Чтоб грани страха перейти...

      — Грозный Глаз! Грозный Глаз!       Малышня разбегалась в стороны от стука железных набоек и шепталась.       — Грозный… Грозный!       Вот это было уже с восторгом. Громко. Застеснялся и спрятался за девчонок. А кто-то даже храбрится.       — Грозный…       Легенда, чудо, персонаж с фантика от сладкой лягушки.       — Грозный Глаз?       — Но его же убил Волдеморт…       — И совсем не убил!       — Нет, убил! Молнией!       — Не молнией, а авадакедаврой! И ранил!       — А почему тогда на наклейках…       О фомор, одиннадцать лет, а уже думает, что красивее меня, что у нее обязательно будет все-все-все. И пони.       — …но на наклейках ведь не…        — Добрый день, профессор Грюм.       Зрачок в железной оправе сполз в угол глаза. Румяное личико с кудряшками как обожгло.       — Советую вам поспешить на занятие. Двери в класс захлопнутся сразу после меня.       — Бежим!..       — Это и вас касается, юная леди.       — Мы имеем право выбирать предметы…       Магическое око замерло.       — Я полагаю, не всем первокурсникам объяснили, что мне, как преподавателю Защиты от Темных Искусств, абсолютно наплевать — кого из вас первого разорвут черные маги. И мне плевать, какие еще идиотские правила ввели министерские недоумки. Но если кто-то из вас планирует дожить до совершеннолетия, советую заглянуть разок-другой на мои занятия.       В галерее повисла непривычная тишина.       Между колоннами снова зазвучали подкованные железом сапоги и заструилась фамильная красно-зеленая клетка. * * *       — Вот мы и дома, давай-ка, слезаем с Энгуса…       — Энгус устал.       — Да, погладь его, погладь, хороший баран.       — Хороший баран.       — Вот, добрые слова, Марен, всякой зверюге приятны.       — И кельпи?       — Нет, кельпи — только кажутся лошадками.       — А на самом деле хватают и утаскивают под воду!       — Верно. Вот подрастешь, научу тебя, как их не бояться.       — Их здесь нет?       — Нет, Марен, совсем нет, они только в озере водятся или в речке. Сюда они не придут. Не бойся. Ну, ступай, Энгус, ступай.       — Банни!       — Долго же вас не было, мастер Хэмиш.       — Ай, Банни, не ворчи.       — А я и не ворчу, вот простудите девочку на ваших вересковых пустошах — будете первый бегать за целителями.       — Банни, а мы, а мы сегодня видели фэйри! Они живут в брохе! Там!       — Фэйри большие проказники, юная мисс Грюм! Не надо к ним ходить одной.       — Нет, они танцуют и цветы собирают.       — Это чтобы зелья всякие варить.       — Банни, ну какие зелья?       — Уж я-то не хуже вашего знаю, чем они там занимаются, мастер Хэмиш. И шли бы уж вы в дом, ветер поднимается. Ужин может простыть…       — Дедушка, пойдем!       — Ну, скажи маме и папе: добрый вечер.       Взметнулись светло-рыжие косички. Побежала на лестницу к двум темным дубовым рамам. Люди в них оставили свои привычные картинные позы и посмотрели на девочку.       — А они правда слышат?       — Конечно.       — Добрый вечер, мамочка. Добрый вечер, папа.       Фигуры в рамах едва заметно кивнули.       — Дедушка, а я тоже хочу себе один глаз, как у мамы!       — Марен, твоя мама воин, она потеряла глаз в сражении со злыми волшебниками. Пусть у тебя будет пока два глаза, как у твоего деда, договорились?       — А ты много сражался, дедушка?       — Конечно! Один раз я сражался даже с твоим папой, Марен.       — А я тоже буду сражаться?       — Ну… для этого надо сперва подрасти и хорошо поужинать.       — Я большая, мне уже почти семь!       — Так, снимай ботинки и пошли умываться, а то Банни заругает…       — А мы пошлем маме сову? * * *       В галерее явно кто-то есть. Маленький, прыткий и юркий. Зверь? Шпион? Но чей? Очень хороший шпион. И он уже знает, что его заметили… Ах, ну конечно же!       — Профессор Грюм, могу я задержать вас?       — Профессор МакГонагалл, вам почти удалось сделать мне сюрприз.       — А вы, как всегда, начеку, моя милая. Уделите мне пять минут, пусть первый курс успеет добежать до вашего класса. А то мне уже поступило несколько жалоб, что некоторые сидят все занятие у двери, потому что их мантии прищемило…       — Я вас уверяю, это далеко не самые воспитанные и трудолюбивые студенты.       — Я понимаю… Помнится, ваш муж позволял себе и не такие педагогические приемы… Могу я попросить вас об одном одолжении, не как директор, а как человек, который желает вам только добра…       — Снова за меня взялись эти министерские герои?       — Нам и без того грозили жуткими проверками. А вам никак не могут простить тот случай с Наземникусом. И многие жалобы летят теперь напрямую к чиновникам…       — Этот трус просто получил свое.       — К сожалению, в министерстве только ленивый не кричит, что вы хотели запытать его до смерти Круциатусом…       — А герой Поттер вырвал его из рук сумасшедшей?       — Как женщина женщине… Я вас очень хорошо понимаю. В таком возрасте потерять мужа, остаться с ребенком на руках… И этот скандал с уходом из мракоборцев…       — Это только они считают, что я больше не мракоборец.       — Именно поэтому я вас и пригласила в Хогвартс, милая Мэгги. И вы отлично справляетесь с ролью нашего защитника. И не мне вам напоминать…       Директор, как могла, отвела взгляд от магического ока.       — На вашем месте я бы напомнила господам из министерства, что та знаменитая атака недобитых Пожирателей на Хогвартс через год после победы — тоже результат их заботы о будущих волшебниках.       — Мэгги, лично я буду благодарна вам до конца жизни.       — Профессор МакГонагалл… В общем, вы хотите, чтобы я разрешила этим ябедам опаздывать на занятия?       — Вызывайте сразу провинившихся к доске. Хотя бы до Рождества. Пусть новички освоятся.       — Будут у меня пробовать новые сладости Джорджа Уизли.       — Мерлин великий… Неужели он все еще занимается своей сумасшедшей кулинарией?       — И еще как.       — Подумать только! Неисправимые мальчишки… И как жалко Фреда…       — Всех жалко, — щелкнула серебряная крышка с узором-трилистником.       — Мне верно рассказывают, это часы вашего мужа?       — Верно. Они заинтересовали министерских падальщиков меньше, чем волшебный глаз.       — Да, тут нельзя не отдать должное нашему герою. Он верно рассудил насчет того, кому он должен принадлежать.       — И главное, как вовремя.       — Иногда совпадения чересчур коварны и необъяснимы. Не хочу отнимать больше время… Удачи вам, моя милая. Да, и я не буду настаивать на вашем присутствии на балу в Рождественскую ночь. * * *       — Так, Марен, ложись в кроватку… Что тебе сегодня рассказать? Хочешь, про герб МакКиннонов или про Тэмлейна? Давай мне фантики с папой…       — Дедушка, а мама прилетит на Рождество?       — Обязательно, мы ведь уже начали сочинять ей приглашение.       — А вдруг сова не долетит?       — А мы пошлем рыбного филина, он обязательно долетит. Помнишь, какие у него крылья?       — И когти.       — Грозная птица, с ней надо уметь дружить. Ну, удобно тебе? Поднять повыше подушку?       — Нет. Дедушка, а Банни говорит, что папа не умер, он попал в царство фей. И если королеву фей очень-очень попросить, она даст папе корабль, и он приплывет к нам.       — Царство фей очень далеко, Марен. На корабле оттуда плыть очень долго.       — Сколько долго?       — Много лет. Больше, чем тебе сейчас.       — А вдруг папа уже плывет к нам!       — Думаю, скорее всего — уже плывет.