Задай мне вопрос

      В комнате раздались пара похрюкиваний и продолжительный храп. Затем Женя шмыгнула носом и разомкнула глаза, похожие на глаза панды из-за размазавшейся косметики. Девушка сначала не двигалась, лишь утерла тыльной стороной ладони потекшую слюну и сморщилась из-за запаха перегара. Почувствовав необходимость совершить сброс лишних жидкостей, она все же подняла голову и повернулась на другой бок, но сразу застыла. Кирилл, тихо посапывая и периодически дергая носом, лежал на животе, и его левая рука была закинута на талию Евгении, что та заметила не сразу. Также не сразу она заметила, что кофта, отсутствовавшая на теле Незборецкого, была надета на Бродскую прямо поверх ее одежды, если тот шлюховатый наряд можно было назвать таковой.       Женя положила голову обратно на подушку, повернувшись к парню, и долго всматривалась в его лицо. Она исследовала глазами каждый миллиметр: то, как появлялись и исчезали морщины и складки, то, как дергался нос и изредка жмурились глаза. Девушка не могла отвести взгляд, так же, как и не могла поверить в то, что происходящее реально. Ей хотелось прикоснуться, потрогать мягкую кожу, вплести пальцы в запутанные светлые волосы, но, как правило, в фильмах такое проявление нежности заканчивается пробуждением второго и неловким утром в последствие. Пусть этот момент и мимолетен, но он хотя бы существует здесь и сейчас. Вскоре Кирилл проснется и начнет ворчать, материться и строить из себя похуиста, а пока Женя насладится его молчанием и беззаботным выражением лица.       Судя по количеству одежды и нерасправленной постели между ними ночью не было ничего кроме крепкого сна.       Под веками парня началось движение, и Женя, испугавшись, что окажется рассекреченной в таком занятии, как сталкерство, в миг притворилась спящей. Незборецкий вымученно простонал и открыл глаза. С минуту он напрягался, пролистывая у себя в голове предыдущие вечер и ночь, но, не вспомнив ничего, кроме литров алкоголя и того, как он и Бродская, едва коснувшись подушки, провалились в сон, облегченно выдохнул. Кирилл, не меняя положения, начал осматривать комнату и остановился на Евгении, а точнее, сначала на своей кофте на брюнетке, а затем на чуть вздернутом носике и шумном частом дыхании, но это ничуть не насторожило парня. В глазах девушки были соринки грязи, а вокруг них — черные разводы от туши и подводки. Волосы Жени несколькими кудрями лежали на ее лице, и, словно в забвении, рэпер протянул руку и убрал локоны назад, коснувшись кончиками пальцев щеки девушки. От такого Бродская, забыв, что спит, резко раскрыла глаза и уставилась на парня напротив. Тот, в свою очередь, быстро отнял руку и такими же глазами а-ля олененок Бемби смотрел на журналистку.       Почти одномоментно они перевернулись на спины и сели на кровати, перестав буравить друг друга взглядом. — Ну, это… — начала Женя, но тут же закрыла рот, учуяв утренний аромат из своего рта. — Да, доброе утро, — парень сжал глаза и шмыгнул носом.       Бродская, избежав резких движений, встала с кровати и поплелась в ванную комнату. Тем временем Кирилл пошел на кухню, не удосужившись даже одеться.       Судя по беспорядку, ночью эти двое пропустили, как минимум, войну со Спартой. Все поверхности были уставлены пустыми бутылками и банками, на полу и на диване лежали тела, одетые и не очень. Часы показывали половину седьмого утра. Сон алкоголика тревожен и краток. — Мы пропустили что-то интересное, — раздалось со стороны лестницы.       Незборецкий поднял глаза на девушку и шумно сглотнул. Вид девушки показался блондину одновременно очаровательно милым и по-своему соблазнительным. Лицо брюнетки было все еще заспанным, но уже не блестело от кожного жира, и глаза были чистые, без черных подтеков. Евгения стояла на середине лестницы, протирая левой рукой глаз и осматривая весь этаж. Кофта Кирилла все еще была на ней, и, несмотря на то, что Женя визуально казалась немного крупнее Незборецкого, тот носил одежду на размер больше и был шире в плечах, поэтому вещь на Евгении висела, прикрывая короткие шорты и свисая с рук длинными рукавами. Волосы были спутаны и растрепаны, все таким же ореолом описывали голову девушки. — Иди, одень что-нибудь, — опомнившись, буркнул парень. — Надень. — Че? — Правильно сказать «надень», а не «одень». Надеваем одежду, одеваем Надежду, — по-доброму улыбнувшись, произнесла Женя, медленно спустилась вниз и, перешагивая босыми ногами через людей и мусор, подошла к блондину. — За собой следи, — беззлобно сказал Кирилл. — Слежу.       Евгения забрала из рук Незборецкого бутылку газированной воды и обхватила горлышко пухлыми губами. Такой, казалось, банальный жест полностью привлек внимание Незборецкого. Парень не мог заставить себя отвести взгляд от влажных губ девушки и от того, как она делает большие глотки. В голове всплыл тот факт, что у рэпера уж больно давно не было секса, и этим он и оправдал такую внезапно подкатившую озабоченность. Опять. И не важно, что возможность присунуть какой-нибудь телке выпадала не раз и не два. Просто тогда не хотелось, а сейчас хочется.       Женя оторвалась от спасительного напитка, открыла глаза и впечаталась взглядом в оголенный торс Незборецкого. Она видела его не впервые, но щеки от чего-то залились легким румянцем, будто Бродскую в первый раз мальчик за руку взял. — Ладно, я тебе помогу прибрать тут все, — брюнетка резко повернулась спиной к Кириллу. — Не надо, народ еще не проснулся. Я потом клининговую службу вызову, — спокойно произнес парень. — Ну, как знаешь... Тогда я домой.       Девушка потянулась к подолу кофты, чтобы снять вещь и вернуть владельцу, которому наверняка уже холодно. Но Незборецкий вспомнил, как одета девушка под толстовкой, и остановил ее намерения, резко потянув ткань вниз и оказавшись как-то слишком близко к Жене. Та посмотрела на него непонимающе, на лице ее застыл немой вопрос. — Ехай в ней, постираешь после себя и вернешь, — быстро нашелся блондин. — Езжай, — поправила его Женя. — Да иди ты нахуй, а, — буркнул рэпер.       Женя засмеялась «по-своему», разрядив этими звуками атмосферу, и пошла за своими вещами наверх. — Да ее в ее шмотках на каждом посту ГАИ тормозить будут и обыскивать, потом спасибо скажет.       Девушка быстро вернулась, попрощалась, запрыгнула в обувь и захлопнула за собой дверь.

