Задай мне вопрос

      Женя доехала до дома подозрительно быстро и, зайдя в квартиру, сразу отправилась в ванную комнату. В голове до сих пор было как-то шумно, в ушах пищало, а кожа была неприятно липкой из-за пота. Когда пена стала доставать бортиков, брюнетка залезла в горячую воду и попыталась отстраниться ото всех волнующих ее мыслей. Но это выходило с трудом, и девушка все же сдалась сама себе и стала закапывать себя в яму самобичевания. Ей не хотелось верить в то, что это конец их с Кириллом «дружбе». Вот так глупый и безрассудный поступок уничтожил общение с кумиром Евгении.       Девушка пролежала в ванной до тех пор, пока вода не стала остывать, и когда к часу ночи Бродская легла в постель, в голову пришла отличная идея, как ей провести оставшиеся выходные. Она завела будильник на шесть утра, затем переставила на семь, сразу не поверив в то, что встанет так рано, и уснула.       Утром Женя быстро позавтракала, налила себе в термо-кружку кофе и, покурив, поехала в сторону шоссе, ведущего за пределы Москвы. Дорога заняла примерно полтора часа, поскольку пробок практически не было. В течение поездки девушка пару сотен раз проверяла телефон, но кроме гороскопа никаких уведомлений не было.       Машина, наконец, повернула на песчаную разбитую дорогу, и, в конце концов, брюнетка остановилась у небольшого двухэтажного домика на краю поселка. Дом стоял на ровном газоне, на участке росли пять яблоневых деревьев, были качели-кровать и какие-то небольшие постройки типа колодца для подачи питьевой воды, дровницы, которой уже никто давно не пользовался, облагороженных грядок и парника. Женя положила в рот жвачку и растерла руки антисептиком, дабы перебить запах табака, и вышла из авто, чтобы открыть ворота.       Как только она закрыла дверь машины, из дома вышел мужчина лет пятидесяти, почти лысый, широкоплечий и с небольшим животом. Он был одет в тельняшку и спортивные потрепанные штаны. Увидев гостью, мужчина заулыбался, не ожидав, что к нему кто-то приедет. — Женек, привет, — крикнул он и улыбнулся еще шире, замахав рукой. — Привет, пап, — Евгения, увидев отца, облегченно выдохнула, почувствовав какое-то необъяснимое тепло в груди, и заехала на участок. — Ты чего не позвонила? Как хорошо, что ты приехала. Не стой, не стой, проходи в дом, я сейчас что-нибудь быстренько приготовлю. Чаю хочешь? — начал тараторить мужчина, обняв дочь и попутно целуя ее в обе щеки, как только та вышла из машины.       Бродская, наобжимавшись с отцом, поднялась наверх и прошла в свою комнату, в которой по истечению стольких лет так ничего и не поменялось. Все та же деревянная кровать-полторашка стояла у низко расположенного окна, в углу был темный шкаф, а у противоположной стены стоял стол со стулом и кресло. На настенных полочках в рамках стояли фотографии, на которых были запечатлены школьные друзья девушки и ее семья, еще в составе трех человек. Женя какое-то время рассматривала снимки, потом кинула сумку на кровать, застеленную розовым покрывалом с бабочками, переоделась в большую футболку и лосины и спустилась вниз.       Отец Жени, Александр Николаевич Бродский, переехал в этот дом лет пять назад, когда ему пришлось уйти со службы в правоохранительных органах. Ранее этот участок был дачей, на которой Бродские появлялись только в летнее время года, но когда Александр Николаевич уволился, то облагородил территорию, провел санузел, отопление и с концами переехал в этот дом.       У отца с дочерью были довольно теплые отношения, но Евгения все же держала определенную дистанцию, имея на это свои причины. После того, как родители девушки развелись, Жене пришлось пересмотреть свои взгляды на некоторые вещи, касающиеся семьи, а также она изменила отношения с родными ей людьми.       