Fix it

Месяц перед школой пролетел незаметно, и первого сентября я подкрадывалась на линейке к двум знакомым фигурам в толпе девятого «В». Всё шло безупречно. Я встала настолько близко к друзьям, насколько возможно. Мальчишки разговаривали о новом учебном годе, в их тоне чувствовалось недовольство. Видимо, хотелось продлить лето. Нет уж, жучки-паучки, всё однажды заканчивается. — В этом году так много народа, очешуеть можно, — Гоша с любопытством вертел головой над толпой, для этого ему пришлось встать на цыпочки. За два месяца он почти не вырос, зато загорел, из-за чего и без того светлые волосы казались белым пятном. Он как обычно оделся в рубашку с галстуком, ничего не меняется. — Ага. Развелось мелкотни, понимаешь ли. Еще и в класс какие-то новенькие пришли, не продохнуть будет, — Женька дергал лямку сумки, в нетерпении он высматривал кого-то в дверях школы, видимо, ожидая выступления директора и начала праздника. — Ты, кстати, был на классном собрании позавчера? — Я тоже не пришел, дела были, — отмахнулся Майский. — Надеюсь, Матвеева ничего важного не сообщила. А с новенькими уж познакомимся как-нибудь. Не съедят же нас, что мы на собрания не ходим. Я подавила смешок и приблизилась к самому уху паренька. — Лично я заставлю тебя сдать на ремонт класса и сожру без гарнира, — зловеще сообщила я так, чтобы и Женька тоже это слышал. От испуга Гоша вздрогнул и развернулся, держась за сердце. Я любовалась произведённым эффектом. Женька показал большой палец и захохотал от пришибленного вида друга. Тот быстро пришел в себя и принял нарочито надменный вид. — А ты чего тут забыла? Ты вообще живёшь через мост. — Живу там, да, а учусь теперь здесь, — я обняла Женьку. Он про мой перевод не знал, но отнесся куда спокойнее. — У нас школа закрылась на очень капитальный ремонт, оно и к лучшему. Рада вас видеть. — Угу, — Гоша, хоть и не ожидал такого поворота, но уже отошел от легкого потрясения. — Это все новости на сегодня, или ещё будут? — Конечно, будут. Надо же сообщить, что сегодня важный день, когда мы на пороге новых знаний и определяется наше будущее, выбирайте тщательно… — Ты всегда чушь несла, или только этим летом начала? — Все для тебя, дорогой… Тебя хоть можно обнять, нет? Тут на крыльце началось движение, завизжал микрофон. Толпа школьников развеселилась даже по этому поводу, оттягивая неминуемое приближение нового учебного года. Линейка отличалась как всегда занудством, ненужными речами и прочим официозом, от которого тошнит. Разве что погода позволяла, и мы не мокли под дождем и не дрожали под порывами ветра — с утра было сухо, светило солнце, освещая рыжеющие кроны деревьев. На земле лежали грозди рябины, мелкие птицы прилетали их потрошить. Висел едва видимый туман, издалека пахло жжеными листьями. Первоклашки с букетами создавали живую стену в первых рядах, и создавалось впечатление, что директриса вещает для своей оранжереи. В кармане завибрировал телефон. Я взглянула на дисплей и огляделась. У ворот вертела головой знакомая фигура. Незаметно для друзей я выскользнула из рядов нашего класса и поспешила к ней. Бодрая слегка полная брюнетка приветственно распахнула объятия. — Наконец-то, дорогая, я здесь, и даже не заблудилась. А хотела! Да, это была Настя. Известие, что она всё-таки переезжает с мамой в наш город, пришло пару недель назад. Старшая Хомякова развелась с мужем, оставив ему «наследника просиженного дивана», как выразилась её наследница еще неизвестно чего, и они вместе прибыли в квартиру бабушки. Совсем недавно моя подруга написала мне сообщение большими буквами, чтобы я срочно их встречала и, если я буду столь любезна, помогла с перетаскиванием вещей в новый дом. Про школу мы потом переписывались не раз, и решили, что, пусть и не близко к дому, но будем учиться с насекомыми. Людмила Николаевна даже предложила иногда подвозить нас. Надо ли говорить, что нашему счастью не было предела — воссоединиться после той судьбоносной лагерной