Ледяная душа

Пэйринг: Дэйки/Миюки Рейтинг: R Таймлайн: пост-ч3

Старожил отряда 5

Дэйки вздохнул и стащил с головы маску. Было уже холодно, хотя осень еще не наступила, в небе едва просматривались звезды. После буйных гулянок в честь инаугурации Хокаге деревня наконец-то замерла, и ему приятно было слышать это затишье. Оно, конечно, не продлилось бы столько, сколько ему было нужно, чтобы устать от мирной жизни, но именно этим оно и было ценным. Дэйки сразу почувствовал, что за спиной у него кто-то стоит. Он даже понял, кто это, и вздохнул, стараясь подавить ком, поднявшийся из груди в горло и затрепетавший, как слизняк, которого проткнули раскалённым ножом. — Чего пришла? Учиха ничего не ответила. Она прошагала к Дэйки и спокойно устроилась рядом, так, как будто они всю жизнь и сидели на этой крыше, лицом к глухому двору между задними частями бараков АНБУ. Её плечо почти касалось его плеча, и Дэйки не отстранялся, потому что её тепло было приятным и странно живительным. Удивительное это было ощущение. Казалось, что он и не ведает его, что не узнает никогда, потому что жизнь научила прислушиваться к иному. Но что было ещё удивительнее и приятнее, так это то, что Учиха чувствовала то же самое, и поэтому им не были нужны слова. — Эй, — хрипло сказала она, наконец, — ты мне запретил с собой семпайкать, когда наедине. — Угу, — тоже хрипло подтвердил Дэйки. — Как обращаться-то тогда к тебе? — А как хошь? На мгновение они притихли. Дэйки счёл нужным уточнить, пока странное волнение совсем его не подчинило: — Говори со мной как с тем, кем считаешь. — Не получится. — Это почему? — Ну так ты-то по-другому думаешь, — буркнула девчонка, и Дэйки опять пришлось аккуратно перевести дыхание. — А ты у нас Яманака, мысли читаешь? — А тут и не надо. Потому что… — она поджала губы и буркнула: — Неважно. Но я тебя по имени называть хотела. Просто. Но ты же не помнишь его. Дэйки призадумался. Действительно, настоящее его имя было забыто и стёрто, похоронено под слоями миссий, потерь и усталости уже давным-давно. И ему не хотелось вспомнить всю череду, что он сменил, потому что это значило ворошить прошлое, а прошлое давно уже не казалось ему приятным. Дэйки перевёл взгляд на Учиху. Она сидела, повернувшись к нему лицом и чуть приоткрыв рот, и её глаза блестели во тьме, как у кошки. Она была опасна для него и для себя, он отлично знал, что она убила преступника Аоки, вопреки приказу и правилам, но именно это и восхищало его. Несколько лет назад он, если бы встал перед таким же выбором, поступил бы как она. И он не сожалел бы об этом — ни минуты, ни секунды, ни мгновения. — Так забей на прошлое, — посоветовал Дэйки. — Живи настоящим и отпускай то, что тяжело, на дно, где оно забывается легче. Выполняй приказы, ставь цели и не задумывайся о потерях. — И не привыкай ни к кому, — прошептала она и вдруг нахмурилась. — Врешь, Дэйки. Ты привык к Аяме и Сузуму. Дэйки пожал плечами. — Не равняй меня с собой. У нас своя история, да и хреново это, когда не доверяешь никому в своём отряде. — Напряжение копится, — пробормотала Учиха, словно разговаривая сама с собой. — И как же его снять, когда не с кем поделиться? Когда веры нет никому? К тайчо идёшь? Дэйки легко уловил намек в этом вроде бы невинном вопросе, и в это самое мгновение разум отказал ему. Он протянул руку к лицу Учихи, и, когда его пальцы оказались в её волосах, она подвинулась ближе. — Да нет, туда, где не знают… где и захотят — не расскажут. Она слабо кашлянула, прежде чем Дэйки неосознанно, как в тумане, склонился над ней, прижал к крыше и уверенно поцеловал впервые. — Я не расскажу… Дэйки и сам знал, что не расскажет. В этом, в тепле и молчаливом понимании и согласии, в том, что она сохранит их общий секрет, он нуждался, и она отвечала ему со всей неуклюжей старательностью, хотя он и сам, несмотря на свой опыт, был ничуть не умнее. Он смутно и слабо помнил, как оказался над ней, как холодно было спине и тепло ниже, помнил, как заставлял ее закрыть рот, то поцелуем, то рукой, потому что, услышь их хоть кто-то, такие развлечения мало бы кому понравились. Он и так знал, что ей будет, такой молодой, приятно: лёгкие, быстрые и провокационные касания, то сквозь одежду, то под ней, и он делал это, она закрывала глаза и тихо свистела через зубы, она выгнулась под ним и слабо вскрикнула, когда он скользнул рукой еще ниже и почувствовал, насколько она горячая — словно пламя, лава, кипяченая смола. Но на этом он и остановился. Рано — слишком рано пока — было переходить к чему-то серьёзнее. В конце концов, времени у них навалом. Ведь она правда никому не расскажет.