Закончив разбирать сумку, брюнетка спустилась на кухню, где ее отец уже накрыл стол всем, что имелось у него в холодильнике. Они вдвоем довольно долго просидели за столом, сначала сытно завтракая, затем перейдя к чаю и закончив щелканьем семечек. Из-за долгой разлуки Жене и Александру Николаевичу было о чем поговорить, поэтому они неустанно что-то друг другу рассказывали, делились последними новостями из своих жизней, смеялись и жаловались каждый на свое. Увидев отца, Евгении стало легче, она чувствовала себя расслабленно и в сумбурной беседе с папой даже перестала думать о Кирилле.       Весь день они провели перед телевизором: Женя объедалась разными видами печенья, которое припрятала в последний раз, когда приезжала домой, а Александр Николаевич молча пил пиво. Когда мужчина ближе к десяти вечера ушел спать, брюнетка надела свитер, взяла чай, сигареты, телефон и пошла в летнюю пристройку. Небольшая комната не была утеплена, но помещение было очень уютным: много зеленых растений в горшках стояли на деревянных самодельных сероватых полках, круглый плетеный стол с такими же вокруг него стульями занимал много пространства, но это было актуально, везде был всякий антиквар в виде телефона с крученым проводом, книг, цена на которых составляла не больше пары рублей, а под потолком висела длинная гирлянда с белыми лампочками. Женя приметила, что эти лампочки похожи на те, что она видела в квартире Незборецкого, и это воспоминание кольнуло где-то под ребрами. Евгения поставила кружку на стол, зажгла спираль от комаров, накинула на плечи плед, вышла на улицу, села на ступеньки крыльца и закурила. Девушка скрывала от отца свою никотиновую зависимость, хотя и догадывалась о том, что тот в курсе ее маленькой тайны. Тем не менее Бродская предпочитала не трепать папе нервы и курила, когда он не видит.       Связь в этой области ловила через раз и в определенных местах. Когда Женя, докурив и спрятав бычок под лестницу, с ногами забралась в кресло у стола на веранде, телефон внезапно начал подавать признаки жизни, выраженные многочисленными оповещениями. Девушка сразу выключила звук, но не полезла просматривать сообщения, побоявшись, что не обнаружит ни одного от нужного ей абонента. Подождав, пока экран перестанет светиться, журналистка отпила еще горячий чай и первым делом зашла в «VK», но долго в этой соц. сети просидеть не смогла. Телефон завибрировал, а на дисплее всплыл входящий вызов от Кирилла. Не ожидав этого, но несметно обрадовавшись, Женя подождала несколько секунд, прочистила горло кашлем и приняла вызов. — Алло? — Да, привет, — безэмоционально ответила девушка. — Привет? Привет блять? Ты где?! — покричал Кирилл в трубку. — Какого хуя ты с утра не доступна? Сообщения читать не учили? Ты где блять?!       Бродская сначала растерялась от такого напора, но спустя секунд пять собрала остаток мозга в кучу и все же ответила. — Я не дома. — Да я уж догадался после того, как час в твою дверь звонил и еще час срался с той твоей мерзкой соседкой. Спасибо, что сказала, — не смягчая тона, произнес блондин. — Зачем ты меня искал? — Женя все так же строила из себя разобиженного ребенка, и получалось это действительно по-детски. — Ты ебанутая? Я тебя уже раз сто спросил, где ты находишься, — Евгения заметила, что когда Незборецкий злится, в его речи все сильнее проявляется украинский говор. — Я к отцу уехала, — сказав это, брюнетка услышала с той стороны провода, как рэпер шумно выдохнул. — Почему мне ничего не сказала? — уже спокойно спросил парень. — А должна была? — А нет? Просто взяла и уехала, никому ничего не сказав. Ты считаешь это нормальным? — Почему я должна перед тобой отчитываться? — такое отношение изрядно подбешивало Женю, и ее интонация далеко ушла от незаинтересованной. — Потому что я блять весь день убил, чтобы узнать, где ты, с кем ты! И че, норм себя чувствуешь, не икала сегодня, не? — Хватит истерить, Кир, — прервала блондина Бродская. — Чего ты хотел? — Поговорить хотел. — М… И домой ко мне приезжал? — Ты на звонки не отвечала все утро. — А утро у тебя во сколько? — Час, два. — А, ну да. Крутая вечеринка с крутыми телочками всю ночь, наверное, заняла, да? Вымотался поди, вот и встал поздно, я права? — Женя понимала, что ее слова звучат настолько ревниво и саркастично, что не поймет только совсем тупой, но поделать с собой уже ничего не могла. — Не права. Я вчера домой поехал. Бля мы всего раз потрахались, а ты уже пиздой по моему мозгу стала ездить.       