смены раньше казалось лишь мечтой. Вообще всегда представляла, что лучшая подруга живёт рядом со мной, да хоть в соседней квартире, и мы классно проводим время. Не квартиры, конечно, соседние у нас, а улицы, но это уже и не важно. Впрочем, вернёмся к первому сентября. После тесных объятий мы пошли в обратный путь. Расталкивая всех букетом, Настя шла через одноклассников, беспечные насекомые, Майский и Комаров, ничего не подозревали, но ровно когда мы оказались на месте, они вспомнили, что рядом стояла ещё и одна девочка. Гоша развернулся прямо в букет астр и отпрянул. Лепестки остались у него на лице. — Это ещё что такое? Ещё одна, Евген, ты смотри! — Настюха! — Женька бросился обнимать подругу, ещё и меня сжал до кучи, и мне показалось, что ноги оторвались от земли. — Таких совпадений не бывает, — покачал головой Майский с выражением, будто его лично очень сильно обманули. — Случайности не случайны, всё было спланировано. Или вы не перестали строить мистификации на пустом месте? — вспомнила я, как в лагере они постоянно придумывали теории заговора о кефире и коварных вожатых. — Ну, девки, даёте, — Комаров, видимо, никаких теорий не строил, а тихо восхищался. — Умницы, красавицы. — О, заметил, нет, чтобы сразу сказать, — Настя как бы невзначай качнула бедром. Она явно старалась выбрать деловой стиль в одежде, но не удержалась от короткой черной юбки. — Да брось, они вообще в упор не видят ничего, волосы короче, волосы чернее… — Я сразу заметил, что ты постриглась и покра… — вступился за себя Майский. — Всё, поезд ушёл. Линейка тем временем тянулась и тянулась. Нет чтобы как тогда летом — десять минут и на завтрак, нет, надо послушать речь директора, спонсора, депутата, посмотреть танец, похлопать актёру-Буратино… Наконец пронесли ребенка с колокольчиком, и процессия школьников начала втягиваться в здание. Чтобы не потеряться, я схватила за руку первого попавшегося Гошу — по крайней мере, он точно знает, где наш кабинет. Одноклассницы, которых я до сих пор не замечала, покосились на нашу пару, как мне показалось, не очень добро. Может, Майский тут самый красивый, и я посягаю на общественное достояние? Позавчера на собрании нормально всё было, даже перекинулись парой слов. Ах да, тогда этот уникум не пришёл. Класс ОБЖ, мало того, что располагался на третьем этаже, был ещё и скучным. По стенам висели брошюры «Если вас захватили в заложники террористы» или «Помощь при обморожениях и ожогах». В стеклянных шкафах висели противогазы, военная форма, в одном стоял манекен для обучения первой медицинской помощи. Над доской висели изображения герба и флага РФ. Мы с Настей заняли вторую парту на третьем ряду, мальчишки ушли назад на центральный ряд. Когда мы расселись, в кабинет вошла бодрым шагом дама в брючном костюме, звали её Валентина Ивановна. На вид ей было лет пятьдесят с хвостиком, короткие тёмно-русые волосы были слегка растрёпаны. Стол заботливые ученики быстро погребли под цветами, и пришлось ради них принести ведро с водой. Наконец, улыбнувшись своему классу, наша классная закрыла дверь и завела разговор. — Ну, вот мы и снова встретились. Как отдохнули? По классу раздалось неровное гудение, состоящее из «плохо», «хорошо» и «сойдёт». Впрочем, это Валентину Ивановну ничуть не задело, и она продолжила: — Очень рада вашему энтузиазму, но то, что некоторые, не будем показывать пальцем, пропускают собрания… — многозначительно посмотрела на заднюю парту, где заерзали насекомые, — Впрочем, сейчас не будем об этом. У нас есть новенькие, очень приятно, что вы теперь с нами. Давайте представимся друг другу, и старые, и новые. Начнём с первой парты. Старожилы оказались вполне дружелюбными, да и пара человек из моей бывшей параллели, что перешли сюда, тоже вроде неплохие ребята. Никогда с ними не общалась из-за надуманной вражды наших классов. Вражда была настольно надуманной, что никто не может сейчас сказать, а что, собственно, произошло. Очередь дошла до