Coffee taste

***

Проснулся Тэхен в холодном поту, тяжело дыша. Он боялся, сон, вернее кошмар, ощущался, будто на яву. Он судорожно оглядывался по сторонам, вспоминая страшные моменты. Увидев рядом с собой мирно спящего Чонгука, чуть успокоился. В какой-то момент он почувствовал радость, что ему приснился этот сон. Ведь ему удалось запомнить путь из него, значит, если он верный, то они найдут вход в подвал. А пока просто можно насладится утром с любимым. Вспоминая, что вчера они вытворяли, щеки украсил багровый румянец. И как после такого в глаза смотреть? Чон мило улыбается во сне, видимо, ему снится что-то хорошее, в отличие от его хена. Тэ умиляется тому, как дергается кроличий носик, как подрагивают пушистые ресницы, и как парень кладет руку на тело старшего, обнимая. Тот ложится рядышком и тоже улыбается, нежно целуя в щечку, зарывается в волосы руками, перебирая и наслаждаясь мягкостью. Вот бы так проходило каждое утро. Неожиданно для Кима Чонгук просыпается и ослепляет яркой улыбкой, желая доброго утра. Оно просто идеальное. Почти. Если бы не кошмар (но в нем есть и плюсы) и небольшая боль в заднем проходе, оно бы точно являлось таким. Но даже эти мелочи его не портят. Не портят эту флафф-атмосферу и нежный утренний поцелуй.

***

Неделей ранее. Чимин себе места не находит, постоянно мечется по квартире, то хватаясь за выкрашенные волосы, то пялясь в одну точку. Как это могло случиться? Немыслимо предствить даже, но нет. Это и правда произошло. Он не знает, что ему следует делать и как поступить. Плюс к тому, Чонгук начал реже с ним связываться. Он рад за парней (кролик не удержался и рассказал о их отношениях, все-таки лучший друг обязан знать), но сначала усмехался над тонсеном, шутя про ориентацию, ведь раньше тот был гомофобом. На это Чон лишь закатывал глаза. У самого Пака какая-то белиберда в жизни творится. В жизни, в учебе, в Юнги, у него же она и в голове. Все мысли о малоразговорчивом пофигисте, булочка уже чуть ли не в депрессии. А все почему? Да потому что Шуга полный придурок. Он делает больно плюшке, тусуясь с левыми пассиями. Он уже не раз был застукан с какой-то шалавой в клубе, хоть и не за пристойностями, слава богу. Но в том, что этого не было, Чим не может быть уверенным. Он не видел лично, но раз его парень в открытую флиртует с кем попало, то и переспать ему не составит труда. Чимин бесится, заводится с полуслова, постоянно упрекает Мина, устраивает скандалы и истерики. Тот и слышать не хочет. У младшего складывается впечатление, что тому поебать на него. Пришел, выебал, припудрил мозги слоем романтики, нежностей и наглой лжи, ушел обратно. Обратно в притомник, где он король и сам решает, что ему делать, и плевать на страдающего парня. Что с ним случилось, не ясно совсем. Еще недавно все было хорошо, а тут с чего вдруг такие резкие перемены? Вот и Чимин понять не может. Хоть и обижается, грозит расстаться, но все равно не уходит и не съезжает от него (да, он временно переехал к нему). Временно потому, что он не знает, вернется ли Чонгук, по его рассказу (он не говорил ничего о делах дома, отца и прочего, лишь намекал, что может уехать), поэтому пока жилье пустует. Но это сейчас не так важно. Главное то, что Юнги совсем, кажется, позабыл о своей любви. Никому не известно, что у него в голове творится. Какое-то перекати-поле с мятой, травкой и кашей из филовских мыслей о жизни вместе с музыкой. В один миг что-то щелкнуло, и он уже не тот Мин Шуга, заботящийся о Чимине. Решил погулять. Как-то Чим звонил, нет, не Чонгуку, а Тэхену. Почему-то он решил, что тот лучше поймет его. Пак долго не мог вымолвить и слова, не знал с чего начать, но все-таки Ким вывел его на разговор. Блондин излил свою душу, спросил