Coffee taste

Тэ еще раз взглянул на все записи, послания. И дату. Это ведь день, когда он родился. Теперь все стало еще запутаннее. Информация и факты сплелись в клубок, нить которого не выходит за границы, и распутать ты его не можешь. Каким образом, почему здесь дата рождения? Зачем? Если его задолго до рождения выбрали приемником, то как они могли знать дату? Слишком мало подсказок. Ему вспомнился свой кошмар, что он видел, будучи запертым в стенах этого дома. Та плеть, которую он видел, игрушки, все это могло быть тогда подсказкой и символизировать весь этот инвентарь. Плеть - веревку, связавшую его оковами судьбы, игрушки - атрибутику для ритуала. А его детство, почему он так и не вспомнил его? Нужно вернуться в ту комнату на последнем этаже. Возможно, там будет зацепка? Об этом он сказал Чонгуку. Направляясь назад, уже с вещами, они молчали. Каждый не знал о чем поговорить. - Чонгукки, когда меня запирали в той комнате, я видел кошмар, - далее следовало его повествование, - я думаю, то, что я видел имеет со всем этим связь. Мое детство так и не вспомнил. Та дата, это дата, когда я появился на свет. Мне страшно, Чонгук. Тхи бросился к нему в объятия, не сдерживая слез. Сейчас перед ним тот самый Тэхен, который боится малейшего шороха. - Запирали тебя? Тэ? - Да, прости, забыл сказать тебе. Я Тэхен. В это трудно поверить, но это так. Знаешь, мне было обидно немного, что ты меня не узнал, а вот я сразу узнал тебя. Нечестно как-то. Вместо ответа снова лишь объятия. - Но зачем ты солгал и поменял имя? - Так было нужно. Я решил забыть прошлую жизнь и начать новую с чистого листа. Поэтому для всех я стал Тхи. А тебе не говорил, даже не знаю почему. Я боялся, что ты оттолкнешь меня из-за моих чувств, скажешь, что я всегда был неправильным, с самого начала нашей дружбы. Не знаю, почему тянул, надеялся, что ты узнаешь меня. Но этого не произошло. Видимо, ты сам себе поверить не мог, говорил лишь, что я похож. Но, зато мне было приятно слышать комплименты в мою сторону, - Чон покраснел. - Глупый, я бы никогда не оттолкнул тебя. Теперь я боюсь за тебя. Что за послания... Давай все узнаем вместе? Кстати, моя мечта исполнилась. Теперь я знаю, что в том сундуке, всю жизнь интересовался, думал, что там что-то очень эдакое, ну, ты понимаешь. А оказалось, что там какой-то атрибут для обряда. Жаль. Но это жутко, не находишь? Мне в первые не по себе тут жить. Ладно, идем дальше. Поднявшись на нужный этаж, стало еще более жутко. Казалось, после того, как они узнают все больше и больше, дом это чувствует и пугает их, будто специально. Неуверенный шаг за порог комнаты. Она совершенно пуста. Ни кровати, ни шкафа, ничего абсолютно. На первый взгляд. В полу, в маленькой щелке, где раньше была кровать, торчала еще одна записка. Совсем забыла сказать про дневник, послания и дату. Да, я знала твою дату. Это должно было стать намеком на то, что продолжишь все мои деяния ты. А дневник, его вел не только Чон, но и я. Изначально он пренадлежал мне, а уже после моей смерти он присвоил его себе. Некоторые записи сожжены, так как я описывала там ритуалы, но их тебе не обязательно знать, вот я и похоронила их таким образом с собой. Мне всегда помощником служило маленькое зеркало, как-то оно треснуло, но это совершенно не сыграло никакой роли. Возьми его себе. Если сможешь видеть, правильно видеть, то оно и тебе сослужит верную службу. - Ясно. Я теперь многое понимаю. Кажется, те записи, что были извлечены из личного дневника, а некоторые сожжены, вырвал твой отец. Ты как-то сказал, что ту алую ткань он должен был отдать кому-то. Он ведь не солгал, просто не договорил и по-другому выразился. Она писала, что это ее любимый цвет, соответственно, он завешивал именно поэтому такой тканью. Все проще, чем казалось. - Немного. Слушай, давай не будем больше ничего узнавать? Давай уедем? - Нет. Чонгук, это моя миссия, понимаешь? Мне нужно либо продолжить ее судьбу и помогать себе способностями, развивать их, так как бегать от этого не удастся, и рано или поздно все это вновь настигнет меня. Но есть второй вариант - воспользоваться всем так, как хочу я. Он мне нравится больше. Как я понял, моей жертвой должен будешь стать ты, а этого я тем более не хочу. Поэтому нужно уничтожить источник проклятья. Разбить те зеркала, освободить в них зачинщиков. Нам надо это сделать вместе, так как один я не справлюсь. Это мой страх. Ты знаешь, как я боюсь той комнаты. - Знаю. А еще я теперь уверен в том, что это мой отец нас сюда прислал, чтобы бы ты во все это погрузился. Нужно заставить его приехать и все объяснить. Может, он знает что-то про твое прошлое? Но, я думаю, позже. Если он приедет, не даст разбить зеркала. Давай отвлечемся пока. Ужасно хочу эспрессо. Здесь есть кофе-машина, сделаешь? Пожа-алуйста. - Ты по-прежнему ребенок. Напиток был благополучно приготовлен им обоим, и стоял на столе. Божественный аромат. Они обсуждали то, как Тэхен тщательно скрывался, как Чонгук рассказывал ему же про