Катарсис

Клиника сияла, к моему изумлению, граничащему с испугом, только огнями восьмого этажа. Сейчас было около восьми вечера, к тому же суббота, по идее все уже должны были разойтись по домам. Но почему же именно восьмой этаж? Фай-сан работает еще? Но у него же выходной! Я чуть было не начал паниковать, когда на плечо опустилась рука Ватануки-куна. — Шаоран-кун, все будет хорошо. Пойдем. — Куда? Разве клиника уже не закрыта? — Я сейчас тебе покажу, — Ватануки-кун хитро улыбнулся, взял меня за руку и потащил к дверям. Я не знал, что собирался предпринять Ватануки, и я точно знал, что если там еще сидит охранник, нас выгонят взашей. Было сильно не по себе. Дверь еще не была заперта, и мы ввалились внутрь. — Эй, вы двое, — тут же отреагировал рослый мужчина, сидевший рядом со входом и читавший газету. — Извините, — слабым голосом произнес Ватануки. Я воззрился на него с неподдельным удивлением. Он, казалось, едва стоит на ногах. Одной рукой он прикрывал правый глаз, а другой цеплялся за дверь. — Извините, — повторил он, запинаясь, словно от боли, — я к Фай-сенсею…как обычно… — О, это ты, парень, — охранник, вроде бы, узнал Ватануки-куна и даже сильно забеспокоился, — я не уверен, что Флоурайт-сенсей все еще на рабочем месте, но проходи, конечно! Тебе помочь? — Со мной друг, — слабо улыбнулся Ватануки, кивая в мою сторону, и снова чуть морщась, как от боли, — спасибо вам. Я подхватил Ватануки-куна, закинул его руку на плечо и потащил к лифту. — Если что, вызывай охрану, я мигом! – крикнул нам вдогонку мужчина. Когда лифт закрылся, Ватануки мигом выпрямился и с хитрющей улыбкой посмотрел на меня. После чего сделал знак «тссс». — Главное – не смеяться, — вполголоса сказал он. — Ты притворялся! – пораженно воскликнул я. Мне и в голову не пришло. — Само собой! – довольно кивнул Ватануки. – Не очень честно, но нам надо было сюда попасть. Мне вспомнились слова Фай-сенсея насчет глаз. — Когда-то у меня была серьезная проблема, — словно прочитав мои мысли, сказал Ватануки, — очень сильно болел правый глаз. Так сильно, что я даже потерял сознание. Это странная и долгая история, если честно…не знаю до сих пор, что там такое случилось, но Доумеки потащил меня к Фай-сенсею, при этом постоянно бубня, что это из-за него. Фай-сенсей сделал что-то с нашими глазами. Сказал, что отныне мы связаны еще прочнее, чем прежде, и еще там всякую чушь, — он покраснел, — с тех пор я хожу к нему раз в две недели, на осмотр. Раньше еще приходил в экстренных случаях, если глаз болел. Вот примерно так, как я сейчас изображал, это и выглядело. Обычно со мной всегда был Доумеки. — Правый, да? – я как-то похолодел внутри. — Да. Присмотрись. Он у меня даже стал другого цвета. Я внимательно вгляделся и увидел, что радужка поблескивает желтым. Если долго смотреть, глаз и вовсе приобретал совершенно желтый оттенок. — Ничего себе, — выдохнул я. Вспомнились глаза Фай-сенсея. Может, это такая лазерная хирургия? — Я тогда некоторое время ходил с повязкой на глазу. В школе всех переполошил, и Химавари-тян так волновалась, — Ватануки опустил голову, — а еще…мне тогда снились сны. В них я общался с дорогим человеком, только…не мог ничего вспомнить потом. Даже не помнил, кто он, этот человек. Я мог лишь грустно смотреть на него. Любые слова были лишними. Лифт остановился и мы вышли. Вот и он – восьмой этаж. Не хватает только мигающей лампы где-нибудь в дальнем конце. Но свет везде работал исправно. Атмосферы ужастика не получилось, но мне все равно было как-то неспокойно. — Ты говоришь, здесь видел Сакуру-тян? — Да, дважды. Но я не уверен, действительно ли я видел ее. — Давай пройдемся? Кстати можно ведь и у Фай-сенсея спросить! — Нет! – воскликнул я неожиданно громко, и тут же заткнул себе рот. К счастью, на этаже, кажется, и впрямь не было ни души. Потому что на мой вопль не последовало ничьей реакции. — Но почему нет? – недоумевал Ватануки. — Я…я не знаю. Но не надо идти к Фай-сенсею. К