совета. - Он не понимает меня, не слышит. Я пытаюсь достучаться, как-то помочь, если у него проблемы и это все не просто так. Но он как об стенку горох. Уперся скалой, замкнулся на тысячу замков и никого не пускает. Кроме очередных шлюх, с которыми я застаю его в клубах. Я не знаю, спит ли он с ними, но это логично предположить. Я не понимаю, что вдруг с ним случилось, почему себя так ведет, - чуть ли не рыдая, - мне очень плохо. Что мне делать? Я люблю его, не хочу расставаться, он ведь даже смотреть на меня практически перестал. Больше не целует по утрам, видимся реже, хоть и живем вместе. Я думаю съехать от него, как тебе кажется? - Не знаю, Чимин-а. Меня раньше вообще не замечали, но я никогда не был с кем-то в серьезных отношениях, так как не вижу смысла начинать что-то без любви. Почему ты спрашиваешь у меня? - Не знаю, захотелось спросить у тебя и все. - В таком случае, я не думаю, что нужно съезжать. Если у него есть гордость, то точно не прибежит и не станет просить прощения, понимаешь? Игнорируй в ответ и не пытайся что-то разузнать. Как будто вы чужие люди. Может быть, тогда он сам спросит, побеспокоится? Сделай так, чтобы и он ревновал. - Наверное. Я уже закатывал истерику, но он молча ушел. Думаю, ты прав. Спасибо большое, я попробую. - Удачи тебе. Поговорив с кем-то, стало легче немного. Чим больше не будет лить слезы в подушку по ночам, теперь не будет захлебываться в рыданиях перед Юном. Действительно стоит попробовать. Стоит привести парня к ним перед приходом Мина и посмотреть, как сахарок отреагирует. Банально? Так оно и есть. Но придумать что-нибудь получше просто не вышло. Только вот когда приводить? Юнги может и сутки не появляться. Трубку не берет, на сообщения не отвечает. Поэтому придется удерживать непонятно сколько спутника. За которым булочка отправляется в кафе. В клуб довольно рано идти, а ждать у него времени нет. Вдруг Мин вечером вернется? Зайдя в ближайшее заведение, светлая голова крутится из стороны в сторону в поисках подходящей кондидатуры. И не важно натурал это будет или нет. Если первый, то даже лучше - приставать не станет. Но и хуже одновременно, ведь так ни на какую ревность не выведешь. Но к его счастью находится нужный человек. За крайним столиком, возле окна. Это брюнет, одет довольно просто: кроссовки, джинсы, толстовка и кепка. Глаза под которой спрятаны. Пак подходит к увиденному месту и присаживается рядом. Сидящий, видимо, его не замечает, ибо не обращает никакого внимания на внезапное пополнение за столом. Чимин махает возле самого носа и зовет парня, но тот будто не здесь где-то, провалился в пучину, где нет звуков, и он не в состоянии ничего увидеть из-за темноты. За которую отвечает козырек кепки. Чтобы на него обратили внимание и уделили драгоценное время, Чим-Чим нагло снимает кепку. И застывает статуей от шока. Перед ним Юнги с синяком под глазом. Молчание повисло в воздухе и зажимает невидимой рукой рот, не давая шанса вымолвить и слова. Мысли в кашу, у Пака паника. Что здесь забыл Шуга, почему сидит один и не отвечает, почему у него синяк и почему сейчас, как ни в чем не бывало, смотрит теплым взглядом на него? Первым заговорил Юн, за это Чимка очень благодарен, иначе так и просидели бы вечность: - Привет, - благодарен-то, благодарен, но он ожидал более развернутой речи, нежели просто "привет". Ее так и не последовало дальше. - А... Что... Ч-что ты здесь делаешь? И что это под глазом? - Тоже, что и ты. А что это именно, смотря, что ты здесь забыл, - полувопросом, полунамеком на вопрос. Отличный ход. Вроде и ответил, но вроде остался не при чем и спросил сам. Подловил. "Кофе выпить зашел", хотел он было ответить, но сказал правду: - Решил найти себе спутника на