На двоих

      - Арс, не беги!       Антону не хотелось переходить на бег, он упрямо шагал большими быстрыми шагами следом за удаляющимся мужским силуэтом в попытке нагнать его.       Арсения уносило всё вперёд и вперёд. Снег струился по обе стороны, залепливал глаза, скользил по губам. Снежинки почти мгновенно таяли на разгоряченной коже и замертво стекали по небритым щекам, смешиваясь с ещё неуспевшими раствориться на куртке. В грудь бил раскаленно ледяной воздух от Москвы-реки.       - Ааааарс!       Голос Антона всё отдалялся, а может, и вовсе уже казался. То ли от того, что Арсений ускорял свой бег, то ли от того, что зовущий терял надежду догнать этого сумасшедшего, что буквально без оглядки ускользал от него в метель.       Антону было жалко этого психа. Чёрт знает почему, но он не мог забить на него, забыть, тяжело сплюнуть на мокрую мостовую и, выпуская изо рта клубы пара, посмотрев в глухую даль с десяток секунд, пойти в обратную сторону, нащупывая в кармане куртки сигареты. Что-то мешало так сделать. Мешало не думать, не стараться понять, не копаться в Попове, не строить попыток понять его безумства, его странности по отношению к Антону. А таких с каждым днём становилось всё больше. Это уже было не прописанному сценарию, нет. Пусть этими штучками Попов разводит остальных, его Антона не купишь за медный грош. Он уже слишком хорошо знал и различал, где Арс был лицедеем, а где человеком.       Чтоб Тебя, Попов. И какого хуя я бегу за Тобой в этот долбаный снегопад!? Ну, хуля ты такой пизданутый. Ну, как баба, ей-Богу… Лучше б ты и правда был бабой. Тогда б хоть понятно всё было – влюбилась овечка, вот и мутки мутит. Но с Тобой блядь что не так!? Хер же Тебя пойми, что в Твоей странной башке происходит. Да, и в башке ли дело…       Когда Арсений наконец остановился, ему казалось, что все его внутренности превратились в огненное месиво, промерзнув до основания. Дышать глубоко было больно, но по-другому не получалось. Он бежал слишком быстро и долго. Пропуская через себя снежные завихрения в рыжем отсвете фонарей, зарываясь головой в мерцающую гладь реки. Мосты как маяки, словно отметки на беговой дорожке. Арс понимал, что бежит отнюдь не от Шастуна. Он бежал от себя, от того, что не знает, как себя вести с ним, как правильно говорить, что правильно говорить, когда говорить… А по глазам Антона он понимал, что разговора не избежать, что он будет резать его ножами правды, запускать под ногти иглы каверзных вопросов, вспарывать кожу прямыми взглядами. Арс этого не выдержит. Шастун не баба, которую можно сгрести в охапку, закрыть говорливый ротик поцелуем, отбить охоту болтать ерунду, перевести мысли в пошлую сторону… Шастун – не баба. В этом был основной плюс и основная проблема. Что делать, когда двухметровый мужик смотрит в твои глаза, когда задаёт тебе вопрос «влоб», когда берёт тебя за руку, а ты…а ты хочешь сделать всё то, что надо бы делать с попастыми, грудастыми, щекастыми мадамами.       Арсений, твою ж дивизию, ты долбанный псих. Арс улыбнулся во весь рот, так что от глаз остались лишь щелки, засмеялся в голос, облокотившись на парапет. Но уже через пару секунд, его густая чёлка накрыла смеющийся взгляд, потому как Попов горько уронил голову вниз, продолжая истерически смеяться. Он смеялся теперь лишь потому, что плакать не умел. Или просто сейчас был не тот момент. Но плакать хотелось. Очень. От собственной беспомощности. Ты такой жалкий, Арс. Мне стыдно быть тобой…неуравновешенный…странный…сука, ненавижу твоё малодушие. Ну, почему ты такой!?       - Вот же ты сука, Арс, - Арсений не успел довести внутренний монолог до точки, будучи прерванным знакомым голосом. Антон хоть и не пытался выплюнуть легкие на тротуар, но тоже дышал весьма сбивчиво.       Шастуна уже порядком подзаебала сложившаяся ситуация, которую он долго пытался не замечать, потом спускать на тормозах все дикие и не очень заскоки Арсения. Но именно сегодня, когда он безотрывно смотрел на этого вконец одуревшего мужчину, что каждые 5 секунд переводил на него свой взгляд, словно пытаясь удостовериться, что Шастун смотрит именно на него. Откуда-то в Антоне появилось непреодолимое желание схватить этого типа, выбить из него всю дурь, смотать его как проволоку и сложить к себе в нагрудный карман, чтоб знал своё место. И сегодня у него не было сомнений, что место Арсения именно там – рядом с сердцем Антона, только там он может принести пользу, только там его сумасшедшей натуре и место, только там он сможет найти покой. Последнего, как Антону казалось, ему не доставало больше всего.       