Дела семейные

Куинн не до конца осознал слова Левис, лишь мощный хлопок металлической двери заставил его мозг машинально среагировать на два слова: "Взрывчатка" и "Детонатор". Нейронные цепи в мозгу переключились на критический режим мыслей. Анализ. Решение. Действие. Анализ. Решение. Действие. И по новой. Бежать к выходу казалось слишком рискованным выбором, а попытка разминировать взрывчатку - абсурдной. Блеф Левис так же не мог идти в счёт. Такие женщины пустых слов на ветер не бросают, а уж тем более - угроз. В любом случае, если это динамит, то от него вряд-ли что-либо останется при любом исходе. Но...были-ли у Левис действительно серьёзные мотивы убивать Дезмонда, кроме как личной обиды? Она сказала, что многому научилась, и если она сумела остановить войну, так усердно сражаясь за мир, значит, мысли о мести своему экс-мужу это последнее, до чего бы она могла додуматься, особенно, в то время, когда её первого человека в семье лишили жизни, а второго повязали. Купер ведь до сих пор находился в полицейском участке. И если только эта безумная мадама не собирается устроить здесь кровавую резнб...то смерть Куинна ей абсолютно ничего не даст. По крайней мере...сейчас. Дезмонда вдруг озарила идея. Он мгновенно посчитал число роз, которое она ему принесла... ...нечётное. Их было нечётное количество. Куинн усмехнулся, и спокойно сложил руки накрест поверх груди , с ухмылкой наблюдая за букетом, спокойно выдохнув нервозный порыв воздуха. Секунда...две...три...четыре... Пять... В комнате допроса раздался оглушительный взрыв. ... В машина царила глухая тишина. Почему? Потому что Левис так решила. Ей было необходимо обдумать всё. Не только то, что произошло, но и то, что может произойти. Подстава Портовых. Ложный вызов. Стрелок на крыше. Гибель всех её людей, включая самую приближённую личность - Валентайна. И Купер... Сейчас он казался для неё самой интересной загадкой. Стечение обстоятельств, или запланированный сценарий? Удача, или подстава? Обвинять кого-либо в чём-либо тяжело, особенно, когда этот "кто-либо" твой второй приблежинный в семье. - Алекс... - Глухо начала Мишель, не сводя взгляда с ночных улиц Вест-Поинта: - Ты что-то хотел мне сказать? - А...эм...- Алекс проглотил ком в горле, и на секунду посмотрел на Купера, который в свою очередь так же смотрел прямо в лицо молодому юноше: Да...я хотел сказать, что... - Я тебя спас. - Резко прервал речь юнца Купер: - Ты же помнишь об этом, верно?...Ты дал мне слово никогда не забывать, Гоустен. - Я...а... - Адвокат внезапно запнулся, растерянно уставившись на серьёзную физиономию Купера, а после украдкой взглянул на Левис, и был поражён тем, каким взглядом она его обложила. Холодным. Строгим. Устрашающим. Оказавшись меж двух огней, Алекс сжал кулаки у себя на коленях. Похоже, сейчас от его слов зависит не только судьба одного Купера, но и судьба всей семьи в целом. - Н...ничего, Мишель. Забудь. - Дрожащими устами поговорил Гоустен. - Алекс просто хотел похвалиться тем, как он круто заткнул того клопа, что меня допрашивал. Но видимо, сейчас не время и не место, да, Алекс? - Хлопнув парня по плечу, произнёс Купер. - Д...да. И...извините. Действительно, совсем не время. - Выхватив остатки храбрости перед Левис, скудно произнёс юноша. Однако этого хватило, дабы Мишель потеряла к нему интерес, и продолжила молча любоваться видом ночного города. - "Эгоист". - Подумала она. Автомобиль выехал с Центральной площади, и уже ехал по узким кварталам с односторонним движением. Купер оглядывал пробегающие по его уставшему взгляду тёмные улочки. Людей практически не было, однако взору открылась занимательная суена. Два ребёнка, видимо, уличные сироты, пытались противостоять суровым припадкам погоды, в надежде выжить перед снежной угрозой. Один из них, упираясь спиной в стену, медленно начал съезжать вниз, когда второй попытался успеть его подхватить. Эта сцена продолжалась ровно секунду, пока автомобиль не свернул влево, загораживая любой возможный обзор всему, что происходило после. ... Сэм резко подхватил сестру, когда та внезапно покосилась вправо и упираясь спиной о стену, начала съезжать вниз. - Хлоя! - Крепче сжимая её в объятиях, с испугом прокричал парень. - С...