вечер, значит, и ты опять? - он выделил слово "опять", стараясь сдержать дрожащий голос. За это время Шуга причинил много боли хрупкому сердцу. Как бы оно не разбилось на миллиарды осколков, о которые потом Мин порежется и пожалеет о сделанном. Чимин все еще надеется на то, что снова увидит того нежного, но все равно холодного Мин Юнги, каким был еще недавно. Вспоминая все произошедшее, слезы невольно навернулись на глаза, и Чим уже не в силах их сдерживать. Поэтому одна маленькая соленая капля предательски стекает по пухлой щечке. Не менее пухлые губы начинают подрагивать, а их хозяин нервно сглатывает, пытаясь не всхлипывать. - Что с тобой происходит? Куда делся мой любимый заботливый сахар? - Чим-и, я все тот же. - А вот и нет! Ты не понимаешь... Не понимаешь, что делаешь больно? Или ты и прежде спал со всеми подряд, изменял? Что случилось, почему ты так изменился? - Юнги наклонился к плачущему и нежно потрепал по волосам. Чимин хотел оттолкнуть, но не смог. Он позволил себе насладиться этими прикосновениями. Давно вот так не зарывались музыкальные пальцы в его шевелюру, давно не ласкали кожу головы и не портили прическу. Пак продолжал всхлипывать, дал слабину, дожидаясь ответа, которого все не следовало. - Ответь. - Если ты думаешь, что я тебе изменял, то это неправда. - Поцелуи тоже считаются. Зачем это все? - У меня были кое-какие проблемы, я не хотел срывать гнев на тебе. Я знаю, ты спросишь, что за проблемы, почему не сказал, ведь ты бы обязательно поддержал. Так надо было. Проблемы с родителями, потом с работой, я невсегда шлялся по клубам. Иногда хотел расслабиться, а иногда таким способом скрывал от тебя. Мне казалось, что так будет лучше. Глупо, верно? В итоге я обидел тебя. Я выступал на рэп-баттлах, еще кое-где подрабатывал, все улучшилось. Не понимаю, почему не сказал, стыдился. А сейчас все равно рассказываю. Придурок. Я представляю, каким ублюдком был в твоих глаз. Не плачь. Пойму, если не простишь, но все же. Прости меня. А те поцелуи... Так, липли, вот я и отвечал под градусом. Я изрядно напивался, чтобы как-то успокоить нервы и не думать, что причиняю боль. - Я... Ты идиот, Юнги. Неужели я бы не понял?! Или ты меня эгоистом считаешь? Мы бы все вместе решили. Да ты хоть... Ты... Мне гордость не позволяет тебя простить, у меня она есть, хотя ты, видимо, думал, что нет. Раз я все это время терпел и умолял остановиться. Даже это не помогало! Ненавижу тебя, хоть и люблю. Пожалуйста, не иди за мной. Знаешь, если в нашей паре нет доверия, то я не хочу быть ее частью. Что с нами будет дальше? Каждый сам по себе? Меня такое не устраивает, - Пак встал из-за стола и побрел к выходу, уже не сдерживая слез. Очень больно и обидно. Два чувства сжигают изнутри. Ненависть и любовь. Безумно хочется прижаться к любимому, но и оттолкнуть его. Чтобы на своей шкуре ощутил, каково это, когда тебе делают больно. Как и полагается, Юн должен был побежать за ним. На это надеялся Чим, если бы он его догнал, тот не смог бы отвергнуть. Но Шуга остался протирать диван в кафе, смотря через окно на удаляющуюся фигуру. Так он просидел еще около пяти минут, но все-таки не выдержал и побежал. Он знал, что плюшка потопает в парк, который недалеко от кафе, где до этого развернулся душевный разговор. Поэтому на входе в парк он догнал его. Прижал к себе, невольно сжимая ребра, будто, если отпустит, потеряет навсегда. Он шептал разные ободряющие слова, что теплом растекались по каждой клеточке тела Минни. Как бы не хотелось, но сопротивляться он не мог. Не хотел. Гордость, о которой заливал русоволосый недавно, успешно разбилась на тысячи осколков об асфальт. Мин поцеловал изящную шею, щеку, оставил дорожку на плече, развернув к себе заплаканную мордашку. Они