тому же, по-моему, его здесь нет. У него выходной. — Хорошо, — Ватануки поправил очки и огляделся, — тогда просто поищем Сакуру-тян. Мы тихонько крались по коридору, по очереди пытаясь открыть двери. Почти все оказывались заперты, что было вполне нормально – все-таки это кабинеты врачей или другие рабочие помещения. Я думал о том, что мы скажем, если наткнемся на кого-нибудь, засидевшегося на работе или на уборщицу. Когда я дернул ручку кабинета Фай-сенсея, просто для галочки, уверенный, что тот сейчас сидит дома, дверь неожиданно отворилась, повергнув лично меня в состояние шока. Попались. Сейчас выйдет улыбающийся Фай-сенсей и скажет: «Что же вы забыли в клинике так поздно, мм, Шаоран-кун?» И я едва не упал, когда из кабинета раздалось: — Кто там? Это вы, сенсей? Уборщица? Пациентка?? Медсестра??? Когда Ватануки положил мне руку на плечо (второй раз за вечер), я даже вскрикнул от неожиданности, а из кабинета показалась девичья фигурка в длинном светлом свитере, который был ей явно велик. Рыжие чуть растрепанные волосы, на ногах забавные тапочки, в руках – книга. — Сакура-тян! – пораженно воскликнул Ватануки. Девушка удивленно склонила голову на бок, как я любил делать. — Извините, — она похлопала глазами, — но я вас не знаю. Вы к Фай-сенсею? — Сакура, — я даже не знал, что вообще хотел сказать, — ты… — Не стойте на пороге, проходите! – она сделала пригласительный жест рукой. И снова кабинет Фай-сенсея. А без него он какой-то совсем другой. Тем более что сейчас он даже на кабинет врача не был похож. — Тут мало места, но, пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — сказала Сакура, кладя книгу на кровать. На кушетке была сооружена уютная постелька, на столе красовалась картина из фантиков, чашки кофе и парочки бутербродов. — И не обращайте внимания на беспорядок, — немного сконфуженно добавила девушка, быстро убирая фантики. После этого она плюхнулась в кресло Фай-сенсея и вопросительно посмотрела на нас. — Это…не Сакура-тян, — вполголоса сказал Ватануки. Мы оба посмотрели на него, заставив смутиться. — Я не то имел в виду! – замахал руками он. – Просто…ты ведь видишь меня впервые? — Нет, — покачала головой Сакура, — ты часто приходил к Фай-сенсею, тебя зовут Ватануки, твое имя пишется как первое апреля, и именно в этот день ты родился. — Но ты ведь не знаешь меня. Я покосился на Ватануки-куна. Он казался расстроенным. — То есть мы впервые общаемся…да, это так, — кивнула Сакура. После чего посмотрела на меня. — И тебя я знаю, — улыбнулась она. — Что?! – я почему-то ужасно покраснел. — Ты Шаоран-кун. И ты приходил не так давно. Я видела. Я выдохнул с облегчением. В то время как Ватануки-кун недовольно упер руки в боки. — Так, постой, а откуда ты знаешь, что мое имя пишется как… — У Фай-сенсея тут есть разные досье, если я дочитываю книгу, и становится скучно, читаю их. — Это же персональная информация, — нахмурился Ватануки. У меня в голове что-то щелкнуло. — Стоп-стоп-стоп! – воскликнул я. – Это что же получается? Ты не знаешь Ватануки-куна, да? — Да. — Он говорил, общается с тобой через сны. — Через сны? А что это? Мы оба недоуменно посмотрели на Сакуру. — Ты…не знаешь? — Помню только, что в бумагах Фай-сенсея было сказано «Если образец начинает видеть сны, это говорит о существенном развитии души внутри оболочки». Почему-то эта фраза очень больно царапнула меня внутри. Снова заныл правый глаз. — Сны ты видишь, когда спишь, — попытался объяснить Ватануки. — Видишь? – повторила Сакура. – Когда спишь, ничего не видишь. Я…не знаю, что это. — Ты же выглядишь точно так же… — пораженно пробормотал Ватануки, — но ты определенно не Сакура-тян. У тебя совсем другие глаза. — Извините, — Сакура закусила губу, — я не очень понимаю, о чем вы. Но я постараюсь понять. Хотите чаю или кофе? — Сакура, — чуть хрипло сказал я, делая шаг вперед, — что еще было написано в бумагах Фай-сенсея? Ватануки быстро посмотрел на меня, словно пытаясь остановить, но