Упоминание о случившемся на концерте почувствовалось острым порезом где-то внутри грудной клетки, и Евгения стушевалась, замолчав. — Эй, Жень… — Кирилл, судя по всему, понял, какую тему затронул, о чем говорил его поникший голос. — Жень, ладно, прекращай. Нахуй ты уехала? Че за драма? — Да иди ты нахуй, Незборецкий! Все, не буду я тебе ни по чему пиздой ездить, пусть другие ездят! Блять ты хоть минуту можешь побыть нормальным человеком? Отъебись, не звони больше, я тоже не буду! Нахуй такую дружбу, иди в пизду. — Бросишь трубку — дам по ебалу, — спокойно сказал парень. — Закончила вопить? Успокойся уже. Когда вернешься? — Завтра вечером, — обиженно пробурчала брюнетка. — Как приедешь — напиши, я к тебе заеду. И мы нормально поговорим, а то эта хуета меня не устраивает. Все поняла? — Поняла, — недовольно выплюнула Бродская. — Все, до завтра.       Разговор закончился, не успела девушка сказать «пока». Женя в непонимании застыла на какое-то время, прогоняя в голове произошедший только что диалог, и разум стал подкидывать варианты разговора, который произойдет завтра. Не известно почему, но глаза девушки мгновенно намокли и по щеке скатилась слеза, оставив после себя влажную дорожку. — Ало блять, — сказала сама себе Бродская, поджала ноги еще сильнее и начала плакать.       Тихий, но такой сопливый рев был вызван мыслью о том, что, по мнению девушки, Незборецкий завтра точно ее пошлет ко всем хуям. — Ты че, Жень, — сама себя пыталась вразумить журналистка. — Плакать вздумала? Из-за этой крысы украинской? Да ну его в сраку, мы с тобой лучше найдем.       Но такой монолог вызвал только еще больше слез и соплей, поэтому Евгения свалила такую бурную реакцию на излишнюю сентиментальность и вышла покурить. Скурив две сигареты подряд, Женя забрала кружку, выключила свет и тихо вошла в дом, закрыв за собой тяжелую дверь на замок. Бродская добралась до своей комнаты, умылась, все еще пытаясь заставить себя прекратить беспричинно плакать, и улеглась спать.       Вернуться домой Женя решила все же пораньше, поэтому в четыре часа вечера она попрощалась с отцом, заполнив половину багажника контейнерами с домашней едой, и уехала. Преодолев черту, разделяющую Подмосковье и Москву, Евгения написала Кириллу сообщение о том, что скоро будет, и когда подъехала к своему дому, то сразу заметила знакомый автомобиль.       Брюнетка полночи морально готовила себя к тому, что ей собираются дать от ворот поворот, и решила воспользоваться своим любимым девизом о защите и нападении. Евгения заметила и блондина, сидевшего на заборе рядом с ее подъездной дверью. Кирилл тут же потушил недокуренную сигарету, встал на ноги и пошел в сторону подъехавшей только что машины. Женя тяжело вздохнула, выбралась из своего автомобиля и молча направилась за вещами. Незборецкий подошел к ней, не сказав ни слова, взял несколько пакетов с пластиковыми коробочками, подождал, пока Бродская закроет свою машину, и пошел следом за девушкой к ней в квартиру.       Тишина, образовавшаяся по вине двух упрямых идиотов, ощущалась крайне остро. Молодые люди сразу прошли на кухню и поставили пакеты на столешницу. Блондин сел за стол и наблюдал за тем, как журналистка убирала контейнеры в холодильник. Ее волосы были грязные, а глаза красные и опухшие, двигалась девушка медлительно и устало. — Много воды вчера перед сном выпила? — произнес рэпер. — А? — Женя не ожидала такого вопроса и повернула голову в сторону Кирилла. — Ну… глаза опухшие, — парень неловким движением указал пальцем на свои глаза, поясняя, о чем говорит. — А… да…       Ситуация приближалась к отметке «критическая», и они оба это понимали. Поэтому Евгения, закончив с продуктами, достала из дверцы холодильника две банки пива и села напротив