меня, и, слегка волнуясь, я встала и собрала воспоминания о себе в кучку. — Меня зовут Инна Малевская. Мне пятнадцать, я… эм… умею петь, — сразу же начала жалеть, что вспомнила об этом. — Учусь нормально, списывать не даю. Люблю литературу, русский язык, обществознание… — А ОБЖ? — Валентина Ивановна сказала это так грозно, что я подумала, что она это всерьёз. — И его… тоже. — Понятно всё с тобой, садись. Соседка твоя… — Здорово, я Хомякова Настя. Я Хомяк, так и зовите. Я не отсюда вообще, я переехала из Кушвы с мамой, здесь её родной город. Здесь мне нравится всё! Школа класс, дети класс, педагоги, я их не знаю, но, надеюсь, тоже класс. — Не надейся! — крикнул Женька. — Это сейчас наезд был, Комаров? — классная двинулась к задним партам, в ответ парень дурашливо улыбнулся и ткнул Майского локтём под ребро. Тот пихнул в ответ. — Мне опять рассаживать эту сладкую парочку? Вы сами напросились. Сейчас всех посажу по своему уставу. Настя села, а я стыдливо пыталась стереть из памяти всё, что сама и наговорила. Ну не умею я речи такие говорить, выходит ерунда. К чему была фраза про «списывание»? Представились последние две ученицы, и Валентина Ивановна принялась карать неверных «насекомых». Женька отправился на третью парту в ряду у окна. Заметив наше активное общение с Настей, классная отправила её к Комарову, а на её место поместила Майского. Тот обреченно вздохнул и пересел. Потом посмотрел на меня и опять вздохнул. — При виде какого-то человека не обязательно вздыхать, как старый дед. — Я уже начал скучать по тебе, — беззаботно ответил Майский и хлопнул рукой по моей лежащей на парте ладони. Вышло очень больно. — Валентина Ивановна, Майский меня бьёт! — Врежь в ответ, что как не девчонка? — Слышал? Я тебе врежу, — подействовал мой убийственный взгляд или нет, я не знаю. Скорее всего, нет, потому что Гоша закатил глаза, а потом нежно погладил место ушиба. Я вновь заметила пристальный взгляд девчонок с соседней парты. Вроде кроме Майского в классе есть красивые мальчики, почему все глазеют на Гошу? Вон там у окна задумался парень из моей школы. Я в младших классах в него влюбилась, даже Валентинку дарила, а он её порвал. Правда, местные девочки об этом ещё не знают (он и сам наверняка не помнит), хотя на него сейчас никто не обращает внимания. Сидеть на уроке с Майским оказалось непросто, или первый учебный день на него так действует и классный час не дисциплинирует. Гоша ерзал на стуле, сползал наполовину, облокачивался со скучающим видом на заднюю парту, качался на стуле. Когда ему стало невыносимо скучно, он начал писать мне записочки. После организационных моментов Валентина Ивановна решила, что для нас слишком много школы на сегодня и махнула рукой, мол, идите отсюда. Вообще, она оказалась довольно душевной женщиной, по-доброму шутила, особо послушных гладила по голове и называла солнышками. Только частотой раз в десять минут раздавалось «Спины прямо!», и все вытягивались по струнке. Может, они родственники (хотя бы ментальные) с моей бывшей физручкой? Взяв наши бирки, Женя и Гоша стали проталкиваться в гардероб, а к нам подошли как раз те девочки, что пристально смотрели на меня и Гошу. — Привет, новенькая. — Эй, я тут тоже есть! — заметила Хомякова. Ноль внимания. — Инна, да? — Ага. — Ты откуда Гошу знаешь? — напрямик задала вопрос девушка с тёмным каре. — Мы были с ним, Женькой и Настей в одном отряде в июне, а что? — чем невозмутимее я отвечу, тем быстрее отвяжутся. — А, понятно. Мы думали, ты его девушка. — С чего вы решили? То, что мы за ручки держались? Вот, мы с Настей за руки держимся, — я показательно схватила подругу за руку и потрясла. — Теперь мы тоже встречаемся? Энтузиазм девочек сдулся, но тут Хомякова решила подлить масло в огонь. Не люблю, когда она так делает, но после этого всегда происходит что-нибудь забавное. — То есть, сначала вы целовались, а теперь «с чего вы решили»? Интересно, Инка. Девочки застыли в изумлении, ожидая, что