долго стояли молча и смотрели в глаза. Взгляд пал на желанные губы, и по закону жанра последовал поцелуй. Обычно Юнги целовал грязно и мокро, хоть и с любовью, но сейчас сминал губы так, будто это самый сладкий десерт на свете, самый хрупкий хрусталь. Он и так разбил в парне все, что можно было. Хотелось передать нежность, а не страсть и похоть. Длинные пальцы обхватили талию и также нежно, осторожно впились в плоть. От таких прикосновений Чимин немного поскуливал. Отсутствие в последнее время половой жизни дало о себе знать. Сейчас ему абсолютно наплевать на гордость и принципы. Потом пообижается и сможет еще немного ласки выбить из хладнокровной тушки. О том, что они не одни доходит не сразу. Вспоминает Пак. Юнги берет такси, и черная иномарка направляется к сказанному адресу. У парней совсем нет терпения, ведь сейчас на заднем сидении можно смело доставать камеру и снимать порно; Чим седлает худощавые бедра и трется телом, ерзая на паху, тщательно выцеловывая открытые участки тела, а именно: шею, ключицы и губы. Тот в свою очередь сжимает аппетитные половинки и постанывает в поцелуй, который еще недавно был нежным и приторно-ванильным. Сейчас от былой аккуратности и следа не осталось. Мин впивается грубо, с напором, кусая и оттягивая, от чего пухлые губы плюшки становятся еще в раза так два больше и краснее. Наконец машина остановилась. Юнги заплатил за такси и подхватил под бедра русоволосого. Они так и зашли в подъезд, не отлипая друг от друга. Дверь была открыта с ноги, после многочисленных попыток попасть ключом, ведь это не очень-то удобно, когда руки заняты желанной тушкой, а поставить на место ты не можешь. После проворота в замочной скважине он и пнул дверь. Все так же с Чимином на руках она закрылась, а двое возбужденных принялись яро срывать одежду. Не так. Шуга хотел подарить нежность, но, видимо, Чимин привык и сам напрашивается на грубость. Ну ничего, еще можно будет переключиться на другой режим. Обнаженного Пака кладут на мягкую кровать, нависая сверху. Губы мажут повсюду: соскам, губам, щекам, бедрам. Проводя влажную дорожку от пупка до паха и обратно, ласкают миниатюрные пальчики, посасывая. Чим, кажется, уже догадался, что его парень хочет показать свою мягкую сторону. В этот раз он не будет излишне доминировать. Отчасти он этому рад. Обычно после их акта у Чимы оставались синяки и засосы, иногда и следы не только от пальцев, а от побоев плеткой и прочим во время практики БДСМ. Да, и такое бывало. Как-то Юн пришел с работы с пакетиком в руках и улыбкой чуть ли не на все лицо. Немного маньяческой улыбкой, безумной. Чим-Чим тогда испугался такого поведения, но доверился. А зря. Сначала было чертовски больно, его зад разрывался в буквальном смысле, но после ему даже понравилось. Правда утренняя картина не радовала: все тело фиолетово-багровое, а о том, что он не то что сесть, ходить еле мог, и говорить не стоило. В том пакете были по закону жанра наручники и пошлый костюм. Но вот шокера никак не ожидалось. Сейчас совершенно иначе. Просто небо и земля. Шуга не спеша растягивает, ведь даже после жесткого траха попка Чимина оставалось относительно узкой. Язык заменяют пальцы, вызывая довольные стоны. Фаланги входят плавно, раздвигаясь внутри на манер ножниц, ласкают чувствительные стенки и дразнят, то выходя полностью, поглаживая колечко мышц, то еще медленнее входят. Поэтому Чимину приходится его поторопить и чуть ли не умолять. Именно таким должен был быть их первый раз. Сейчас Шугарь это понимает и осознает. Но сделанного не вернуть, что было, то прошло, как говорится. Наконец он сдается, слушая мольбы. Хотя больше способствовали аккуратные коготки, что неприятно царапались, как бы намекая. Мин приставляет