сколько мы уже идём?... - Совсем выбившись из сил, спросила девочка. - Часа три...может...ты устала? Хочешь отдохнуть? Прости, мы опоздали на последний автобус из-за меня... - С долей вины в голосе произнёс Сэм, стараясь поставить сестру на ноги. - П-почему...ты... - Она внимательно посмотрела на его лицо: - Говоришь это...т-таким спокойным г-голосом? - Хлоя! - Крепко ухватив сестру за плечи, парень чётко произнёс: - Мы не знаем, что мы видели! Я...может...меня хватила паника! Я не уверен! - Н-но...п-папа... - Глаза девочки набухли от слёз, но Сэм моментально прижал сестру к своему плечу. - Нет. Нет. Мы ошибаемся. Он жив, Хлоя. Он жив, слышишь?! И мы...мы живы тоже! Валентайнов не так просто убить...с ним всё в порядке...с ним всё хорошо. Неизвестно, насколько верила Хлоя, но Сэм казался достаточно мотивирован, дабы поверить в слова, которые он повторял раз за разом на протяжении всего пути к дому. - Вставай, сестрёнка...пожалуйста...я не смогу нести тебя...прошу, ради меня, соберись. - Сэм перевёл ладони с плеч на лицо девочки, большими грязными пальцами вытирая слёзы на её щеках. Но действовало это не слишком эффективно. Хлоя продолжала плакать. -Так, так, так... - Раздалось с левого плеча подростков зловредный голос: - И кто это тут шастает в такое время. Хлоя и Сэм разом повернулись, завидев двух проходимцев, с виду напоминающих местных бандитов-карманников. Один был высоким, крупным и мускулистым, другой-же, наоборот, худощав и маловат, однако весьма остр на язык. - Заблудились, поди? - Всё продолжал тот, что покороче, чем-то вертя на указательном пальце, похожем на ключи. - П-пожалуйста... - Начала Хлоя, но Сэм разом перебил её, встав наперёд сестры. - Проваливайте! У нас ничего нет! - Словно щенок, затявкал парнишка. Он знал, что в карманах у него кроме мелочи на проезд правда ничего осталось, ибо никто не мог предположить такой ужасающий исход этого вечера. - Слышь...тон смени-ка, быстренько. Тебя что, родители старших уважать не учили? - Насмехаясь, вопросил тонкий. - Лишь тех, кто ещё знает, что такое "честь!" - Сжав кулаки, ответил Сэмми. - Ты гляди-ка...ещё и про честь чё-то заговорил. А ну-ка смотри сколько чести в моём кулаке! - Замахнувшись, изрёк тонкий, уже собираясь сверху вниз нанести свой удар. Сэм зажмурился, но не испугался. Видимо, наличие сестры за его спиной придало его ещё подростковым ногам силу и смелость устоять перед любой болью. - Харе. - Резко схватил руку тощего толстый: - Это же мелочь. Чё с них взять? Или тебе что, на слабых потянуло, братец? - Бэх! - Выхватив свою руку из захвата, тонкий лишь сплюнул под ноги: - Не тебя меня учить, Бак. Мне что шпану, что ветеранов обворовывать. Я эдак знаю, с какой стороны пушку-то держать. - Что же ты её выронил, по случаю, когда драпал от Гринхиловцев. - Усмехнулся толстый. - Ты драпал по-бок со мной, идиот! - Огрызнулся тонкий. - Ну, не с Валентайном-же тягаться. - Толстый пожал плечами: - Я конечно, за семью, и всё такое, но бля, если приезжает этот солдафон, я руки в ноги и по валенкам. Жить мне ещё охота. - Мы...Мы Валентайны!!! - Внезапно прокричал Сэм на всю улицу, видимо, дабы показаться более настойчивым. - Э? - В один голос произнесли братья, недоверчиво глянув на молокососа перед ними. - Мы...Я Сэм Валентайн! Ник Валентайн - мой отец! - Ага. Конечно. - Усмехнулся крупный: - А я незаконно рождённая дочь Снейка. Ты лишнего-то на себя не бери. Хребет тебе не сломали, уже радуйся. - Мой отец...если он узнает о том, что кто-то из Портовиков избил и обокрал его детей...как вы думаете, что будет? Война! Либо вас попросту найдут и пристрелят в пустом закоулке! Сэм говорил серьёзно и строго. Не казалось, что сейчас он испытывает страха. Словно всё рукой смело. Братья переглянулись друг на друга, и в один голос заржали. -Хох...