь Лондон, сожри его крысы! Вся Бретань, зарази ее чума! И весь Хайленд со всеми его баранами!       По клубящимся облакам побежала белая гирлянда молний. Холм осветило как днем. На вершине стоял древний воин, таких Мэгги много раз видела на гравюрах и старых портретах. Ветер рвал его клетчатый плед и килт, а длинные седые волосы, казалось, давали начало набиравшей силы воронке урагана. На груди воина сверкала большая брошь — железная голова дикого вепря с костью в зубах. На левой руке крепко сидел деревянный щит с острым шипом посередине.       — Отвечай же мне, Аластор Грюм!       Дёрн под ногами воина вздулся пузырем и лопнул. Словно из подземного дворца фэйри, на вершину холма выскочил черный баран. Он раздул ноздри, и громовое эхо разнесло по округе его вой. Еще мгновение — и зверь кинулся бы на них, но воин вовремя поймал его за ошейник, так что чудовище встало на задние ноги.       — Хэмиш МакКиннон… — спокойно сказал Грюм.       — Дедушка… — прошептала Мэгги.       — Я готов ответить, как подобает воину и магу, и если фортуна останется ко мне благосклонна, надеюсь склонить оскорбленных к миру и стать причиной не только распри…       — Так ответь же сперва как подобает!       С этими словами Хэмиш спустил боевого барана и обнажил клинок.       — Давай уж без шуток, МакКиннон!       Заколдованный ошейник на этот раз не помог. Рой околдованных фэйри повалил Энгуса на бок, баран взревел, но в тот же миг оказался в грязной луже, где неведомая сила ухватила его за все четыре ноги.       — И то верно, Грюм!       Мракоборец рванул навершие посоха, из деревянной палки выскользнуло длинное лезвие — как раз вовремя, чтобы отразить первый удар фамильного палаша. Устоять под натиском шотландца Грюм не мог, через несколько мгновений он уже отбивался, прижавшись к воротам. Но вот волынка заиграла тише, МакКиннон явно решил перевести дух, сделал шаг назад, принял удар, и…       Оба клинка перелетели через ворота и исчезли за крышей дома. На противников смотрели полные ужаса глаза Мэгги. Заклинание сработало. Выбить клинок из рук — это же древность камелотова, такого уже и в учебниках давно нет, где оно ей только попалось… И вообще, пора бы опустить палочку…       — Что ж, не мы это придумали, — проворчал старый маг и полез в спорран.       Не сговариваясь, сразу начали с молний. Сверкающие копья одно за другим бились о магические щиты, но тут один из разрядов разорвался почти в ногах у шотландца, и в воздухе отчетливо запахло паленой шестью.       — Ну, держись, старый пират!       Молния, полыхнув сверху, сбила Грюма с ног. МакКиннон замахнулся еще одной, так что вылетевший из палочки сгусток серебристого света пришелся очень кстати. Комок магии разбил летящий заряд на сотню безвредных светлячков и развернулся в мохнатого барсука с длинными когтями. МакКиннон направил на патронуса палочку — и через мгновение на него с писком налетело пушистое существо, вдвое меньше, но втрое свирепее. Патронусы обрушились в траву, кусая и царапая друг друга.       — МакКиннон, это что, твоя мускусная крыса? — мракоборец улыбнулся и повел волшебным глазом в ожидании новых молний.       — Сколько раз тебе говорить, что это ондатра! Ондатра, дери тебя гиппогриф!       — Я в твоей ботанике не силен!       — Вылезай-ка из этой лужи, Грюм, и расколдуй Энгуса, хватит вам валяться в грязи, как свиньям.       — Дедушка!       — А ты, негодница, марш в свою комнату! И не прикасайся к воротам! Хватит с тебя пока и кухонной лестницы! И чтобы тише травы! Мне кажется, нам с гостем пора пройти в дом… Какого дементора делают эти..!       МакКиннон не успел договорить. Мускусная крыса добралась до куцего барсучьего хвоста и со всей силы впилась в него зубами, но не рассчитала, и ее собственный хвост уже через секунду оказался в пасти соперника.       — Вот же расплодилось, пропади всё в Анун, этих барсуков! Одни, Мерлина за ногу, барсуки, продыху нет! Верни моего барана, ирландец! * * *       — Маргарет! Маргарет!       Дед звал громко и требовательно, но выйди она сразу — все поймут, что она стояла все это время у дверей и подслушивала. Мерлин, первый раз в жизни. Ну, почти первый. Маргарет МакКиннон, воспитанница Шармбатона, что за недостойное леди поведение… И когда только эти голоса исчезнут из памяти.       — Ма-аргарет!       Кажется, пора.       — Вы звали, сэр?..       Тяжелая дубовая дверь бесшумно закрылась за ней.       Каминные кресла развернуты к центру комнаты. За спинами мужчин уютно краснеют угли. Натоплено даже слишком. Свечей дед тоже не пожалел.       — Подойди к свету, Маргарет. Хорошо, что ты успела сменить дорожное платье…       Старый МакКиннон вернул на столик стеклянный стакан и откинул плед. «Торфяной эльф» — такой виски дед пьет не каждый день и не с каждым.       О Мерлин, дед…       Впервые в жизни Мэгги видела старика МакКиннона в белоснежной накрахмаленной сорочке с бабочкой и пиджаке Принц Чарли (**).       — Так вот, Маргарет, как тебе известно, сегодня мы имеем честь принимать у себя в доме мистера Мак… кхм, мистера Грюма.       Дед сделал едва заметный пригласительный жест, загремела железная нога, и Аластор Грюм, сбросив плед, вытянулся во весь рост рядом с МакКинноном.       Мэгги поняла, что краснеет. На Аласторе тот самый старый килт с прадедовым барсуком.       — Его приезд был, что и говорить, неожиданным для нас. Мистера Грюма угораздило попасть под грозу… Я бы сказал, настоящий ураган, шторм… Так что он даже умудрился вываляться в луже.       Дед в своем репертуаре… Мерлин, это же слезы, а не барсук…       — Экхм…       — Но наш гость прав, не об этом, сейчас не об этом. Мистер Грюм всегда был большим другом нашего семейства. МакКинноны Кейп-Рота издревле ценили Грюмов за силу воли, несгибаемый характер и умение постоять за себя и своих близких. Сравниться в этих высоких качествах с ними могли, как ты сама понимаешь, лишь мы — МакКинноны.       — Экхм… хм…       Мерлин, я уже не знаю, за что мне теперь больше стыдно…       — Не скрою, Грюмы — ирландцы. Ну, пусть же это и останется их самым большим недостатком.       Дед…       — Экхм…       — Так вот, мистер Грюм обратился ко мне, как к твоему родителю, с весьма неожиданной просьбой… Но просьбой такого рода, которая возможна лишь при самых теплых и дружеских отношениях между двумя семьями. Я понимаю твое волнение, ты девушка молодая, неопытная, росла в строгости и еще многого не знаешь о жизни…       Дед, прекрати.       — Мистер Грюм, моя дорогая, претерпел столько испытаний и лишений, чтобы попросить у меня твоей руки. Я вижу твое непритворное смущение, оно и понятно, ты еще так молода и невинна, а мистер Грюм — ирландец и вывалялся в луже… Но, как велит обычай, я должен передать тебе предложение нашего гостя.       — Экхм…       — Ибо, помня дела минувшие и обстоятельства нынешние, я вынужден признать, мистер Грюм, как я полагаю… достоин твоей руки и сердца.       — Э…       — Мистер Грюм, извините, она у меня диковата, росла без матери, чертова берлога, Кейп-Рот, кельпи вместо кукол…       — Я… Я…       — Мистер Грюм, кажется, она согласна. Да, Маргарет?       Сил хватило на то, чтобы едва кивнуть. * * *       Вечер плыл как в тумане.       Аластор взял ее за руку, притянул к себе мокрую ладошку, чем-то звякнул. Мэгги испугалась. И поняла, что это, лишь после того, как на пальце оказалась серебряная полоска с едва различимым кельтским узором. Он тонкой линией светился изнутри, как рисунок лунного камня.       Дед хлопал Аластора по спине, долго жал руку, налил «Эльфа» и чмокнул ее в горящую щеку. Потом громко крикнул, и в комнату ворвалась дюжина домовиков в клетчатых ливреях, появился стол, выскочила радостная Банни, схватила ее за руки, залопотала поздравления, расплакалась и бросилась командовать ужином.       Пока собирали стол, Мэгги увели наверх. Три эльфихи заплели ей в волосы цветы и серебряные нити, почти как те, которыми было вышито ее зеленое платье. Саш (***) из фамильного тартана прикололи к плечу маминой серебряной брошкой.       В себя привел запах жареного вепря: туша, вся обложенная овощами и травами, возвышалась посреди стола. Дед отрезал им по опаленному уху, а себе забрал мясистый пятак, «с болотными кореньями вещь исключительная». Грюму доверили лишь открыть «бордосский припас», кабана разделывал лично старый МакКиннон…       — Ты не поверишь, Мэгги, но хороши бывают гнезда снарков, это только кажется, что дикая гадость, а выдержи их в вересковом меду…       — Дедушка!       — Мэгги, ты скоро будешь хозяйкой, а Банни я тебе не отдам, и не проси! Как она делает селедочьи мозги!..       Оценив ситуацию, Грюм поспешил поднять тост за МакКиннонов. * * *       После ужина дед лично развел их по комнатам. Грюму отвели внизу, у хозяйского покоя. Мэгги старый МакКиннон повел через весь дом, парадная лестница дрожала в тихом свете сального фонаря.       — Тебе, Мэгги, могут трепать что угодно, толки ведь так и поползут, уж я-то знаю. Калека, урод, параноик, что только не говорят… А тут еще и молодая жена. Но тем ли славен настоящий муж, что у него по паре ног и рук!       Дед поднял фонарь и выловил во мраке запыленный портрет.       — Фрэнг МакКиннон, твой предок. Жил четыре века назад. Повязка на глазнице совсем не мешала ему орудовать палашом, да так, что палочка ему была без надобности… А это списано из монастырской хроники, времена далекие… Дуфф МакКиннон, в сражении с викингами, если свитки не врут, его щит упал в море вместе с рукой. И что! Всю жизнь он уверял, что драться без щита только удобнее! Жаль, прожил не долго… Так. Кто у нас еще тут без чего-нибудь… А, Малкольм МакКиннон, зельевар… Да, ну, крюк еще не портил ни одного мужчину, равно как и деревянная нога. Главное — не мешать оборотное зелье с виски… Ну, вот и пришли, спокойной ночи, Мэгги.       Дед поцеловал в лоб, передал лампу и исчез в темноте.