головку ко входу и супер медленно погружает внутрь, наслаждаясь протяжным стоном, больше смахивавшим на скулеж. Входит по основание и нежно втрахивается в подкаченное тело. Чим прижимается всем своим существом так, что между ними не остается никакого расстояния. Стонет на ушко, пуская дрожь по всему телу, а Юнги шепчет слова любви, снова заставляя появиться слезам на пухлых щечках. Но на этот раз уже от счастья. Да, сейчас он по-настоящему счастлив. Чим просит быстрее, и Юн выполняет просьбу, параллельно надрачивая. Чувствуя скорую разрядку, Мини сообщает, смущенно краснея, хотя, казалось, куда еще сильнее. Через несколько фрикций на живот Юнги выплескивается белесая горячая жидкость. Шуга не отстает и, делая завершающие толчки, с рыком кончает внутрь. Стенки ануса плотно сжимают член в себе, не позволяя выйти. Он и сам не понял из-за оргазма. - Чимин-и, ты так сжимаешь... Я выйти не могу. - И не надо, - легкий чмок в губы, полежим так? Ответ здесь не нужен. Юнги переворачивает любимого на себя, и они лежат в обнимку некоторое время. После все же выходит, а сперма стекает по бедрам. Чимин тут же заваливается спать. Шуга поглаживает по волосам, оттягивая немного, невесомо целует в нос и ложится рядом. Он бы тоже поспал, если бы не подработка. Телефон вибрирует, оповещая об опоздании, и он, написав записку, бредет в душ. Чим просыпается, слыша, как хлопает входная дверь. Парень тут же подскочил, судорожно оглядываясь. Он по-прежнему боялся, что хен уйдет. Увидев записку, немного успокоился. Воздушный поцелуй, отправленный через аккуратный почерк, порадовал и заставил теплому чувству растечься внутри. Но от радости, что наконец все наладилось, отвлек телефонный звонок. Который раздался из кармана джинс, валявшихся на полу в проходе. А Чим еще думал, что это так сильно брякнуло, когда Юнги срывал с него одежду? Он лениво поднял свою тушку с постели, пропитанной сексом, и подошел к вещи. Слава богу, трещин нет. Не очень-то хотелось бы менять стекло. Дорогое между прочим, он на него достаточно копил. Телефонный разговор начался не с обыденного "привет", а с просьбы: - Говорить можешь? - А где привет? Могу. - Привет. В общем... Тут такое дело, парень может забеременеть? У тебя больше в этом опыта, а у меня впервые такое. Просто тошнит в последнее время, симптомы как при беременности некоторые. - Стоп. Тэхен? Прости, не узнал. Погоди ка. То есть забеременеть... Ты, ты что, переспал с Чонгуком?! Это свершилось, наконец-то, я уж думал вы никогда не поумнеете. И не оправдывайся, я видел, как ты смотрел и облизывался на него. Ну и как? Чья инициатива? Как он решился? А почему не сказал ничего мне? Обидно даже, от лучшего друга утаил. Знаешь, ты обязан мне все рассказать. Не волнуйся, довериться мне можно, - уж чего, чего, но этого Тэ не стал бы делать. Чимин тот еще болтушка по словам Чона. Но что-то личное хранить умеет. На Шугу это не распространяется, он, наверняка, рассказывает ему все за чашечкой чая или чего покрепче. - Ну, там довольно долгая история, - Ким сначала замялся, но напор с другого конца заставил выложить чуть ли не в подробностях. Ведь иначе Чимин бы не дал нормального ответа. - Ого, я в шоке. Не ожидал от кролика Чонгуки такого. Удивил. Что ж, это потому что он кончил в тебя. Скорее всего, иногда бывает такая реация, может болеть живот и так далее. Это все, что ты хотел спросить? - Да, в целом. Вроде бы все, спасибо за помощь. "Ебитесь, дети мои", - хотел было добавить Чимка, но передумал. Маты не в его вкусе. Шуга не позволяет, хоть и сам покрывает трехэтажным матом все, что попало. От асфальта до самого себя. Поэтому быть "приличным" мальчиком вошло в некую привычку, теперь он и сам одергивает себя за ругательство.

