Совершить невозможное: истории

      Рома вошел в квартиру.       За почти два месяца ничего не изменилось. Только запахи затхлости и пыли мешали адекватному восприятию действительности. Поэтому, как только сумка оказалась на полу, а обувь снята, по всей квартире открылись окна, пропуская свежий, уже майский, воздух внутрь.       Шторы отправились в разные стороны своих гардин, окрашивая все освещенное пространство в солнечный цвет, а в ванной зашумела вода — Рома хотел поскорее смыть грязь с себя и убрать налет прошлого с квартиры.       Если с первой задачей он справился достаточно быстро, то к выполнению второй он приступил почти сразу после небольшого второго завтрака.       Первым делом были взяты небольшой тазик и тряпка, чтобы оперативно вытереть пыль со всех горизонтальных поверхностей, что были способны накопить ее. Таких оказалось очень много, и мужчина решил сначала обработать хотя бы гостиную.       В процессе, где-то между первым большим книжным шкафом и телевизором, в дверь постучали. Рома сделал музыку тише, крутанув ручку музыкального центра, и прислушался. Стук повторился — неуверенный, скованный, будто не хотел вообще быть услышанным.       Мужчина бросил тряпку точно в тазик, вызвав небольшой фонтан из брызг, и подошел к двери, посмотрев в глазок. И открыл дверь.       В подъезде, виновато смотря на Рому, стояла мама Василисы с Евгением, Васькиным старшим братом. Мужчина неловко и как-то, по его мнению, глупо улыбнулся и пропустил в квартиру двоих.       — Здравствуйте, Любовь Ивановна, — Гаврилов неловко переступал с одной ноги на другую. — Женя, привет, — мужчина протянул руку, и брат Васи пожал ее в ответ.       — Как у тебя тут свежо и необычно! — изумленно воскликнула будущая и уже не состоявшаяся, к сожалению, теща, проходя вглубь квартиры. — А, ты убираешься, извини, что отвлекли. Просто мы думали…       — Мам, не начинай так с порога, — Женя укоризненно посмотрел на женщину, проходя вслед за ней.       Рома хмыкнул, закрывая дверь. Он уже понял, ради чего они пришли. И даже был отчасти рад тому, что именно Любовь Ивановна решила сделать это быстрее его.       — Вы, вероятно, за какими-то вещами Василисы? — высказал он мысли вслух. Ее мама резко развернулась на 180 градусов, немного удивленно смотря на мужчину.       — Ты не против?       — Нет, пожалуйста, — неловко улыбнулся Рома, подходя к музыкальному центру и делая музыку чуточку громче. — Я даже буду рад в каком-то смысле.       — Все в порядке? — Женя подошел ближе, внимательно и как-то даже подозрительно посмотрел на Гаврилова, на что второй улыбнулся еще шире.       — Да, просто я пересмотрел некоторые взгляды на эту жизнь и решил, что надо идти дальше. Это было, и этого уже не вернуть. И смысла уж очень сильно горевать теперь не вижу. Она у меня навсегда здесь, — Рома положил руку на грудь, прямо на сердце, которое тихонько билось, мирно разгоняя кровь по телу. — Отсюда ее ничто и никто не вытеснит, но и смысл жизни мне это не вернет, поэтому я в поисках нового.       — Тебе кто-то помог? — Евгений широко улыбнулся. Все же, он, можно сказать, подружился с молодым человеком своей сестры, и был рад за такие перемены, хоть и немного резкие.       — Да, — мужчина посмотрел в окно на ярко освещенную улицу.       Дети играли на площадке, весело хохоча, бегая друг за другом и крича что-то свое. За маленькими ходили мамочки и редкие папы, более взрослые ребята играли на отстроенном городке, где было все для них. Жизнь на улице кипела в этот выходной день, и Рома видел ее. Он ее чувствовал, пропуская через себя, забирая с лихвой все то, что упустил за то серое время, когда ничего, кроме погибшей любви, у него не осталось.       В мыслях возник образ девушки с длинными волосами, которые развевались на ветру, переливаясь оттенками красного полусухого на солнце. Она стояла к нему спиной, но он слышал ее смех — ненатужный, не вымученный, какой-то естественный и такой теплый, что Рома сам вслух засмеялся, окончательно забывая про страшные дни и месяцы, вычеркивая их из своих воспоминаний. Он не знал ее имени, как выглядит ее лицо и существует ли эта девушка вообще, но сейчас она была как никогда вовремя.