я опровергну эти слова, но тут для эпичности подошел сам Майский и передал мне куртку. — Жучара, ты прикинь что? Маша и Таня спросили, откуда Инна тебя знает, а она говорит, что вы просто в одном отряде были, и ни разу не целовались! — Малевская, я подаю на развод! Ты стыдишься нашего поцелуя, а ведь мне даже не понравилось! — Гоша театрально схватил меня за плечи и потряс, мне становилось всё смешнее. Маша и Таня ждали развязки, а в глазах у них уже танцевали языки пламени. Инструкция «Как нажить себе врагов». На каникулах играйте в «бутылочку» с предметом воздыхания будущих одноклассниц и поцелуйтесь, собственно, с предметом воздыхания. — Гош, ты опять кефир не тот выпил? Помню, ты и тогда не особо нормальный был, значит, за два месяца ничего не поменялось. Ладно, девочки, до завтра. Пошли, ребята, — и мы вчетвером вышли из школы. Решили сходить в парк на набережную в честь праздника, также подумала ещё некоторая часть нашего нового класса. В парке было людно, бегали дети, здесь и там мелькали белые банты размером с головы их прекрасных обладательниц. Из карманов мы дружно стали выуживать купюры, чтобы купить сахарной ваты. Решили взять две на четверых, чтобы ещё прокатиться на аттракционе. Купив, мы стали меряться, у кого ваты больше. Победила женская дружба. После лакомства пришлось мыть липкие руки, и завелся новый спор — куда идти. Я хотела на «Вихрь», Женя и Гоша голосовали за «Каравеллу» — летучий корабль, от которого у меня мурашки на спине танцуют канкан. Настя хотела на горки, но потом передумала, послушав, как вопят уже на третьем круге. — Может, поделимся, и вы идёте на свой жуткий корабль, а мы на «вихрь»? — А как же коллективный дух? Только мы соединились после месяцев разлуки, а вы уже нас кидаете. Коварные девчонки! Вероломные изменницы! — Женя старательно вспоминал оскорбительные эпитеты, но завис на двух. — Вот только не надо тут. Я просто на эту жуть не хочу. А на вихре хорошо, просто каруселька. — На высоте. — Не порти мне удовольствие, Жучара. У меня от корабля всё сжимается, а от «Вихря» я испытываю только светлую незыблемую радость. — На русском будешь так выражаться, а сейчас просто скажи «Я трусишка-бобришка». — Почему бобр? — Идите на свои карусельки, — Женька махнул рукой, и они с Майским ушли к кассам. — Вы готовы, дети?! — Да капитан, — отозвался Гоша. — Ну, что, Насть, пошли на нормальные аттракционы. Почему бобр? Подруга в ответ только руками развела и подхватила меня под локоть. Мы пошли в противоположную мальчишкам сторону, где открывался прекрасный вид на городской пруд. Погода была хорошая, даже работал причал с прогулкой на катере, а вдалеке проплывала целая баржа, кажется, там была чья-то свадьба. — Ну что, как тебе наш городок, Хом? — Просто прелесть. Заводы, конечно, не радуют, но вот всё остальное… Уютно в каком-то смысле. И школа прикольная. Эх, Инка, заживём! — Настя потрясла кулаками с блаженной улыбкой. Это здорово, что ей у нас понравилось. Теперь уж мы точно не потеряемся и будем вместе. На «Вихрь» оказалась очередь, пришлось присесть и ждать, пока налетаются другие. — Слушай, а никто из отряда не пишет? — спросила я. — Да не особо, только Лилька да Кирилл, и то если первая ему напишешь. А, и Никита на связь выходит. Мы ж как-то кучками общались, так что не удивительно. Ну и Лёшка, конечно. А тебе он пишет? — хитренько спросила Настя. — Ох, ты опять за своё, — я закатила глаза. — Вот смотри, будешь с кем-то встречаться, тоже буду хихикать, назло тебе. Да, пишет, чай не чужие люди были. И, нет, никаких предложений «начать всё сначала», если ты вдруг спросишь. — И не собиралась, — фыркнула подруга и вдруг как будто что-то вспомнила. — Кстати, совсем забыла! У меня же есть для вас великолепное предложение! — Руки и сердца? Настя стукнула меня согнутым пальцем по лбу. — Не дури, а слушай. Ты же знаешь, в каком состоянии бабулина квартира. Жить можно, но мрачновато, да и съёмщики не сильно бережны