него. Как Тэ спрашивал про себя, и смеялись. Они почти все узнали. Половину точно. Остались подтверждения, подробности, кролик и еще немного. Самое главное последствия. Почему ему так обязательно это продолжать и как все-таки его привязали к проклятию? Во всяком случае, если они сейчас это оставят без внимания и забросят поиски ответа, то это все равно будет преследовать ТэТэ на протяжении всей оставшейся жизни. - Хен, как думаешь, каково отцу отдавать собственного сына в жертвы? Почему он слушается ту чудачку, если она мертва. Или, если он стал таким же, как она, то ему необходимы жертвы? И нужно оставить что-то после себя. Он тоже покончит жизнь самоубийством? Судя по тому, что он писал. И так каждый. Я не хочу, чтобы это и с тобой было. - А я не хочу убивать тебя. Пей, а то остынет. - Угу. Терпкий напиток согревает горло и душу. Получаешь удовольствие, принимая коричнево-черную жидкость, ощущая каждым участком языка божественный вкус. Немного странно от происходящего. Все так ново и непривычно, порой страшно, необычно. В это трудно поверить, но находясь здесь и сейчас, понимаешь, что дейсвительно это происходит с тобой, и поделать ничего не можешь. Рядом Тэхен. Так тепло от осознания этого, столько времени не виделись, оказалось, что познакомились заново. Только Чонгук не узнал, сам не понимает почему, он просто не мог вообразить, что это реально. Он правда так сильно привязан к своему хену. Теперь Чон может понять Чимина. - Что будет дальше? - В каком плане? - Тот раз, поцелуй и признание... Что теперь? После такого вряд ли можно назвать нас друзьями. Случайностью или глупостью это не было, - констатировал Чонгук. - Верно, - легкая улыбка и румянец, - я бы не хотел называть тебя другом. Это нечто большее, чем дружба, тебе так не кажется? Я понимаю, что ты отрицаешь этот факт, но так оно и есть. - Согласен. Как бы я не хотел это признавать, но это действительно так. Честно, мне бы хотелось еще раз тебя поцеловать, - последнюю реплику он сказал максимально тихо, но так, чтобы она была услышана. После этого Тэ молча пододвинулся ближе и с улыбкой заглянул в любимые глаза. Гук прикоснулся к розовой плоти и жадно впился поцелуем, кусая до крови, пробуя на вкус. Сладко. Обычно кровь имеет металлический привкус, иногда чуть солоновата, но в этот раз она сладкая. Или это так кажется от переполняющих эмоций. Тем временем в животе фейерверки из бабочек взрываются, он как маленький мальчишка, впервые влюбленный и испытывающий подобное. Никогда бы не подумал, что станет встречаться с парнем. Всегда ли так? Находится человек, который меняет полностью твое представление о жизни.

***

- Алло? - от нежностей отвлек звонок. - Можно Чонгука к телефону? - Кто вы? Зачем сюда прислали нас? Вы его отец? Что за обряд и жертвы, что это за место, кто та женщина? Объясните уже наконец, хватит бегать и увиливать от разговора! - Я не... В общем, я скоро приеду. Прошу дождаться. Не в коем случае не покидайте дом. - С чего бы это? Все ответы на поставленные вопросы мы уже нашли, нам нечего здесь делать. Знаете, я не буду выполнять то, что когда-то, затеяла та ваша знакомая, я не хочу и это бессмысленно. Непонятно зачем все это. Что она хотела добиться, если страдала от этого проклятья, если хотела умереть, как и вы, когда писали в дневнике? Зачем? - Я не знаю. - Тогда почему это должен делать и я? Чонгук ваш сын, неужели вам все равно, пострадает он или нет? Как я понял, он является той самой жертвой? Что это за обряд с жертвоприношением, и что он дает? - Силу. Когда ты становишься тем, кто способен убивать и питаться болью других людей. Человеком, которому необходимо забирать и уничтожать чужие души ради своей жизни. Уже невозможно остановиться. Ты не можешь умереть, если тебе все надоело, ты останавливаешься, как будто тебе кто-то дает щелчок и нажимает на кнопку "стоп". И завершить можно, лишь договорившись с миром, с которым ты связан. Обратная сделка. "Отдам все, что захочешь". Эта фраза есть в каждом ритуале, обряде. Когда человек его совершает, хотев получить желаемое, он не задумается, что ему придется вернуть в два раза больше. Как правило, уходят близкие. Именно самых дорогих у тебя забирают. Так ошиблась Джин-Хо. Так ее звали. Она хотела стать сильнее и узнать о параллельном мире больше, что ей не было дано. Поэтому она, не думая, совершила ритуал. В этих зеркалах запечатана ее жизнь. Это необыквенно сильные и мощные вещи. Они могут помочь, но в обмен нужно что-то отдать. Самый дорогой для тебя человек - Чонгук, как и для меня. Поэтому он станет жертвой, которую заберут. - Теперь ясно. Но я ведь могу не совершать ничего. Не нужна мне никакая сила. - Мне тоже не была нужна, но что-то заставляет. Тогда я ушел от семьи, ушел из дома, чтобы не поддаваться соблазну и не подвергать опасности. Я оставил последнюю запись. Отрекся от этого. Мне во снах является Джин-Хо. Мы с ней когда-то договорились, что я продолжу ее дела. Я поклялся. Я не знал тогда, чем это обернется. Я