Endlessly

Что это? Это продолжение? Неужели? Простите за долгое отсутствие, времени совсем не хватает, да и с вдохновением перебои, так что... В любом случае, стараюсь делать все, что в моих силах. ___________________________ Зейн Малик всегда был парнем с предрассудками, и он никогда даже не старался этого отрицать. Возможно, однажды это могло бы сыграть плохо для него, но до сих пор он еще ни разу не жалел об этой своей черте характера. А также он обладал потрясающей интуицией и упорством. Если ему что-то не нравилось, то, скорее всего, он оказывался прав, и это что-то действительно было плохим. И неважно, действительно ли так было, или же вся его неприязнь строилась лишь на догадках, он не мог переубедить себя и изменить отношение, как бы ни старался. Зейн Малик был влюблен в Найла Хорана. Да, они были совершенно разными и непохожими друг на друга, они были противоречивы вместе и представляли собой взрывоопасную смесь, но до сих пор ни один их знакомый не смог бы сказать, что они не были созданы друг для друга. Они ссорились настолько часто, насколько могли, но мирились, они, кажется, даже еще чаще, и ни Найл, ни Зейн не могли бы объяснить, почему так происходит. Они просто любили друг друга, и они просто любили свои отношения такими, какие они есть, и они не хотели бы, чтобы это заканчивалось. Также Зейну нравился Гарри Стайлс. Да, он был немного странным, закрытым и порой жутко раздражал своим недоверием ко всему миру, но он все равно продолжал нравиться Зейну, потому что Малик был убежден в том, что, несмотря на все свои глупые недостатки, Гарри был отличным малым, с которым запросто можно найти общий язык, если постараться. Зейн постарался, и теперь парни были лучшими друзьями, о чем ни один из них пока не пожалел. Зейн симпатизировал Луи Томлинсону, как возлюбленному своего лучшего друга. Да, они расстались и расстались по вине как раз-таки Луи, но Зейн все равно считал, что они должны сойтись снова, и он считал, что им вообще должно быть запрещено законом быть не вместе, потому что, что один, что второй, выглядели настолько побитыми и расстроенными, что, казалось, у них только что умерла целая армия любимых хомячков. Зейн хотел бы, чтобы они помирились, потому что он хотел бы, чтобы Гарри снова начал, улыбаться, наконец, и он также знал, что Гарри будет улыбаться, если будет улыбаться Луи, и это был глупый замкнутый круг, потому что Луи мог бы улыбаться только тогда, когда улыбался Гарри. Луи был идиотом, как думал Зейн, потому что было слишком очевидно, что он был даже чересчур влюблен в Стайлса, и от этого вся ситуация с их расставанием казалась Малику еще более наигранной и надуманной, чем она являлась на самом деле. Луи любил Гарри, Гарри любил Луи, и Зейн искренне не понимал, почему они были не вместе, и как Луи вообще умудрился упустить Гарри, и как Гарри до сих пор не простил Луи. Зато Зейн точно знал, что ему не нравится Джефри Лендер. Джефри пришел в университет только недавно, но сразу же смог подружиться с Гарри, захватить сердца половины девушек своего факультета, и Зейн даже слышал, как несколько студенток из его собственной группы шушукались об этом парне. Малик не мог точно понять, чем ему так противен, ни больше, ни меньше, Лендер, но это было так, и это было очевидно. Малик хотел бы, что Гарри перестал общаться с Джефри так много, потому что тот странно влиял на кудрявого парня, и Зейну это влияние совсем не нравилось, хотя, возможно, должно быть совершенно наоборот, ведь с Джефри Гарри начал улыбаться, смеяться и вообще, вроде, даже забывать Луи, и порой Малик чувствовал себя эгоистом, потому что Гарри, возможно был счастлив, и друг должен быть рад за него, но он не мог, потому что интуиция, которая до сих пор ни разу его не подвела, продолжала упорно настаивать на том, что от Лендера стоит держаться подальше, но Гарри ни в коем случае не хотел слушать друга, считая, что Джефри – именно тот, кто ему нужен. Зейн был невероятно счастлив узнать, что не только он не любит Лендера. Конечно, было очевидным, что Луи будет недолюбливать Джефри, и даже ненавидеть, но Зейну нравилось думать, что это не просто глупая ревность, но у Томлинсона были реальные причины на такое отношение к своему студенту, ведь тот, в конце концов, был взрослым разумным человеком, преподавателем и должен был адекватно и объективно смотреть на людей, а не через призму своей любви и ревности. Когда Луи подошел к Зейну, Малик не был слишком сильно удивлен, он подозревал, что это действительно должно было случиться однажды, так что, нет, это не было для него такой уж