Чтоб грани страха перейти...

      — Маргерит!       Снежинки такие огромные. Кружатся и блестят, как звезды.       — Маргерит!       Сугробы по колено — как в Хогсмиде.       — Маргерит!       За рукав дернули.       — Мэг… Это, кажется, тебя…       — М?       — Маргерит Вилар!       Мерлин, как же давно…       В снежной пелене цветные огоньки, гирлянды остролиста, еловые венки на каждой двери. Снуют прохожие, малышня облепила витрину игрушечного магазина, кто постарше — лавку «Все для квиддича».       — Маргерит!       Волна золотых волос, цветочный аромат…       — Как я рада, что тебя встретила! Чудесно выглядишь! Тебе так идет стрижка!       — М-м… Спасибо, Флер. Я тоже очень рада… Ты ведь помнишь…       — Конечно! Привет, Джон!       — Джим.       — Ну конечно! Староста Гриффиндора!       — Хаффлпаффа.       — Ну конечно! Mon Dieu, (1) это просто чудесно! Настоящий подарок накануне Сочельника! Я совсем не ожидала!       — Эм… я тоже…       Хрупкие плечики поежились.       — Ох… Никак не привыкну к английской зиме. Может быть, зайдем куда-нибудь, поболтаем?       — Я бы с радостью, но мне уже пора возвращаться…       — Ну что ты, Маргерит, совсем ненадолго! Мы сто лет не виделись!       — Можем зайти в «Дырявый котел». А оттуда — сразу домой…       — Какая чудесная идея, Джек!       — Джим…       — Похоже, с вами двумя мне не справиться. Ладно, идем! Только ненадолго!       — Конечно, как скажешь, Мэг! * * *       — Смотри, куда прешь, тролль задери!       — Э… извините…       Из-за стойки хозяин "Дырявого котла" глянул нахмуренно.       — Ты б ее на улице, что ли, оставил, парень.       Но Джим безмятежно улыбнулся.       — Да ладно тебе, Том. Я ее вон туда, в угол…       — А-а! Нечего тут со своими елками…       — Да перестань, Рождество скоро! Держи на чай.       — А-а! Молодежь…       — А здесь очень мило!       На руки Джиму упало фиалково-синее — под цвет глаз — пальто с меховым воротником.       — Забавно, я живу в Лондоне уже четвертый месяц, но еще ни разу не бывала в «Дырявом котле»!       Цветочный аромат поплыл в воздухе.       — Ну… у них тут немного тесно… Зато они варят отличный грог.       — С удовольствием попробую, Джефф!       — Э… Джим…       — Ну конечно!       В светлых волосах блестят снежинки. И платье — кипельно-белое — так и блестит. Кругом восторженно уставились. Впрочем, не впервой. Мэгги только улыбнулась, усаживаясь напротив.       — Маргерит! Mais c'est formidable! (2) Я так рада за тебя! За вас обоих!       — Извини?       Мэгги проследила за взглядом.       На безымянном пальце — тонкая серебряная полоска, кельтский узор.       Ох, Мерлин, уже и забыла!       — А… Нет, это…       — Как романтично! Вы такая чудесная пара! Между прочим, я сразу догадалась, еще в Хогвартсе! Когда была свадьба?       — Ну… вообще-то она еще только будет…       — И не со мной! — Взгляд поймал, подмигнул задорно. — Как бы мне этого ни хотелось!       Нечасто увидишь Флер растерянной.       — О… Я думала… Рождественские подарки… елка…       — Джим просто любезно согласился помочь мне дотащить эту громадину. Одна я бы не справилась.       — О…       — Пойду-ка я принесу нам выпить. Грог, не так ли? Мэгги, как обычно?       — Угу.       — Я мигом. Не скучайте, дамы!       — Как твоя работа в Гринготтс? — хотелось перевести тему.       — Чудесно! Конечно, гоблины немного… bizarre… si tu entendes ce que je veux dire(3). Но банк — это очень престижно, родители просто счастливы. К тому же, — улыбка вдруг странная, почти мечтательная, — я могу улучшать свой английский.       И в самом деле. «Р» она теперь выговаривает даже с какой-то преувеличенной четкостью…       — У тебе отличный английский!       — Ах, merci(4)…       — Джим.       — А ты, Маргерит? Ты теперь учишься на мракоборца?       — Да, мы с Джимом оказались в одной лодке.       — Они приняли только нас двоих, представляешь?       — О… месье Грюм должен гордиться. Je veux dire, le vrai(5) месье Грюм…       — Он гордится. Верно, Мэг?       Дай Мерлин, чтобы не покраснела. * * *       В вагоне не протолкнуться.       А на часах-то уже… Ох, Мерлин!       — Где тебя черти носили?!       — На занятиях…       — Что, до ночи?       — Нет, я встретила в министерстве Тонкс, и мы…       — Что? Решили прошвырнуться по Лондону? В пабе посидеть? Да вы рехнулись обе!       — Аластор…       — Война на носу! А эти две дуры…       Большая горячая ладонь прижала крепко.       — Мэг! Мэг!       — Что?       — Мы выходим!       — Черт…       Двери хлопнули сзади.       На улице тихо, ни души.       Снега по колено.       — Слушай, ты видела утреннюю заметку в «Пророке»? Что Стерджиса Подмора арестовали?       — А ты его знал?       — Встречал иногда в министерстве. Странно, да? Его поймали ночью у входа в Отдел Тайн. Говорят, — на всякий случай тише, — говорят, он хотел выкрасть что-то очень важное. На нем была мантия-невидимка…       — Аластор, Мерлина ради… что?..       Комод нараспашку, на полу кучей — джинсы, футболки, измятый килт, носки вперемешку с вредноскопами.       — Подмор, ублюдок! Не удосужился вернуть мне мантию. Он что, дери его тролль, думает? Они на деревьях растут?!       — Может быть…       — А-а! Поди глянь на чердаке. Должна быть еще одна… Сраные ублюдки!       Джим переложил елку с одного плеча на другое.       — Знаешь, я сегодня слышал, как Бруствер говорил кому-то, что в министерстве… ну, не все ладно. Этот придурок Фадж не верит или не хочет верить, что Сама-Знаешь-Кто вернулся. Как будто Седрик, черт возьми, сам умер! Вот так просто взял и…       — Джим…       — Извини, Мэг.       — Джим, я тебя понимаю. Фадж пудрит всем мозги, твердит, что все прекрасно, а на самом деле…       Перехватил взгляд.       — Будет война, да, Мэг? Как думаешь, нам ведь разрешат сражаться? Ну, не заставят ждать три года, пока мы получим этот дурацкий диплом мракоборца?       — Я думаю, если до этого дойдет, понадобится любая помощь.       Кивнул успокоенно. И снова переложил с плеча на плечо елку. * * *       Из прихожей клацнуло знакомо.       Вздрогнула. Открыла глаза.       За окном черно — метель кончилась. И свечи погасли давно. Только огоньки елки. Макушка в потолок, на широких лапах раскрашенные деревянные олени, звезды, снеговики и барашки. Жаль, пряников не успела испечь. Но, может, утром…       — Ты какого дементора не спишь?!       — Тебя ждала. А который час?       — Два ночи.       Грюм тяжело прохромал в комнату, ткнул палочкой в затухающие угли.       — Гиппогриф задери! Где ты это откопала?       — На чердаке. Я люблю магловские игрушки, они такие славные. А еще я нашла там… Вот…       Снимок старый и немного нечеткий.       Молодая волшебница улыбается, машет рукой. Рядом — высокий волшебник. Стоит прямо, глядит серьезно. Мальчишка лет пяти — рыжие вихры, клетчатое пальтишко. Плюшевого медвежонка прижал к груди.       — Я подумала… может, не стоит ей пылиться на чердаке…       — Я про нее забыл. Это… кхм… снято в Дублине. Там, на заднем плане, наш дом. Та еще была халупа.       Видно только чуть покосившуюся ограду и стены в плюще.       — Отец мой… Занимался магическими животными, преподавал в Хогвартсе. С Хэмишем они дружили. Даже на остров Дрир собирались, ловить квинтолапа.       — А это — мама?       — Да.       — Красивая… Как ее звали?       — Марен.       — Марен… — захотелось повторить. — Ты на нее похож.       — Может. Был когда-то.       — И сейчас.       Большая ладонь скользнула по волосам и вниз, к плечу. Тепло, почти жарко.       В очаге хлопнуло.       — Да чтоб их всех!       Мелькнули из языков пламени ярко-алые перья. Упал в ладонь запечатанный конверт.       — Что это?       — Альбусова почта. Тролль дери, если опять что с его драгоценным Поттером…       Письмо пробежал здоровым глазом. Сжал губы — тонкая складка. Сейчас лучше не расспрашивать.       — Одевайся. На Артура напали.