поклялся перед зеркалом, теперь я должен выполнить. Жену уже забрали, я действительно безумно любил ее. - А я здесь при чем? - Хо на всякий случай нашла еще кого-то, кто сможет так же выполнить ее давнюю просьбу. На тот случай, если я откажусь, хоть меня и тянет клятва. Моя жена знала об этом. Поэтому мы закрыли зеркала, сказали Чонгуку не открывать. А он открыл при тебе, вот и заперла тебя в той комнате. После вообще переехала. Почему мы их не разбили? Да даже на самые мелкие осколки, это все равно останется жить, их не сожжешь. Даже утопив в море, это все равно не скроешь. Понимаешь? Она боялась, что ты натворишь бед в детстве, навредишь Чонгуку. - Ей надо было от вас его прятать, я же ничего не собираюсь делать, ясно? Можете сами, я защищу Чонгука. Раз у меня есть способности, я попробую противостоять. - И что? Что ты этим добьешься? Проведешь обряд и наложишь защиту? У тебя получится? Верно, у тебя есть способности, но, чтобы это сделать, нужно их развивать. А на это нужно не мало времени. Ты можешь только навредить и сделать еще хуже. Не лезь. - Я могу просто не продолжать. Если по ее словам, продолжить должен я, у меня все получится, почему не выйдет другого? Почему не получится защитить? - Потому что тот обряд, который хочет она, должен пройти под моим контролем, я бы мог тебе показать. Увы, я уже привязан к другому миру, и я никогда не работал на благо и защиту, я не смогу в этом помочь. - Не приезжайте, я не буду этого делать. Вы знаете, что случилось с моей семьей и почему я потерял память? - Тэхен немного замялся, но все же спросил. - Да. Самой первой жертвой была твоя семья. Родители погибли, но вместе с ними был и ты. Только ты выжил чудом. Это тебе ни о чем не говорит? Твой брат... Не родной. Вы сводные. Его усыновили до твоего рождения, он ненавидел тебя. Я же был другом этой семьи, стал им, когда ты появился на свет. Ты был выбран, думаю, понимаешь о чем я, читал ведь записки Джин-Хо? Твои родители пострадали, в этом отчасти виновен ты, - слушая все это Тэ не мог поверить. Он не мог быть виновным, он не хотел. Получается, он сам убил невольно своих близких? Брат его ненавидел за то, что любили больше, а потом корил, что единственный выжил. Вот и не рассказывал ничего. Теперь воспоминания медленно посещали его. Тот жуткий день всплыл в сознании, будто на яву. На глазах наворачиваются прозрачные капельки слез, Чонгук смотрит на друга возлюбленного и не понимает, что происходит во время разговора, он слышал слова ТэТэ, но фразы отца не мог понять, слишком плохо слышно. - В общем, выбора так такового у тебя нет. Хочешь ты или нет, даже если не станешь ничего предпринимать, все равно подвергаешь Гуки опасности. Своим существованием. Этого не избежать. Получается, из-за одной ошибки человека вынуждены страдать все. И я в том числе. Не забывай о том, что ты избранный. Для того, чтобы Джин-Хо могла оттуда наблюдать и поддерживать связь со мной, это необходимо. Для тебя тоже есть выгода. Ты освободишься и не будешь мучится. Поймешь позже, о чем я говорю, - после этого мужчина отключился. На последних минутах Ким включил громкую связь. Толком не слышав всего разговора, Чонгуку и этого хватило, чтобы понять. То есть, та женщина даже после смерти не оставила его отца, и ей зачем-то нужно поддерживать связь с этим миром. Видимо, она до сих пор зависима от людских душ, как при жизни. Словно энергетический вампир. - Я хочу найти вход в подвал, - отрезал старший. - Что? - Чон не мог понять к чему ведет его хен, - ты... Ты хочешь это сделать? - Нет, что ты глупый, я никогда это не сделаю. Даже, если это гразит мне, то я все равно не отступлюсь, понимаешь? Я не хочу, чтобы тебе было больно, не хочу, чтобы ты пострадал, не хочу тебя впутывать, - он заботливо положил руки на миленькое личико и кротко поцеловал, получив в ответ улыбку и более требовательные действия. А именно грубоватый поцелуй и руки на ягодицах, - Чон Чонгук! Тебе лишь бы одно, неужели так трудно сдержаться, такой романтичный момент испортил и разбавил сексом? Чон лишь хихикнул и продолжил целовать, все так же сжимая половинки, явно требуя продолжения, кажется, Гуки отбросил все свои принципы и стереотипы, свою жизненную позицию бабника, призвание. Теперь он хочет видеть в постели рядом с собой только Тэхена. Кто же мог подумать, что детская дружба перерастет когда-то в нечто большее. В чувство и желание. Страсть и любовь. "Не сейчас", - отталкивает его Тэ. Он не хочет делать это здесь. В месте, где не получается расслабиться и успокоиться. Но кто знает, этот избалованный ребенок привык получать все, что захочет, поэтому порой противостоять невозможно. Достаточно обнажить ряд кроличьих зубов и похлопать глазками, как когда-то он делал будучи ребенком. Только это точно после находки входа в подвал. Тэ ни в коем случае не собирается сотворять желание той сумашедшей, но почему-то чувствует, что появиться там нужно. Пока он не знает почему, может, его тянет она? Проверив, он точно узнает.