неожиданностью. Луи выловил Зейна, когда тот заходил в университет и, что для Малика удивительно, к первой паре, так что Гарри еще не успел его найти, и, может, даже и не старался, потому что друг не мог ожидать, что Зейн действительно явится в университет с утра пораньше, и кудрявый сейчас, скорее всего, проводил время с Джефри, и Луи наверняка это знал, так что Малик не мог не признать, что время для разговора преподаватель выбрал удачное. - Зейн? – он подхватил брюнета под локоть, - ты сейчас занят? - У меня пара через… - начал было студент, но его прервали: - Как и у меня. Мы можем поговорить сейчас? Луи не выглядел побитым, или умоляющим, или расстроенным, может, только немного, но он точно выглядел так, словно в эту секунду совершает что-то невозможно важное для мира, или для себя, или для кого-то еще, и Зейн не мог понять, что же такого случилось, что его, Малика, вовлекли в такую важную миссию, так что на просьбу Томлинсона парень молча кивнул и, поправив рюкзак, направился за преподавателем в аудиторию, где проходили лекции по философии. Они вошли туда, и Луи не стал закрывать дверь, он только прошел к своему столу и облокотился на него, после чего взглянул на Зейна и произнес: - Не мог бы ты поговорить с Гарри, пожалуйста? Малик покачал головой, устало вздохнув: - Это не самая лучшая идея. Я понимаю, что Вы хотите его вернуть, но… - Нет, не по этому поводу, - его снова прервали. Луи приподнял очки и протер глаза, и этот жест показался Зейну слишком… усталым? Словно преподавателю надоело все то, что происходило сейчас, и он выглядел таким вымотанным всей этой драмой, что Малик захотел надавать Гарри подзатыльников, притащить за шкирку сюда и заставить простить Луи, кинуться к нему в объятья и, наконец, сделать счастливыми и себя, и его. - Я хотел, чтобы ты поговорил с ним по поводу его нового друга, - Томлинсон продолжил, чуть замявшись, словно нехотя, но в то же время с таким упорством выделяя каждое слово. - Мистер Томлинсон, - Зейн снова вздохнул, - я понимаю, что он Вам не нравится, Вы ревнуете, и нисколько Вас за это не осуждаю, но, поймите меня правильно, это Гарри, и это его друг, и я не могу просто так заставить их поссориться или что-то подобное. - Зейн, - Луи потер переносицу двумя пальцами и, да, возможно, дал слабину, но Малику не позволяла совесть осудить его за это. – Я бы не обращался к тебе, если бы это была простая ревность. Я просто прошу тебя, следи за ними обоими, чтобы они не переступили черту. Лендер – не тот, кем кажется, и не тот, кем хочет казаться. Гарри будет только хуже, если их отношения зайдут слишком далеко, я знаю это, я уверен в этом, как ни в чем никогда не был уверен. Я просто хочу, чтобы Гарри было хорошо. И, если ему не было хорошо со мной, пожалуйста, я уйду и оставлю его, но ему также не будет хорошо с Лендером, ему будет даже хуже с ним. Я не хочу этого. Да, сейчас я переступаю через все принципы и шлю к черту профессиональную этику, но Гарри твой друг. Я прошу тебя просто позаботиться о нем, и, если случится что-то плохое, поддержать, потому что это Гарри, и он может сломаться. - Мистер Томлинсон, я не понимаю, о чем Вы меня просите… - пробормотал Зейн. Наверное, он врал, потому что парень хоть и не до конца, но представлял, что имеет в виду преподаватель и, возможно, между ним и Лендером произошло что-то, о чем не знает никто, и теперь Луи боялся за Гарри, как боится каждый влюбленный человек за свою любовь, и Зейн знал, какого это, потому что порой у него просыпался такой же страх относительно Найла. - Я прошу тебя, чтобы Гарри был в порядке. Чтобы с ним все было хорошо. Я знаю, что больше не могу делать его счастливым. Я обещаю, что оставлю вас в покое, и он больше не вспомнит обо мне, если так будет лучше для него. Я понимаю, что не имею никаких прав на него сейчас, но, тем не менее, он до сих пор важен для меня. Так что, пожалуйста, позаботься о нем. Луи прикрыл глаза, словно этот разговор вымотал его и, должно быть, так и было на самом деле. - Я постараюсь. – Ответил Зейн. Он не знал, сможет ли выполнить то, о чем его просят, но чувствовал, что это важно для Луи, и знал, что тот не стал бы просить, если бы это было пустяком, так что, он пообещал, и действительно постарается сделать все, что в его силах. - Спасибо, - выдохнул преподаватель, и Малик почувствовал, что разговор окончен, так что он развернулся и направился к выходу из аудитории, но, за несколько шагов, обернулся и произнес: - Знаете, я до сих пор надеюсь, что Вы с Гарри снова будете вместе. И, не посмотрев на реакцию преподавателя, удалился.