были. Короче, хочу сделать ремонт в своей комнате. Поможешь? Вот придумала — я строительница! Да я и ремонт-то никогда не делала, только наблюдала в совсем мелком возрасте. И обои в моей комнате переклеивали без меня. О чём я Хомяковой и рассказала. — Ничего страшного, зато я умею, мама тоже. Ребят позовём в качестве рабочей силы. Согласна? Подруга с мольбой в глазах уставилась на меня, и ничего не оставалось — я сдалась, не особо начав сопротивляться. В конце концов, полезный интересный опыт, да ещё и в весёлой компании. — Идёт. Когда начнём? — Расскажем мальчишкам и обсудим потом. Пошли, новую партию запускают. Нас рассадили так, что между осталось одно сидение и застегнули на «очень» безопасную цепь. Я всегда относилась к ней с недоверием, но о несчастных случаях в парке ни разу не слышала. Я задрала голову вверх, куда уходили длинные, местами бронзового цвета цепи. Совсем скоро мы поднимемся на почти пять метров и закружимся, надеясь, что аттракцион времён советского союза нас выдержит. Раздался сигнал, и карусель пришла в движение. Девочка на ходу обронила балетку. Мы ускорялись. Я поджала ноги, хотя вряд ли бы достала ими до границ забора или крыши будки. Ветер засвистел в ушах, когда мы поднялись на максимальную высоту на всей скорости. Мимо пролетали цирк, пруд, гора, колесо обозрения, деревья, и снова по кругу, и снова. Сидевшая впереди Настя бесстрашно раскинула руки, наслаждаясь полётом. Она развернулась ко мне и показала «класс», кажется, что-то крикнула, но её слова потонули в музыке парка. Я осторожно отпустила цепи и тоже отдалась ветру, закрыв глаза. Волосы щекочут лицо. Как жаль, что полёт не бесконечен.

***

Утром в среду было подниматься тяжело — во-первых, теперь это надо делать раньше, чем прежде. Во-вторых, первый учебный день. В-третьих, надо ложиться раньше, а не допоздна болтать в интернете. И каким же бодрым был папа, когда я зашла позавтракать — выдал порцию острот на тему «снова в школу» и попрекнул тем, что я поздно уснула. Пока я зевала, он успел съесть пару блинчиков, и, со словами «В большой семье не щёлкай клювом!» унёсся на работу. — Чего большая, нас всего трое… — я буркнула и почти без аппетита взялась за вчерашние блины. Внезапно проснулись переживания, которых не было вчера. Какие теперь у меня учителя? Какой на самом деле класс? Сильнее ли здесь программа, вдруг скачусь на тройки мигом? Я, конечно, не отличница, но кто любит тройки? Подала сигнал «Аська» на телефоне, Настя уже выходит. Сегодня в школу едем на машине, просто отлично! Не нравятся мне эти хмурые тучи, хорошо хоть без физкультуры сегодня. Пока не выпадет снег, нас будут гонять на улице. Собранный с вечера рюкзак хлопнул по спине, я ещё раз проверила всё необходимое, сорвала с крючка ключи и вылетела из подъезда. Хомяковы ещё не прибыли. Из окна кухни с довольной улыбочкой махала только что вставшая с кровати мама. Вот везёт же, работает по своему личному графику! Может, тоже стать психологом после школы? Хотя, нужны мне чужие проблемы? Дорога до школы заняла немного времени, но заставила выполнить причудливый крюк, пешком и то прямее будет. Тем не менее, прибыли мы вовремя, еще и почти пятнадцать минут в запасе. На входе охранник с подозрением вгляделся в наши лица, но ничего не сказал. Новые лица, что уж тут? Мы с Настей нашли расписание. Вчера нам любезно продиктовали его, но кабинеты мы так и не знаем. Как раз потратим время перед уроком, чтобы просто научиться ориентироваться в этом, пока для нас, лабиринте коридоров. — Вот кто в первый же день делает пять уроков? — заныла Хомякова. Она еще в машине начала страдать на эту тему, вот, опять понесло. — Успокойся, у десятых вообще семь с физкультурой, не жалуются, — я указала на соседнюю колонку. — А вот и жалуются, — влезли в разговор двое парней постарше нас. По сравнению с Гошей или даже с Женей, они как будто из университета сразу пришли, с первого курса. Здоровенные! — А вы тут новенькие, м? — ближний