***

Положив трубку, старший Чон пребывал в растерянности. Он ведь и сам собирался нарушить правила этой игры и противостоять ее зачинщице, но вновь сознание предавало его. Снова пересиливает что-то. Слишком запутанно и сложно. Есть вариант выйти сухим из воды и, возможно, уберечь сына. Можно просто стоять в стороне, пока Тэхен противится и пытается найти выход из нелегкого положения. Тянет. Жутко и невыносимо тянет клятва, словно невидимыми веревками. Еще раз все хорошенько обдумав, мужчина решает, что попытается ничего не делать. Он лишился жены и друзей, хоть и случайных, ради знакомства с Тэ. Он потерял душу, доверился и пошел на поводу у давней, уже мертвой, подруги, бывшей возлюбленной. Но почему-то этой тяги нет у избранника. Он смотрелся в то зеркало, в этом и выгода, что тогда Чонгук сдернул ткань. Чашка эспрессо стоит на журнальном столике. Эта чашка заставит вспомнить неудавшийся план, когда Чон предлагал работать у него в качестве баристы. Так он смог бы внушить то, что нужно. Но отказ последовал сразу. Увы, ничего не поделаешь. Остается пустить все на самотек и ждать, свесив лапки.

***

- Что нам теперь делать, ты знаешь, где находится путь к этому подвалу, будь он проклят? - Он и так проклят. По сути, - с усмешкой сказал Ким, он и правда не знал, как будет искать, можно сломать пол и размуровать, но это слишком ущербнозатратно. Хотя кого это сейчас волнует? - можно выбить пол. - Ты точно помнишь, где находится та дверь? Весь пол собираешься выбить? - У тебя есть идеи получше? Надо будет, весь выбью. - С каких это пор ты ведешь себя подобно мне? У меня есть выход из всей этой путаницы лучше. Не проще ли просто съебаться отсюда? - Да, но... Я не знаю, Гуки, понимаешь? Не. Знаю. - Да что ты не знаешь? Неужели не понимаешь, почему тебя тянет туда? Не узнать и не из-за любопытства, как у меня когда-то. Тебя тянет из-за них. Из-за моего отца и той сумашедшей, лично я до сих пор не понял какого хуя она полезла в потусторонний мир, и на кой ей это вообще сдалось! - А тут и не надо понимать, нечего. Сказали ведь, что захотела установить контакт, в итоге поступила неверно, ошиблась, случайно во все это впуталась, стало кем-то наподобие энергетического вампира, которому даже после смерти нужны жертвы. Не могла остановиться, ибо не в ее силах. Поэтому, чтобы ей там облегчить жизнь, наверное, твоему отцу, так как он принял на себя эту роль отчасти. А теперь его суицид по тупому обряду приближается, как он писал в дневнике, и им нужен я, чтобы продолжить! Вот и все... - Ясно, кажется, понял. Но это не точно. Айщ, замкнутый круг. Зачем тебе в тот подвал? Ну зачем? Не знаешь, значит это они тебя тянут, то отражение, забей, и уедем, хорошо? Тэша, - парень нежно обнял со спины, - пожалуйста, поехали? - Хочешь, езжай один. Я чувствую, что мне надо туда, понимаешь? Не знаю зачем, но это предчувствие сильное, и оно не связано с твоим отцом. - Хорошо, тогда пообещай мне, что с нами все будет в порядке, мы не будем ворошить прошлое и делать то, что они хотят? - с надеждой в глазах смотрит в кофейные напротив. - Обещаю, Гуки.