Незборецкого. Щелчок банки, шипение, и это должно было хоть немного развязать язык. Кирилл сидел, откинувшись на спинку стула и расставив ноги, поджимал губы и смотрел куда-то в пол. Бродская же держала левую руку между сомкнутых коленей, а правой крутила по поверхности стола металлическую баночку. Вспомнив о своей тактике, первой говорить решила Женя. — Я устала с дороги. Давай быстро все обозначим и закончим на этом, — ровным тоном произнесла брюнетка. — Я так не планировал, — хрипло сказал Кирилл и взглянул на Евгению. — Знаю, как ты планировал. Так что лучше я первая все скажу, и тебе даже напрягаться не нужно будет. — Раз знаешь, то говори. — Я и говорю, — взгляд девушки резко изменился на обозленный, но она почти сразу совладала с собой, отпила пиво, встала из-за стола и начала ходить из стороны в сторону. — Для тебя все так просто. А я не хочу, чтобы тебе было просто. Почему я одна должна париться, обдумывать там что-то? Ты ахуеть какой эгоист, тупо все на меня спихнуть решил? — Женя остановилась и облокотилась поясницей о столешницу. — Ты только что сама сказала, что хочешь сама все сказать, — парень, не отводя глаз, наблюдал за каждым движением брюнетки, и, казалось, происходящее его только забавляло, поэтому на его лице показалась ухмылка. — Тебе смешно? — эта самодовольная улыбка разбудила обиду внутри Жени. — Окей, ладно, все, давай просто разойдемся, как в море корабли. Удалим номера друг друга, отпишемся в соц. сетях, перестанем видеться, да? Я еще благодаря той песне все поняла. Спасибо за общение и за тот великолепный концерт, тебе пора.       Бродская произнесла это быстро и как-то сбивчиво, голос ее немного дрожал, а когда она закончила, то подошла к Незборецкому, ожидая, что тот молча согласится, встанет и направится к выходу. Но блондин, судя по всему, даже не планировал уходить. — Под концертом ты подразумевала секс? — насмешливо спросил рэпер. — А? — до этого мечущаяся взглядом Женя посмотрела на Кирилла в недоумении от того, то он обратил внимание именно на это. — Это все, что ты хочешь спросить? — Вообще, — парень выдохнул и поднялся на ноги, что притеснило стоящую рядом брюнетку и заставило ее отойти назад к столешнице. — Я хотел сказать абсолютно другое, и меня забавляет то, с какой уверенностью ты говоришь, что все знаешь, хотя нихуя не знаешь.       Блондин шагал на девушку и в итоге вжал ее в разделочный стол, расставив руки по обе стороны от брюнетки. Голос парня звучал низко, хрипло и тихо, но это заставляло Женю лишь внимательнее его слушать. — И в чем я была не права? — уверенность помахала Бродской ручкой и съебалась в туман, оставив девушку со своими тупыми загонами, как оказалось, не имеющими никакого смысла. — Как я уже сказал, во всем, — Кирилл произнес это прямо над ухом брюнетки. — Я не хочу удалять твой номер, пусть ты и игнорируешь мои звонки. Не хочу отписываться от тебя, потому что хочу смотреть твои фотографии и читать самые тупые в мире твиты. Избегать тебя тоже не хочу, потому что когда ты хуй пойми где, меня это бесит. Ну и концерт… концерт мне пиздецки понравился, могу сказать, он был одним из самых лучших, и я хочу повторять такой концерт на регулярной основе. Как тебе предложение? — слова Незборецкого вызвали в девушке бурю полярных друг другу эмоций и мыслей, отчего Женя на какой-то момент забыла, для чего нужны нос и легкие. — К… к-какое предложение? — выдавила из себя девушка.       Несколько секунд Кирилл не двигался и молчал, но затем резко сделал шаг назад и раздраженным взглядом вставился на Бродскую. — Попугаев блять разводить, какое еще предложение? Жень, ты че так тупишь? Ты специально меня взбесить пытаешься или че? — протараторил парень, но не услышал ответа и смирился. — Встречаться со мной будешь. Отношения, хуе мое там. Так доходчивей? — Отношения? Т-то есть ты меня посылать не собирался? — Блять, я тебе сейчас череп проломлю, — разозлился блондин, но секунду спустя услышал хихиканье.       