юморист. - Произнёс толстый. - Клоун цирковой! - Поддержал идею тонкий. - Акхм... - Оскалившись, Сэм хотел добавить что-то ещё, но кто-то потянул его за рукав. Обернувшись, он увидел болезненное лицо сестры. Её лицо было покрыто красно-зелёной пеленой, а вид источал рвоту и жар одновременно. - Б...бра...тик... - Всё, что она успела сказать, прежде чем упасть лицом в снег. ... Старенький Ford модели A испускал последние надрывы двигателя, но продолжал двигаться по ночным улицам Вест-Поинта. - Э...слушай...ну ты извини конечно, мы то не знали. - Почесав затылок, произнёс Бак, сидя на переднем пассажирском сидении. - Ничего. Просто...отвезите нас домой, пожалуйста. - Произнёс Сэм, лаская голову своей сестры, которая ныне расположилась на его коленях. - Баки. - Вдруг начал тонкий: - Резиденция Валентайнов...территория Гринхиловцев. Ты уверен, что нам туда соваться стоит? - Губа. - Одарил брата небрежным взглядом Бак: - А что ты предлагаешь? - Ну, выкинем их у Борделя "У Моники". Это ведь их территория. Там их и подберут, хех. - Да, и как ты себе это представляешь? Два подростка заходят в бордель и кричат: "Мы Валентайны. Помогите нам!". Ты совсем с дуба рухнул? Забыл, что сегодня Приём? Все на празднике. Охрана их нахер пошлёт, ещё и пинок под зад даст. - Да но...бля. Гринхиловцы. - Ты что, яйца растерял? Никто не узнает, что мы там были, если кое-кто будет держать язык за зубами. А он ведь будет, а? - Глянув на подростка на заднем сидении, вопросил Бак. Сэм лишь конкретно кивнул головой, чего для Бака оказалось вполне достаточным. ... Ада лежала по стойке смирно. Она прислушивалась к каждому шороху, однако храп Шепарда не позволял ей сосредоточиться в полной мере. Два года. Столько времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела самых дорогих и близких ей людей. Айзека, Кармен, Снейка, Генадия, Хавьера, Кларка, Джессику... И сегодня, в своих глупых, но желанных снах, она вновь увидела их лица. А в один момент даже показалось, что и услышала их голоса. Ведь они все там - внизу. Празднуют. Пью. Беседуют и веселятся. Но... Почему...почему никто не зашёл проведать её? Может, это приказ Левис. Чёртва седоволосая бестия решила полностью сломить последние надежды девушки? Или Гринхиловцы действительно так серьёзно заботятся об охране, что даже Айзек не смог пробраться к ней этой ночью? Не смог освободить её? Даровать желанный вздох свободы. Что-же, это вполне объяснимо. Устраивать попытку побега в столь значимый день, значило разрыв договора а перемирии, а ещё это ознаменовало войну. Однако. Если члены семьи из вне будут непричастны? Если сам пленник совершит побег - семью не в чем будет обвинить. Добровольный самостоятельный побег Ады мог значить лишь то, что её охрана не до конца бдительно относиться к своим обязанностям. Но даже если ей удастся сбежать, Левис однозначно потребует вернуть пленницу. И здесь придётся решать уже Снейку о судьбе той, кто проводила с ним дни и ночи, просто потому, что верила в дело семьи Портовиков. И даже если однажды он совершил ошибку, поскольку семья попросту не могла более вести войну, сейчас, наверное, всё изменилось. Баланс сил на стороне Портовиков. А значит, пришло время решительных действий. Ада аккуратно вылезла из под одеяла и оделась. За два года ночей, проведённых с Шепардом, она прекрасно знала, где он оставляет свои вещи, и в частности - вооружение. Тихо пробравшись через комнату, она нырнула в недра его дорогой рубашки, обнаружив вшитый внутренний обвес для хранения револьвера. Ухватившись за рукоятку, девушка аккуратно вытащила пистолет и пересчитала патроны в барабане. Шесть пуль. Должно хватить для критического исхода. Пять для врагов, и одна для себя любимой. В привычке повернув барабан, Ада заставила Шепарда невольно издать сонливый стон, перебираясь с одного бока на другой. Девушка резко повернула свой взгляд на любовника, удостоверившись, что тот не проснулся, и уже было хотела сделать свой первый шаг к побегу...