Flashback

Кромешная темнота, несколько зеркал и молодая девушка. На полу черная ткань, свеча и мел, книжка, завешанная черной лентой, дневник. "Вот и настал этот день, наконец-то я решилась это сделать. Решилась посвятить себя этому миру. В моем родном мире меня часто презирали, называли ведьмой и тому подобное. Я устала быть вечно в стороне. Сущности пытаются со мной общаться, словно мы близкие друзья. И я хочу ими стать, только вот силы не хватает. Ничего, сегодня все изменится. Я надеюсь, что все пройдет по плану и ничего не случится. Может быть и плохой исход, но его процент меньше. Намного меньше. Я уже все приготовила, если что-то и произойдет нехорошое, я не боюсь. В случае летального исхода посмотрю смерти с улыбкой на лице. Да, я не боюсь совершенно. И я знаю, что соваться не стоит туда, куда не дано, но мне плевать, грубо говоря. Хочу и делаю - девиз по жизни. Хочешь - возьми. Вот я и беру", - написав пером последние слова, девушка воспользовалась горячим воском, тем самым поставив печать в конце записи. Не то, чтобы перо играло какую-то роль, нет. Она просто любила им писать. Произнеся речь, очень тихо, смотря в середину зеркала, но не на свое отражение, будто в его пространство, в пустоту. Она могла разглядеть таким образом некоторые частицы, напоминающие волны из воздуха. Это граница с параллельным миром. Тяжело выдохнув, она положила руку наповерхность и начала обряд. Мелом было начерчено на черной ткани все, что нужно, оставшиеся свечи были расставлены на кончиках звезды; рисунке, пентаграмме. Это обязательная часть. Дьявольский знак. Спустя некоторое время Джин-Хо смогла увидеть в отражение первую сущность. Получилось. Она сконцентрировала свои мысли и настроила желание, внушая себе, что она способна на большее, способна обшаться с миром мертвых. Отчасти это и так было, но ее душа слишком светлая для всего этого. Не дано. Однако теперь она меняет эту светлую пелену, окружающую ее плечи. Она медленно чернеет, с каждым разом, когда в предмете появляется новая сущность. Теперь голоса. Много разных голосов, воплей и криков. Теперь ей дозволено все это. Да, это был огромный риск. В каждом обряде, ритуале самое главное правильно его завершить, что сейчас мало ее заботило. Вернее, она просто не подумала, как будет завершать. Она в теории знала, как это нужно делать, но все же опыта, как оказалось, недостаточно. Один неверный шаг, и уже не выберешься. Ошиблась и не до конца закрыла открывшийся портал. Она об этом не знает. Это в будущем и станет проблемой, той, что как раз тянет Тэхена туда. Открытый портал. Бдагодаря ему, Джи может связываться со своим прошлым миром.

***

За окном уже темнеет. В последнее время дождь идет все чаще. В поисках злосчастного подвала прошла почти неделя, как бы ни старался Чонгук помочь, этого не выходило, он только провороцировал лишний раз своими расспросами. И куда только подевался тот стеснительный ТэТэ? Теперь вместо него нервный и агрессивный временами Ким Тэхен. Утихомирить бы его пыл. Тяжелые капли дождя барабанят по стеклам совместно с громом, раскатывающимся по небу. Тэ боится этого звука с самого детства. Сейчас Чон на кухне, что-то готовит и заваривает чай, он оставил парня ждать, чтобы позже посидеть вместе. Дождливые вечера особенно тихие и романтичные, спокойные и более уютные. Тэхен лежит, закутавшись в плед по пятки, как в детстве, когда ребенок боится чего-то и считает, что теплое одеялко или плед спасет его. Раскаты грома заставляют его вздрагивать всем телом. Сейчас он чувствует себя очень хрупким и нуждающимся в Чонгуке. В его маленьком кролике. Проходит еще несколько минут, и на пороге комнаты появляется ожидаемый объект. Снова громыхнуло в небе, и молния как-то странно осветила фигуру младшего, из-за этого Тэ съежился и тихо вскрикнул. От этого Чон чуть поднос с едой не выронил. Он тут же поставил предмет на прикраватную тумбу и направился к испугавшемуся. Ласково провел рукой по волосам и заглянул в глаза, как бы спрашивая. - Я просто боюсь грома, а тут еще и молния тебя так странно подсветила... - Глупый хен, все-таки ты тот же невинный и милый ребенок, каким был когда-то, - посмеялся Чонгук, - давай есть. Я ведь не зря старался. Хватит, не бойся, чего ты дрожишь. Ладно, ну, иди сюда. Тэ пристроился в объятиях своего Чон-и и, если бы он был котом (а он на него сейчас очень походил), то неприменно бы замурлыкал. Таких ласк, немного осторожных и с опаской, ему вполне хватает. На большее он не намекает и не просит, пусть Чонгук сам делает первый шаг. А