Жене явно последняя формулировка в данный момент была более понятна. Когда до девушки дошла все нелепость ситуации, она лишь засмеялась, зажмурившись и буквально физически почувствовав, как тяжесть, копившаяся внутри нее в течение всех последних дней, в один момент просто исчезла. Кирилл стоял и смотрел на странное поведение Бродской, уже начав сомневаться в правильности своего решения, но его сомнения прервала Женя. Она прекратила смеяться, протянула руку, ухватилась пальцами за ремень на джинсах блондина и притянула рэпера к себе. Незборецкий поставил руки по обе стороны от головы брюнетки, уперевшись ими в кухонные шкафы.       От веселья и раздражения осталось лишь слабое послевкусие. Они стояли на расстоянии нескольких сантиметров и медленно утопали в глазах друг друга, одномоментно сумев найти в них все, чего им не хватало все это время. Женя медленно подняла руки и обхватила ими шею Кирилла, чуть приблизилась к его лицу и почти невесомо потерлась кончиком своего носа о его, прикрыв глаза. Блондин улыбнулся такому проявлению нежности, но поцелуй оказался инициативой именно Жени. Она преодолела последние миллиметры и прильнула к губам парня, еле касаясь, но это касание было настолько мягким, что хотелось и оставаться так подольше, и углубить этот поцелуй как можно скорее одновременно.       Кирилл все же склонился ко второму варианту, и рот Евгении без промедлений впустил язык блондина. Поцелуй превратился из невинного в пошлый за считанные секунды. Незборецкий подхватил девушку под бедра и, приподняв, усадил на столешницу. Женя зарывалась пальцами в волосы рэпера, прикусывая его губу и постанывая от того, как чужой язык исследует ее рот. — Ты не ответила, — между поцелуями все же произнес Кирилл. — А так не ясно? — ответила девушка, сбивчиво дыша. — Скажи, — настаивал парень, и Бродская, сдавшись, отстранилась от его губ, ласково обхватила его лицо руками и посмотрела в зеленые глаза. — Кирилл, я буду с тобой бухать, курить и трахаться. И мы будем называть это красивым словом «отношения», — сказала Женя и улыбнулась. — Так мне нравится больше.       Незборецкий снова прильнул к уже набухшим и покрасневшим губам брюнетки остервенелым поцелуем. Возбуждения от прерванных ласк не спало, а наоборот, лишь возросло. Они бились зубами, кусали губы и прижимались друг к другу настолько близко, насколько это возможно. Но когда Женя промежностью почувствовала возбуждение теперь уже своего парня, а его руки забрались под ее футболку, спущенную с одного плеча, в голову девушке ударил тот факт, что к сексу она точно не готовилась, да и отношения у них еще не те, когда можно трахаться с растительностью, пусть и в несколько дней. Поэтому нехотя, но вынужденно Бродская оттолкнула Кирилла и встретила его растерянные глаза, полные непонимания и отчаяния. — Мне в душ надо, подожди меня в спальне, ладно? — пытаясь отдышаться, сказала брюнетка. — В душ? Сейчас? — Кирилл чуть ли не проскулил эти слова, на что Женя, сама ничуть не обрадовавшись, но не имея другого выхода, угукнула. — А мы вместе не можем сходить? — Не можем, Кир. Я быстро, иди в мою комнату.       Незборецкий смирился, еще раз смазано поцеловал Евгению и обреченно поплелся в спальню. Женя же пулей побежала в ванную комнату, запуская машину по подготовке девушки к потрахушкам. Бродская вымыла все, что мылось, и сбрила все, что сбривалось, и сама не заметила, как провела в душе около сорока минут. Счастливая и чистая она в одном полотенце вышла в коридор и направилась в свою комнату, готовая к труду и обороне, но нее ожидало небольшое разочарование в виде уснувшего на ее постели Кирилла.       Девушка склонила голову вбок, с умилительной улыбкой наблюдая за сопящем блондином, затем переоделась в футболку и шорты и кое-как стянула с парня одежду, умудрившись не разбудить его. Она, покряхтев, вытащила из-под этой светлокожей туши одеяло, накрыла их обоих, примостилась под боком рэпера и, почувствовав на себе чужую руку, закрыла глаза. Ну не давать же парню в первый день отношений, правильно?