Ледяная душа

Мы создали новый мир 2

В кабинете годайме было на редкость шумно. Миюки успела перевидать за этим столом и старика третьего, и учителя четвертого, а теперь она смотрела на своего друга, который искреннее желал Конохе мира и добивался его, каким бездарем м глупцом ни считали бы его раньше. Когда Миюки вошла, в кабинете уже было несколько представителей одаренных семей Конохи и один посол. Посланник Сунагакуре и так практически жил в Конохе: приглядывал, как идут дела у сестры сандайме Сучиру, которого ещё не все забыли в его родном селении. Миюки кивнула Обито и нескольким главам клана и почтительно встала в сторонке. Когда Обито едва стал годайме, его друзья, вызывая возмущение дряхлых старейшин, часто советовали ему, но теперь уже то время прошло. Обито сам крепко стоял на ногах, да и это объявление он просто обязан был сделать сам. Миюки перевела на него ждущий взгляд. Прошло много лет, и все они изменились. Но сегодня Обито выглядел даже совсем не так, как вчера. Его глаза буйно блестели, а губы дергались, ему не терпелось сказать то, о чем они все давно уже мечтали. Ведь после всех лишений и ужасов, через которые ради мира прошли их предки, конечно, они мечтали только об этом. Когда за последним прибывшим, главой Ивы, который даже решил приехать лично, закрылась дверь, Обито внушительно прокашлялся. — Так… уважаемые каге, послы, главы кланов… — он задержал взгляд на Миюки, — мы наконец-то сделали это. — Работы ещё предстоит немало, — ворчливо одернул его Ооноки. — Столько лет мы жили по-другому… — А теперь переучимся, Ооноки-сама, — спокойно сказал Обито, — и мы же сами знаем, что это будет нелегко. Но, если мы будем стараться… И, когда Обито вывел послов, чужих каге и своих глав кланов на широкий каменный уступ, под которым скопилась толпа, Миюки поняла вполне, что стараться они не бросят. Ведь услышать о долгожданном союзе, о мире, разрушающем кровавые сети войны, в которых запутались они все, мечтали не только шиноби. Да, их ждали многие перемены и трудности, но награда того стоила.

* * *

Миюки не торопилась домой. Она знала, что в клане ее и Обито ждут с нетерпением, что первым вопросом бабушки будет, сколько лет продлится это перемирие, что Ивао посоветует заранее вооружиться получше, а Фугаку станет спрашивать, не планирует ли годайме выпустить их из квартала. — Жуть как сложно было! — громогласно пожаловался Миюки Обито, пока они шли тенистыми тропками в квартал. Миюки этого не видела, но знала, что за Хокаге на почтительном удалении следует несколько АНБУ. — Я уж думал, точно где накосячу. — Ты был молодцом, — похвалила его Миюки, — замечательная речь. Только… мне все ещё во все это не верится. Обито склонил голову и метнул на нее косой взгляд. — Вот как? — Да, — Миюки переплела пальцы, — ведь так хорошо просто не бывает… Я все время боюсь, что проснусь и это окажется фантазией. Понимаешь?.. Обито забросил руки за голову и остановился. Под их ногами медленно сгущались тени. Где-то вдали гаркнул бойкий салют: деревня расцвечивала небо искрами, и хитрые узоры на миг прорезали тяжёлый синий свод неба. — Я много спрашивал у твоей бабушки о шарингане, — тихо сказал он, — почему шаринган зовут проклятием Учиха. И она сказала, что наши способности помогают нам бежать от реальности. Что мы способны создать такой мир, в котором нам не будет больно, что поэтому мы всегда и отгораживались от других. И далеко не всем хватало мужества увидеть и менять реальный мир, а не сказку. Но… — Обито остановился и блеснул на нее глазами, — я изменю этот мир! И этот клан! Только пойдешь ли ты со мной, глава Учиха? Миюки вздрогнула. Салюты гремели и грохотали над ее головой, когда она склонила перед своим другом и правителем голову и озвучила клятву, что озарила обоих ещё в детстве. — Да.

* * *

Годы преобразили Коноху. Через две недели после того памятного разговора Обито выпустил Учиха из квартала. Учиха, тем не менее, сами никуда не хотели выходить, так что Миюки приходилось их едва ли не выталкивать, убеждая, что в Конохе их не ждут монстры и что никто не попробует растерзать их и унизить. Она сама подавала пример правильного взаимодействия с застенной культурой: через месяц Миюки вышла замуж за Иошито, хотя Учиха это потрясло едва ли не онемения. К счастью, у нее оставался Учиха Шисуи и его загадочные методы переговоров, поэтому до серьезного брожения в клане не дошло. Через шесть лет, когда Учиха понемногу начали понимать, что в деревне тоже есть разумная жизнь, у Миюки и Иошито родился сын. За пятнадцать лет, прошедших с установления мира, они трижды стали родителями, и Миюки совсем оставила карьеру шиноби. Впрочем, в новом мирном мире, где самым большим потрясением был грабеж на дорогах, услуги шиноби уже практически не требовались. Миюки и Иошито жили душа в душу со своими детьми в огромном просторном доме с выходом на башню Хокаге на громадное уважаемое дерево, вокруг которого часто плясали по праздникам. Все было замечательно… Но Миюки тревожилась. Ее мир был слишком красочным и удивительным, чтобы это могло создать воображение. Но с каждым годом он становился все больше похож на размалеванный кусок картона, и Миюки даже ощущала пресный вкус во рту, точно от плохой рыбы. — Это влияние прошлого, — успокоил ее Иошито, когда она поделилась с ним опасениями, — ты просто не можешь поверить, что пятнадцать лет мы живём мирно. Честно, — он положил руку к Миюки на плечо, — я тоже. Наши дети не должны этого видеть. Я хочу сделать все, чтобы они с этим не столкнулись. Миюки скользнула взглядом по старому зданию Академии. Шиноби не готовили первый год, и в академии теперь учили только мирным наукам. На переднем дворе вовсю резвились ее младшие дети с друзьями. — Ты всегда прав, — вздохнула Миюки, — как у тебя получается? Иошито пожал плечами. — Вероятно, быть голосом разума мне предначертано с рождения. — Но люблю я тебя не только за это, — вздохнула Миюки. — Чем больше времени мы вместе, тем сильнее я к тебе привязываюсь. Даже не знаю, не опасно ли это. — Только если мы разлучимся, а я был бы весьма рад умереть от старости в один день, — фыркнул Иошито у нее над головой. Миюки выглянула из-за его плеча. В просторном дворе академии носились три картонки. Она моргнула. Сердце тяжело забилось в груди. — Ведь, когда это лишь фантазия, умереть вместе легко, — равнодушно отчеканил голос над ее головой, и Миюки взметнулась и отскочила — прочь от разлагающегося безглазого трупа, который устало смеялся над ее иллюзиями. Она снова была в кровавом мире, в кровавой луже, на окраинах деревни. Безумствующий Лис громил что-то вдалеке, и впервые в жизни опустошенной Миюки было настолько все равно. Кушина-сенсей, сенсей Минато и все ее друзья все равно погибнут, если не погибли уже. И в этом мире, где всегда правила только ненависть, не было иного пути. Если бы только она не изменила их мир. Миюки Учиха открыла глаза и попрощалась со старым, шатающимся, гнилым и безжалостным миром, который их вырастил. Иллюзия была куда гостеприимнее.