Глаза Попова бегали с каждым днём всё быстрее. Охранник на входе в Главкино утром в шутку поинтересовался у того, не принимает ли он психотропы. Тот отшутился, что его никак не отпустят. На уточнение охранника Владимира, кто именно, Арсений выпустил едкое «транквилизаторы» и, натужно улыбнувшись, проскользнул внутрь от лишних разговоров. Лишними теперь казались все разговоры, в которых участие приходилось принимать самому Арсению. Он действительно ощущал себя всё страннее, и каждое утро начинал всё более тревожно. Но у него не было ни физических, ни моральных сил решать эту проблему, поэтому мысленно ссылаясь на то, что не такая уж это проблема, он продолжал изъедать свой мозг Антоном. Он уже не винил того во всех своих напастях, он всё хладнокровно понимал, брал всю ответственность только на себя, согбенно он каждый день входил в офис, понимая, что всё должен решить и пережить сам. Один. Арсению не казалось это невозможным, нет. Просто, завидя светловолосую шпалу где-нибудь ближе 3 метров от себя, Арс терял все разумные аргументы, рушились все стены, что он выстраивал между ним и собой. И вот снова и снова Арс как завороженный, ускоряя шаг и расплываясь в улыбке, торопился всем телом и мыслями к этому юноше, протягивал руку, сжимал пальцы на его руке, и всё начиналось снова. Невероятное по силе счастье, как цунами накатывающее на маленькую фигурку человека и уносящее подальше от всего мирского. Да, и мирского этого не оставалось. Антон был той самой разрушительной силой в мире Арсения, которая за считанные минуты крушила всё на своём пути, стирая с лица земли всё, что было создано не им. «Ломать не строить», как говорится. Поэтому Антон Шастун не оставлял путей отступления для Арсения, жёг мосты во всех существующих отношениях, выжигал всё, что попадалось на его пути. Да и Арс весь горел в огне то ли страсти, то ли стыда, то ли безумия. Но превратиться и раствориться на ветру как пепел не мог. Холодные кольца на руках Шастуна каждый раз возвращали Арса к жизни.       - Эй, мумия, чё замер!? – улыбался Антон, не убирая своей руки с плеча Арсения – идёшь, не!?       «Иду», - каждый раз мысленно бросал Арсений, а на деле лишь еле заметно улыбался и кивал Антону в ответ. На пару секунд они задерживались взглядами, будто обмениваясь парой фраз.       - С тобой всё нормально!? Ты меня беспокоишь всё больше…       - Всё ок. Пройдёт. Не волнуйся!       Сегодня всё было по той же самой схеме.       - Арс, твою налево, хера встал посреди комнаты? Наши 10 минут перерыва истекли. Гоу на сцену, мы и так задержались. Антон в последние недели очень мягко выводил Арсения из его уже ставших традиционными летаргических снов. Арсений каждый раз мысленно посылал ему благодарности за такое обхождение, поскольку сил у него было всё меньше, и теперь даже самая малейшая ерунда легко могла выкосить его. Особенно это касалось всего, что делал или говорил Антон.       Нехотя, как в тумане, Попов поплелся за бодро шагающим Шастуном, погасив свет в гримерке. Очередная техничка шла в обычном режиме, Арс вроде не лажал, изо всех сил стараясь не подводить команду, генерировал варианты на «Вечеринке» и вообще держался, как говорится, молодцом. А это давалось ему нелегко, но он не хотел ни понимания со стороны окружающих, ни поддержки, ни советов по тому, как повысить уровень жизненной энергии. Арс ни одной живой душе не позволил бы вторгнуться в его взаимоотношения с Антоном, в тот густой раскидистый лес, что заполонил всего Арсения. Каждый виделся ему браконьером и вандалом, что только лишь нагадит, вытопчет, надругается, сломает и вырвет с корнем то, к чему в принципе прикасаться не смел даже сам Арсений. А без посторонней помощи, увы, Арс сам увядал, как цветок на опушке его сказочного леса. И, кажется, Антон стал это замечать. А как иначе можно расценить его неотрывный взгляд сегодня!? Он буквально не сводил с него глаз, но не так как смотрит похотливый топ-менеджер на новенькую секретаршу, не так как сердобольные бабки зыркают на соседей… Антон смотрел обжигающе, целенаправленно, изучающе, опасно. У Арсения адски учащалось сердцебиение, пересыхали губы, отчего он часто облизывал их, при этом нервно поглядывая на парня, что через два кресла от него испепелял его взглядом. Бог ты мой, да прекрати это делать. Чего Тебе надо от меня!? Что так смотреть на меня..? Что сегодня во мне? Что ты пытаешься прочесть на мне!?       В перерыве собью спесь с этого сукиного сына. Что он о себе возомнил, что так открыто пялится на меня? Невозможно же думать, работать, черт его раздери.       В перерыве Арсений, естественно, ничего не сделал Антону. Даже рта не раскрыл в сторону Шастуна, который на корню зарубил бунт Попова, подняв прямой взгляд с посылом «Даже не думай мне предъявлять». И Арс так и остался стоять у окна в паре метров от него и лишь судорожно каждые 15 секунд отпивал из маленькой бутылки минералку. Сушило ужасно, как после ведьминого зелья. Тогда в голове Арса проскользнула мысль, на которой он постарался не сосредотачиваться, потому как она пугала и тревожила до одурения. Мысль была весьма логична в свете происходящих с Антоном трансформаций на сегодняшней технической вечеринке. Вечером Антон затеет серьёзный разговор, который зреет уже слишком давно. И тогда Попов не отвертится, не наимпровизирует на 10 минут телевизионного эфира. Когда Антон вплотную подойдёт и просто скажет: «Ну!», у Арса снова пересохнут губы, которые придётся предательски облизать, глаза начнет резать, сердце заколотится как у воробья, станет стыдно, к горлу подступит тошнота и захочется ссыкливо сбежать. Но Антон не даст. Это Шастун. У этого хуй сорвёшься. Но Арсений всё-таки попробует. Рискнет и даст дёру во весь опор. Куда глаза глядят и из последних сил. А там будь что будет. Не побежит же он его догонять…А, если и побежит, то Арс окажется быстрее. Увернется от цепких рук Шастуна, выскользнет между пальцами, просочится в городскую подворотню…       Да! Просто убегу и всё.