***

Тэхен не стал рассиживаться зря. После звонка Чимину, он поспешил найти подвал. Путь был известен. До этого он не поднимался толком с кровати, из-за тошноты и боли в животе, хотя хотел, но Чон не позволил. Заварил горячий чай с медом, принес покушать и не отлипал, виня себя. Он думал, что он виноват. Частично так оно и есть. Тэхен заверил его, что ничего страшного, так бывает, его вины здесь нет. Но самочувствие улучшилось, поэтому он потащил с собой Чона. Было немного страшно, но он подавил в себе это чувство. Что за непонятные звуки и вещи в кошмаре - загадка. Но она может быть и вещей, как и путь, если тот верен. На это Тэ очень надеялся, но второго остерегался, поэтому вооружился фонарем. Чон отговаривал, но все бестолку, пришлось пойти на поводу. Сначала Ким заблудился, забывая куда идти, Гук подговаривал, что ничего страшного, придут потом. Но нет. В голове старшего словно щелкнуло. Надо и все. Поэтому сейчас он стоит возле стены, закрыв глаза, будто в трансе. Наконец он радостно подпрыгнул и повел Чона за собой вновь. Они прошли этажи уже по нескольку раз. Вот проходят комнату, где был найден дневник. Остановка возле шкафа с книгами. Тэ выбрал наугад. Открылся проход, который даже вооруженным глазом не заметишь. Лестница. Та самая, из сна. Его веселый настрой немного напрягал Чонгука, ведь тут он как бы жертва. Кем быть не хотелось. Но он доверял. Поэтому молча поднимался по золотистым ступенькам, смотря под ноги. Его хен, кажется, совсем забыл про это жертвоприношение. Но увидев расстроенную моську, опомнился и попытался ободрить. В ответ натянутая улыбка, которая больным уколом отразилась на сердце старшего. Он не хотел причинять боль. Но следовал дальше. Вот показалась заветная дверь. С замиранием сердца рука потянула за ручку, где оказалась еще одна лестница. На этот раз ведущая вниз. Скорее всего в нужное место. Прямиком к смерти разгадке. Спустившись пулей, будто он куда-то опаздывает, перед лицом предстал вход. Он медленно открыл дверь. Да, это то место. Давно они здесь не были. Довольно чисто, скорее всего отец Чонгука прибирался тут. Чон взял за руку любопытного и молча попросил, одними глазами, не натворить глупостей. Ким понял его без слов. - Что теперь? Посмотрел? А теперь пошли обратно. Что ты хотел найти? - Подожди еще немного, все будет хорошо. Обязательно. Ты мне веришь? - смотрит прямо в глаза, обхватив лицо напротив руками. Кивок и робкий поцелуй. Но почему-то у Чонгука он вызвал ощущение прощания. Разумеется, нелепые мысли были отвергнуты. Тэ принялся исследовать помещение. Ему показалось, что ключ от сундука может быть в одном из зеркал. Он слегка отодвинул ткань, доставая из-под рамы отмычку. Далее с трепетом отворил замок. А открыв крышку замер от шока. Человеческие черепа. Два точнее. На каждом выцарапаны имена. Имена его родителей. Он почувствовал, что это они. Начал тяжело дышать, слеза автоматически скатилась по щеке. Вот, что он искал. Отгадку. В миг всплыли картинки его детства, смерть родителей. Он вспомнил все, все прошлое было как на ладони. Чонгук опешил и испуганно подбежал к любимому. Он начал уговаривать уйти, жалел и прижимал к себе, обещая защитить. Но тот отнекивался, доказывая, что все в полном порядке, утирая поток слез. Наконец он собрался и полез дальше рыться в сундуке. Всякая атрибутика и еще письмо. Здравствуй. Ты уже здесь, верно? Надеюсь, жертву ты привел с собой. Как воспоминания? Хочешь видеть такое у всех? Даже если и нет, со временем это само будет проявляться. Смирись, мальчик мой. Подойди к зеркалу. К какому нужно ты знаешь. Тэ думал, подойти ему или нет. Что он там увидит? Может, это зеркало обладает гипнотическими свойствами, и он не сможет противостоять? - Что там написано? Тэхен? Все в порядке? - Чон напрягся, заметив, что хен идет к зеркалу.