я сделал вид, что не заметил. — Я…не помню всего, я мало их читала. Они не очень понятные, — немного растерялась девушка. — Ты можешь дать их мне? — Нет, сегодня Фай-сенсей их забрал. Утром. — Шаоран-кун, я бы не стал рыться в чужих важных документах, — предостерег меня Ватануки. Он выглядел очень серьезным. — Сакура, — я проигнорировал его слова. Слишком долго я жил в этом полнейшем неведении, — я хочу попросить тебя. Это очень важно. Выясни, что еще написано в документах Фай-сенсея. Я должен знать. Зеленые глаза девушки внимательно изучали меня. В кабинете повисло напряженное молчание. Наконец, Сакура подошла ко мне и неожиданно коснулась моей груди. — Болит, — с горечью сказала она, — вот здесь. Я только пораженно смотрел на нее. Ее рука поднялась к моему лицу и погладила веко правого глаза. — И здесь тоже болит, — она закусила губы и обняла меня. В моей голове все нарастал страшный шум, но от ее объятий он стал стихать. Захотелось спать. — Сакура-тян, — Ватануки подошел и погладил ее по голове. Только в этот момент я заметил, что она плачет. — Прости, — чуть всхлипывая, сказала девушка, — я чувствую…это я виновата. Внутри у меня все оборвалось. «Это я виноват» — эхом прозвучало в голове. — Сакура-тян, — мягко сказал Ватануки, — к сожалению, нам надо идти. Я удивленно посмотрел на него. — Уже прошел почти час, охранник может пойти проверить, все ли в порядке, и тогда придется как-то выкручиваться. Я кивнул. В груди страшно ныло. — Я непременно приду завтра. Даже если ты ничего не найдешь, я приду, — сказал я, глядя Сакуре в глаза, — ты больше не будешь тут одна. Последние слова сами сорвались. Сакура удивленно посмотрела на меня, потом вытерла слезы и кивнула. — Я буду ждать, — улыбнулась она. Когда мы спустились, Ватануки больше не устраивал театра, а просто прошел мимо охранника, прикрывая глаз. Я проковылял следом. — Все в порядке? – окликнул нас охранник. — Да, все хорошо, — кивнул Ватануки-кун. Рядом с охранником сидела девочка, по виду еще школьница, и держала в руках коробочку с бенто. — Ну, Кусанаги, знаешь, как сложно было добраться сюда! Почему ты ничего не ешь? Смотри, сейчас Инуки доберется до ужина! — Извини, — охранник с невероятно доброй улыбкой погладил девочку по голове. У ее ног я заметил большого пса. Тот смотрел на меня очень умными глазами. На улице красовалась ночь. Город блистал огнями, а где-то высоко, на восьмом этаже, сидела Сакура, запертая в четырех стенах. — Эта Сакура-тян – другая Сакура-тян, — сказал Ватануки, выпуская облачка пара изо рта, — но они одинаковые. — Как будто…двойники? — Нет. Как душа и тело. Мне почему-то стало совсем паршиво. — Я должен ехать домой. Меня Шаоран-кун ждет. — Да, конечно. Всю дорогу я думал о словах Сакуры. «Если образец начинает видеть сны, это говорит о существенном развитии души внутри оболочки». Что это, черт возьми, значит? Фай-сенсей всегда очень интересовался моими снами. Кажется, я медленно начинаю понимать, почему. Но пока слишком мало. Слишком легко ошибиться. Нужно достать все факты. Нужно докопаться до правды. А потом уже будь, что будет. Когда я пришел, Шаоран-кун сам открыл мне дверь, еще до того, как я достал ключи. Он выглядел рассерженным. — Где тебя носит столько времени? — Извини, — я старался не смотреть на него, — были дела. Он только недовольно хмыкнул и впустил меня в дом. Почему, почему было так ужасно внутри? — Предупреждай в следующий раз. Мне пришлось отменить свидание, — недовольно просверлив меня взглядом, сообщил он. Я не совсем понял, как это связано со мной, но в общем-то, это не имело значения. — Ужин на плите. Я уже поел. — Я не голоден, — бросил я, направляясь к себе. В гостиной на диване развалилась какая-то девушка. Это он называет отменить свидание? Я слышал, как она о чем-то громко начала его расспрашивать, и закрыл дверь. «Болит. Вот здесь. И здесь тоже» Сакура…так права. И правда ужасно болит. Как я раньше не замечал? продолжение следует…