вот младший думает иначе. Он был бы не против намека или случайного действия, сам боится, а вот такой толчок со стороны его хена помог бы отлично. Но торопиться им некуда, пока все будет так, их устраивает. Ким, надув губки, прижимался к накаченному телу все ближе, чуть ли не ломая пополам, но это лишь умиляло. Чонгук взял кусочек курицы и сказал ТэТэ открыть рот. Он решил его покормить. Соус случайно попал мимо рта, поэтому Чон слизал стекающую жидкость с бодбородка. "Вкусно", - с улыбкой, чуть ли не шепотом, сказал брюнет, вгоняя в краску по самые кончики ушей. После чмокнул в пылающую щечку и потянулся за следующим кусочком. Следующий он надумал несколько необычным способом отправить в рот; взял часть мяса и прикусил одну его сторону зубами, после чего прикоснулся губами к кимовым и протолкнул внутрь, целуя одновременно. Теперь у продукта привкус чоновских губ. Остатки соуса на них, Чонгук слизнул, как на своих, так и на чужих. Когда с этим блюдом из курицы было покончено, настала очередь следующего. Где-то на фоне звучала дорама на ноутбуке, но она ушла на задний план, и сюжет уже не интересен. Гук взял палочками рис и также отправил в квадратный ротик, по очереди кормя друг друга. Рисинку, что осталась на уголке губ, он собрал и невесомо чмокнул. От его действий Тэхен медленно, но верно возбуждался, тяжелее дыша с каждым разом. Далее на очереди рулет из омлета и рамен. Здесь все просто: Чон подул на лапшу, взял ее кончик в свой рот, а в рот напротив положил другой. Как в игре они приближались друг к другу, достигнув конца, последовал очень нежный поцелуй. С омлетом такая же история, младший брал кусочек и проделывал тоже самое. Много всего, однако, приготовил. Дальше десерт, а потом пследнее: разные чипсы и прочие гадости, но это уже за просмотром, как решил Чонгук. Рисовый пирожок сначала весь попал в рот, а потом половина, как в предыдущие разы. Малиновый, с арахисовой пастой, клубничный, шоколадный с корицей и карамелью, сливочный и самый любимый кофейный. Ким уже хорошо так наелся и возбудился к тому же еще сильнее, это можно было понять по выступающему бугорку, так как одеяло давно было в стороне. Любопытный кролик это заметил и ехидно улыбнулся: - Не думал, что мой хен такой извращенец, - он положил руку на эрекцию и слегка надавил. Кажется, совсем расслабился и уже не чувствует неловкости, стал смелее и настойчивее. - Кто бы говорил, таким способом кормить, - еле слышно простонал Тэхен, на что макнэ сильнее сжал бугорок, поглаживая. Он впервые делает это с парнем. - Знаешь, тут еще несколько пирожков и ягод осталось, - пошлая ухмылка, - еще шоколад, мини-тосты с арахисовой пастой и палочки в глазури, я много что-то приготовил, но знаю какое применение этому всему можно найти. Гуки взял один тост и провел начинкой по кимовым губам, медленно проводя по шее, после отправляя в ротик, припал к карамельной коже с арахисовой пастой на ней, начал аккуратно слизывать, выводя узоры юрким язычком, конечной точкой были столь желанные губы. В них он впился жадным поцелуем, добавляя к этому свежую малину и арахис с тоста. - Ой, совсем забыл про жидкий шоколад, - он окунул туда свои длинные пальцы и, кинув игривый взгляд, приставил к немного опухшим губам. Тэ послушно начал слизывать сладость, посасывая, будто это конфетка, иногда слегка прикусывая. Наконец шоколад был убран с фаланг. Тогда Чонгук еще раз покрыл шею и кадык им, вновь слизал, получая вздохи и тихие поскуливания, оставил багровый засос. Потом еще парочку. Оба понимают, к чему сейчас все идет. По правде говоря, это не входило в планы Чонгука, но как-то само собой вышло. Кролик стягивает с себя футболку, и Ким завороженно смотрит, хотя нет, он откровенно пялится на красивый рельефный пресс, аккуратные соски и широкие плечи. Сам того не понимая, он тоже берет пасту и мажет ей по груди, после неуверенно и очень осторожно поедая. Куки снимает рубашку со старшего и штаны, оставляя в одних трусах, себя тоже. Он опускается ниже, ведя спелой ягодой. Ей оглаживает соски, съедает и, набирая на кончик языка шоколад, облизывает розовую бусину, вызывая полустоны и прогибы в спине. Чуть покусывает, второй рукой крутя второй сосок, нажимая на него. Ноутбук давно стоит выключенный на той же тумбочке. Чон ведет мокрую дорожку по животу парня, спускается ниже к трусам. Зубами отодвигает резинку и целует лобок. Ким залился краской в разы сильнее, чем до этого. Это его первый раз. У Чонгука тоже по сути, с парнем, с девушкой у него были контакты, при том не мало. А вот