но остановилась. Вновь обернувшись, даже в кромешной тьме, она сумела разглядеть лицо человека, который все два года ежедневно навещал её каждый вечер. И ведь дело заключалось не только в сексе. Когда Ада не хотела никого видеть, Шепард с пониманием относился к её желаниям, спокойно выходя за дверь. И в постели он никогда не оплошал. Более того - даже не своевольничал. В 99% случаев, именно Ада вытворяла с ним то, что хотела, а не наоборот. Конечно, ей было бы легче обозвать его просто "насильником", и двинуться прочь, но... Она не могла. Потому что Шепард был одним из немногих, кто был добр с ней с самого начала её заточения. Кто в силу своих полномочий пытался заботиться не только о том, что бы её всё устраивало, но и не забывал о женской натуре узницы. Могла-ли Левис отдать ему такой приказ? Вряд-ли. А значит, эти порывы заботы поступали лично от него, сугубо от его сердца. Хватка рукояти ослабла, когда Ада начала погружаться в раздумья, но внезапно доносящийся смех из нижних этажей заставил её прийти в себя. С помощью ключей Шепарда, она открыла дверь свой темницы, и на счастье обнаружила, что вся охрана видимо была занята Банкетом. - Дождитесь меня...учитель...мы скоро встретимся... ... Скарлетт стояла на балконе и курила. Одиночество, долгие годы сопровождавшее её существование, вновь вернулось. С выходом на террасу, она в глубине души хотела застать Купера за поцелуем с этой коварной незнакомой, с которой её суженный вышел из зала. Она была готова даже обнаружить то, как он трахает её в саду, опираясь на ствол молодой яблони, которой только предстоит зацвести прекрасными бутонами розовых лепестков. Она была готова на всё, лишь бы разнообразить свою скучную, застоялую жизнь. Но словно по наречению Господа, ей было суждено обнаружить абсолютно - ничего. Ни сладко целующуюся парочку в тени, ни громкие стоны в глубине зимнего сада. Ни-Че-Го. -Чёртов импотент! - Злостно ударив кулаком о бетонную ограду, произнесла Скарлетт. И любой смог-бы, неудачно, вопреки своему углублённому мышлению воспринять эти слова за ненависть. Но только не Скарлетт. Она не ненавидела Купера. Пусть кроме уважения между ними ничего не было, но она по крайней-мере старалась из-за всех сил вознести потомство этого человека - родить ребёнка, а может и сразу двух, и всю оставшуюся жизнь провести в опеки над своими творениями - чадом людскими. Но раз за разом, сколько бы ночей они не провели вместе - Скарлетт не беременела. Прикусив губу, сейчас ей пусть и хотелось задуматься о недееспособности Купера, но ментальные мысли посещали её голову всё чаще и чаще. Быть может, это не он, а она не может иметь детей?... Глупо и эгоистично смотреть с такой точки зрения, но Скарлетт надеялась, что быть может, оплодотвори Купер другую женскую особь - она сможет родить, а потом... А кому какая разница? Эта безымянная "особь" вероятно откажется от ребёнка, или, того хуже, публично обвинит Джексона в зачатии. И именно тогда, Скарлетт выступит в роли защиты своего супруга. Даже так, она примет любого из тех отпрысков, кто был уготован ей судьбой. Странная женская патология. Быть может, индивидуальная, но Скарлетт так сильно хотела иметь детей, что каждую ночь перед приходом мужа молилась Господу о том, дабы забеременеть именно сегодня. Но, то-ли бога нет, то-ли Скарлетт слишком нагрешила. Каждое утро она просыпалась с неудачей. Не потому, что не чувствовала, как семя Купера разливается по её лоно. А чувствовала то, что она до сих пор абсолютно одинока. Вставала она не по детскому крику, а по заведённому мотору автомобиля. Целый день она тратила не на ребёнка, а на чтение литературы. И даже вечера...не убаюкивала она своего первенца, а ласкала мужа, в надежде, что он ей его преподнесёт. - Мальчика... - Твёрдо заявила девушка, втягивая больше никотина в лёгкие: - Хочу мальчика... - И я тоже. - Раздался умиротворённый голос, табачный дым которого полностью смёл плавно растворяющийся в воздухе дым из уст Скарлетт.