к Насте облокотился на решётку, видимо демонстрируя свои крепкие руки. Подруга посмотрела на него, как на дурака, и продолжила изучать расписание. — Короче, нам в двадцать первый, потопали, — уверенно заявила она. Десятиклассники её раздражали своим присутствием и глупыми смешками. — А ты хоть знаешь, где это? — осадила я Настю. Порядок кабинетов мы всё равно не знали. — Можем показать, — опять подали томный голос со стороны. Я не успела открыть рта, как мимо нас к расписанию протолкнулась девушка с коротким хвостиком на затылке, пробежалась по столбцу десятого класса пальцем, стала шепотом тараторить порядок предметов. — О, Летик, привет, — тот, кто положил до этого глаз на Настю, потянулся хлопнуть знакомую по плечу, но потом резко изменил траекторию и шлепок пришёлся на попу. Девушка вмиг разъярилась, схватила его руку, которую этот интеллектуал не успел отдёрнуть, и вывернула ему запястье. Это явно больно, раз парень воскликнул. «Летик» пихнула одноклассника на решётку раздевалки спиной, он снова сдавлено охнул. — Руки оторву, понял? — голос у девчонки оказался грубоватым, но я заметила, как её свободная рука подрагивает. Она явно выдала весь металл, на который была способна, и, кажется, это первая такая сцена. К тому же оба парня выглядели удивлённо, но быстро вернулись в норму — хамство. Тот, которого она держала, осклабился и хохотнул: — Чё, ПМС что ли? Ох, зря он это сказал! Девчонка сильнее сжала его руку, размахнулась и заехала коленом в бок. Она выпустила одноклассника, и тот вместе с товарищем, крутя пальцем у виска и тихо матерясь, отошли подальше, напоследок крикнули нечто неприличное. — Засунь своё мнение знаешь куда? — девушка злостно сжала челюсть, посылая в ответ ещё и недвусмысленный жест. Уже напрягся охранник, до этого мирно читавший газету. К счастью, никто из педагогов этой сцены не видел. — Круто ты… — я действительно была под впечатлением. Вот бы мне столько храбрости летом, когда один пьяница зажал меня в кустах. А то на Майского надейся, а сама не плошай. Нет, определённо запишусь в какую-нибудь секцию. — Да, это… — незнакомка всё ещё кипятилась, но уже засмущалась перед нами, поправляя и без того ровный ворот рубашки. — Господи, они просто невыносимы в этом возрасте, раньше было лучше. Гормоны в голову ударят, а отдуваться… — А у тебя не будет проблем? Настучат ещё?.. — спросила Настя. — Да кому они настучат, им же позор, что их девчонка уделала. А с ними уж разберусь. Как-нибудь, — она уже спокойно, но слегка потеряно выдохнула. — А «Летик» это… — полюбопытствовала я. — Ох, я Лета. В смысле, Виолетта, но Лета лучше. Я из десятого. — А я Настя, это Инна, — подруга даже не дала мне самой открыть рот. — Мы в девятом «В», новенькие. Кстати, где двадцать первый кабинет? Лета сначала хотела объяснить, но бросила взгляд в ту часть коридора, куда ушли одноклассники, и решила нас проводить. — Тут все парни такие озабоченные, или только тебе повезло? — Ох, не знаю, мне моего класса за глаза хватает, — девушка провела пальцем по бровям, отбрасывая падающие на них пряди. — Вот ваша физика. Напротив мужской туалет, знаю, отвратительно. Неприятный запах ударил в нос, и мы отошли так, чтобы не чувствовать его. Удивительно, как первый день в новой школе всё меньше лестного сообщал нам о противоположном поле. — Запомните, номера кабинетов тут вполне закономерны, пусть и живут по своей логике. Например, под двадцать первым — одиннадцатый, а над двадцать первым — тридцать первый. На этаже только до седьмых номеров, то есть двадцать восьмого в природе нет. Самое весёлое, что семнадцатый на первом этаже находится на другом конце школы, в младшем крыле. В остальном не заблудитесь. Женский туалет на третьем, — выдала Лета целый инструктаж. Что характерно, мальчишки нам так и не рассказали об этом. Кстати, они тут как тут! — Видишь, и не заблудились они, — указал на нас Гоша с тоном «Я же говорил». — А я и не говорил, что они заблудятся в