Тэ хранил свою анальную девственность, лишь изредка забавляясь и довольствуясь мастурбацией, оральными ласками и взаимодрочке с партнерами. Их можно на пальцах сосчитать. Чонгук берет арахисовый тост и обводит им по стволу. Кладет в рот и съедает, далее поливает член шоколалной массой и целует головку. Жидкая субстанция приятно стекает вниз, но не успевает достигнуть основания, так как Чонгук сразу заглатывает наполовину, слизывая десерт. Проводит по всей длине языком, посасывает, как самую сладкую и вкусную конфету, играется с венками и помогает себе другой рукой. Ким никогда бы не подумал, что это его первый минет. Делает мастерски. Только от осознания того, что это творит с ним Чонгук, хочется кончить. Стоны становятся все громче, движения Чона все быстрее, он берет глубже. От шоколада уже и следа нет. Чон массирует яички и чуть сжимает. Он чувствует, как член начинает пульсировать, значит, его мальчик идет к разрядке. Об этом он сообщает и изливается внутрь с именем любимого на губах. Первый оргазм. Чонгук наслаждается его бурной реакцией и собирает остатки спермы, смешивая ее с шоколадом и отправляя в рот, после целуя с ней, переплетая языки. Солоноватый вкус отлично сочетается со сладким шоколадом. Он берет палочку в глазури и съедает совместно с Тэ, как ранее лапшу. Страстно впивается в губы, посасывает нижнюю, прикусывает и отстраняется, чтобы вновь вкусить их, проводит языком по ряду зубов, небу и губам, оставляя ниточку слюны, отстранившись. - Почему ты так сводишь меня с ума... Такой дрочный, я хочу тебя, - выпалил Чон, втянув аромат, разлетевшийся по комнате, аромат сладкого. Он обводит кончиком языка анус и толкается внутрь, массируя стенки, раздвигая их и даря неимоверное наслаждение партнеру. - Чонгук-и-и, я... Ах... Т-тоже хочу что-нибудь сделать. Тэхен снял боксеры с Гука и начал надрачивать, в этом у него опыт есть. Он положил ягодку клубники на головку и взял орган в рот вместе с ней. Таким образом он тоже решил поучаствовать в игре с едой. Чонгук запрокинул голову и гортанно простонал. Он запустил длинные пальцы в волосы, отмечая про себя их шелковистость и мягкость. Немного оттягивал пряди, заставлял взять глубже и закусывал губу от удовольствия. Ким ускорился, начал втягивать щеки, проходился языком по венкам. Чувствуя скорую разрядку, Чонгук быстрее толкается в рот, откровенно трахая, касаясь влажных стенок горла. Тэ проглатывает белесую жидкость, что обволакивает полость. Остатки на губах собирает Чонгук и направляет в тэхенов ротик. Оставшиеся вещи благополучно сняты и валяются где-то возле кровати, на тумбе и даже возле шкафа, в порывах кимова рубашка была так далеко закинута. Два обнаженных тела соприкасаются друг с другом, переливаются под светом одной лишь настольной лампы, немного поблескивают от выступившего пота. Оба тяжело дышат и смотрят друг другу в глаза. Чон еще раз целует любимые губы, ставит Тэ в коленно-локтевую и смазывает палец в шоколаде. Приставляет к проходу Тэ и слегка обводит по кругу мышц, довольствуясь постанываниями и мольбами о большем. Он проталкивает палец на одну фалангу. Слишком узкий. Медленно продвигает глубже и двигается внутри. Тэхен немного мычит от неприятных ощущений, но терпит, так как знает, что это только сначала так, дальше будет хорошо. Куки шепчет всякие нежности и милые слова на ушко, опаляя горячим дыханием, и добавляет второй палец, тоже смазанный, но на этот раз арахисовой пастой. Это вместо привычной смазки, ибо так интереснее. Они просто не думали, что будут этим заниматься, поэтому ни призервативов, ни смазки никто не покупал. Два пальца свободно двигаются, и Ким уже сам насаживается, поскуливая. Остался третий палец и Гук наконец-то сможет войти. Он уже еле сдерживается, но ради Тэ можно и потерпеть. На самом деле ему даже нравится изводить хена и наблюдать за извивающимся телом. Поэтому, когда Ким буквально умоляет трахнуть его, младший вытаскивает пальцы, слыша недовольной стон. Кажется, его хен предвкушает, что сейчас Чонгук вставит ему. Это верные мысли, но не совсем. Тот захотел еще немного поиздеваться. Он начал исследовать анус языком, наслаждаясь шоколадно-ореховым вкусом. От такого действия у Тэхена дымка перед глазами, и все расцветает яркими красками, но этого очень мало. Далее в руках Чонгука оказывается пара палочек в глазури. Вскоре он помещает их в анал, тут же начиная двигать ими. Тэхен не понимает, что в него засунули, но это явно не то, что ожидалось. Он поворачивает красное лицо к Чонгуку и вопросительно приподнимает