школе, полной учеников. У них и экскурсовод есть, — оспорил Женька. — Ну, так вас не дождёшься, — насмешливо вздохнула я, а Лета хихикнула. — Я вижу, что теперь девочки в надёжных руках, — Виолетта направилась к лестнице, не желая мешать нашим разговорам. — Увидимся. Только она вышла на площадку, откуда ни возьмись вылетели те двое десятиклассников, толкнули её, соврали с плеча рюкзак и убежали, хохоча. Лета бросилась в погоню, не заметив, как выпала книжка из открывшегося кармана. Я наклонилась и взяла её, чтобы никто не затоптал, не оставлять же в коридоре, в конце концов. Я хотела побежать за ней, но момент упущен — в большой незнакомой школе их не найти. Да и когда она их догонит, нужно уже будет собираться на физкультуру, и в здании их не будет. Так что отдам позже. А что я вообще отдам? Я рассмотрела книжку, оказалось, что это тетрадь в твёрдой чёрной обложке, на ней красовался логотип какой-то рок-группы да несколько наклеек. Определённо не школьный дневник, потрёпанная и пухлая для него тетрадка, значит, и не предметная. На первом форзаце стояло имя, Лета, написан телефон. И ниже: «Убедительная просьба не лезть в мою голову. Спасибо». Перелистнула. «Я сказала, вали из моей башки, кто бы ты ни был. Просто. Верни. Его». Понятно, дальше ничего приятного я не увижу. К тому же, чужие личные дневники читать нельзя. Сама я с трудом пыталась вести свой, но как-то не складывалось. Быстрее всё перебрать в голове, чем записать на бумаге. Мама говорит, что это полезно и позволяет анализировать себя из прошлого, приводит мысли в порядок и всё такое… Эх, у меня ничего из этого не выйдет. Я сунула дневник Леты себе в сумку, и мы пошли в класс. По пути я невольно задержала дыхание, уж очень нежная фиалка мой нос. Кабинет физики был темноват, длинные шторы на окнах крали свет, хоть и не были закрыты. Плакаты с формулами, приборы же разумно спрятаны подальше от пытливых детских умов, оно и правильно. До урока было ещё время, и как-то так сложилось, что все четверо мы расположились возле нашей с Майским партой. Тот покачивался на стуле и, кажется, дремал. Странно, я его помню как отчаянного жаворонка, которого фиг заткнёшь поутру. — Так вы с Волковой из десятого подружиться успели? — спросил Женька. — Ну, не то, чтобы подружиться. Она любезно показала нам кабинеты, — поправила я. — И поколотила своих одноклассников. — О, так у неё всё ещё проблемы с агрессией, — покачал головой Гоша. Я повернулась к нему недоверчиво. Майский к сплетням не склонен, но мне показалось, что как раз Лета не проявляла себя раньше с боевой стороны. Может, я ошиблась? — Что ещё за проблемы? Откуда ты знаешь? — Да было дело в прошлом году, мутная история какая-то. Слышал, её к психологу направили, за то, что на людей кидалась, — неохотно поделился Гоша, вроде и сам не особо веря в то, что говорит. — Слышал он… Я тоже много чего слышу, чего верить-то всему? — забурчала Настя. Я была с ней согласна. — Хочешь, сама спроси у неё. Спорю, что она и дневник поэтому ведёт? — Женька тоже безынтересно рассказывал об этом, а больше вертелся и думал о чём-то постороннем. Кто-то зашел в класс, Комаров его окликнул и бросился навстречу. — Я не стану лезть в её дневник, — категорично заявила я. — А куда это Женька? — Дела старосты зовут. Ага, он староста, — ответил Гоша на наши удивлённые лица. — У нас вообще класс самостоятельный. Сами организовываем сбор денег на обеды, проставляем оценки в дневники на роспись, и так далее, чтобы освободить Валентину Ивановну от лишней работы. Она и так занятая у нас. Раздался первый звонок в этом учебном году, в класс почти сразу из лаборантской вышла преподавательница по физике и начала урок. Мои мысли были далеки от материальных точек и систем отсчёта, я больше думала о том, кто такая Лета, и что за слухи витают вокруг неё. Опять проблемы? Может, не надо, мне хватило летнего приключения? Ладно, плевать, главное — вернуть дневник. Что там с материальными точками?