бровь. Тот в ответ лишь усмехается и взглядом показывает на чашку с палочками. Тем временем движения становятся быстрее, а глазурь тает, приятно обволакивая стенки ануса. Наконец мучения окончены, и Чон вынимает сладости, съедая их, смотрит прямо в глаза, затуманенные похотью и желанием. Они так и просят. Просят, чтобы Чон наконец взял его. Но кролик смотрит хитро, намекая. - Трахни меня уже наконец! Вот теперь можно и начать. Он ждал этих слов. Гук приставляет головку, из которой сочится естественная смазка, и аккуратно вводит только ее. Некоторое время не двигается, дает привыкнуть. Чувствуя, что Тэша больше не сжимает его так сильно, толкается до конца. Ким болезненно стонет и всхлипывает. Хоть и достаточно растянут, но все равно больно. Чон успокаивает, целует по всему, что попадается губам, прикусывает загривок слегка, очень нежно, гладит спину и ласкает соски. Левую руку кладет на живот, оглаживая его, а правой лениво надрачивает колом стоящий член. Медленно начинает фрикции, сдерживается, чтобы не сорваться на бешенный ритм и не причинить большей боли любимому комочку счастья. Когда болезненные стоны сменяются на стоны удовольствия, пошлая улыбка, больше похожая на оскал, украшает лицо парня, и Чон быстрее вдалбливается в податливое тело. Полностью расстаявший шоколад и арахисовая паста помогают, слышатся постыдные шлепки тела о тело. От этого Тэхен заливается краской, сжимая простынь в руках. Стоны и скулеж, иногда переходящие в крики, когда головка касается простаты, разносятся по комнате, лаская слух. Чонгук меняет угол проникновения, доставляя большее наслаждение, трахает еще быстрее, старается с каждым толчком попадать по простате. Пальцы подставляет ко рту, заставляя посасывать их и облизывать, будто это самый сладкий в жизни леденец. Водит вверх и вниз по члену в такт толчкам, шепчет всякие непристойности, от чего Тэ еще больше краснеет. - Боже... Тэ, почему ты такой ахуенный? В тебе так узко... Как я раньше не замечал такое сокровище? Ах, я сейчас... Еще пару движений, и они одновременно кончают с именами друг друга на губах. Волна оргазма накрывает с головой, унося прямиком на небеса. Чонгук прижимается к хрупкому тельцу, выцеловывая карамельную шею, говоря о том, что любит. Эти слова как бальзам на душу. Тэ чувствует пульсацию члена внутри себя, но она пропадает, так как Чон выходит. Теперь сперма стекает по бедрам. Парни откидываются на спины, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Чонгук нежно прижимает к себе оттраханного Тэ и чмокает в лоб, потом в нос, щеки и вновь припадает к губам. На этот раз поцелуй очень, до невозможности мягкий, он отдает через него всю свою любовь. Аккуратно оттягивает губу и улыбается сквозь поцелуй. - Я люблю тебя, - шепчет рядом с ухом, еще раз невесомо целуя в скулу. - И я тебя, - мырлычет ТэТэ и сильнее льнет к сильной груди. Очень романтичный и уютный момент. - Спи, вишенка. Первым заснул Ви, а чуть позже, понаблюдав за сопящим хеном, Чонгук. Они всю ночь так и провели в обнимку.

***

Парень медленно ступает на лестницу, рассматривая золотую пыль на каждой ступеньке. Похоже на замок, но где он находится? Шаг за шагом и он уже подходит к концу, казалось, бесконечной лестницы, извивающейся кверху. Свет приглушенный, очень мягкий. Вот череда ступенек кончилась, и перед юношей предстала широкая дверь. Почему-то в воздухе витает атмосфера тюрьмы. Дверь старая, ободранная местами, грязно-черного цвета с примесями бронзы. Тэ тянет одну из массивных ручек в форме колец на себя. А внутри невозможно понять, что находится, так как его встречает кромешная тьма. Ким идет на ощупь. Он пытается найти хоть какой-то источник света, выключатель или еще что-то, но это пока не выходит. На свой страх и риск пробирается куда-то вглубь комнаты, если это комната вообще. Он все идет и идет, пока не врезается во что-то. Он пытается понять, что это перед ним. Словно в тумане смотрит вперед, отмечая гладкую поверхность. Слышится какой-то шепот и шорох позади. Ви судорожно оборачивается на пугающий звук и окликивает неизвестного. Никого. Пробует позвать еще раз, но в ответ лишь тишина. Неожиданно включается свет, и он понимает, что все это время стоял перед тем самым зеркалом, трогая его. Он рванулся назад. Двери оказались запертыми, он опять один. Тэхен слышит какие-то голоса, перед глазами то и дело мелькают разные сущности. Страшно. Он, будто на картинке, видит сквозь дверь коридор, а рядом комната, в которой его запирала мать Чонгука. Это путь сюда. Он чувствует холод сзади...