***

— Бродская, спрошу еще раз: какое ты имела право так делать? — громко и четко произнесла Ксения Николаевна. — Извините, но ведь я, как-никак, начальник отдела, почему я не могу самостоятельно разместить свою статью? — не теряя уверенности, парировала брюнетка. — Ты совсем тупая? Любая статья, даже от самого главреда, проходит через меня и через отдел редакции, это как минимум. Так какого рожна ты возомнила себя Бриджит Джонс? Хочется показать, какая ты умная-красивая — пиши заявление и проваливай к херам, поняла меня? — Но… — Ты меня поняла? — Да, — чуть помолчав, на выдохе ответила девушка.       Женя вышла из конференц-зала, плотно прикрыв за собой дверь, и отправилась прямо к выходу из здания, заранее догадавшись об исходе этой беседы и захватив пачку сигарет. День был довольно ясный, но душный. Неделя дождей сменилась жарой, из-за которой сильно ощущался солнцепек, и очень явно чувствовалась в воздухе дорожная пыль. Такая погода совсем не нравилась Евгении; ей нравилось что-то среднее — не невыносимая жара, но и не пронизывающий холод, не круглосуточные дожди, но и не постоянное ясное небо.       Настроение было испорчено окончательно, хоть и наступил день концерта, долгожданная пятница, к которой девушка готовилась всю неделю, стараясь как можно быстрее избавиться от навалившейся работы все бесконечно долгих пять дней. Хотелось поехать домой, обнять ведро мороженного и уткнуться в какую-нибудь душевную мелодраму, подставляя лицо дуновениям кондиционера.       Евгению действительно интересовало то, почему в последнее время ее идеи, ранее заходившие на ура, отвергают, ссылаясь на банальность и неинтересный сюжет. Но спросить напрямую у Мохровой брюнетка не решалась, то ли за недостатком смелости, то ли из-за своего воспитания.       Все же ровно в семь часов вечера, за час до начала, девушка была у клуба. Черно-зеленая неоновая вывеска с названием заведения ярко мерцала, привлекая внимание, а огромная очередь длинной со здание постепенно двигалась, но не уменьшалась. Над толпой летал квадрокоптер, подростки курили и громко общались между собой. Вдоль них туда-обратно ходил какой-то лысый низкий шарообразный мужчина и быстро тараторил «лишние билеты, куплю лишние билеты», затем сменил пластинку на «проход без очереди, открою проход без очереди» и в итоге вернулся к первой вариации.       Бродская недолго понаблюдала за этой живописной картиной, пока курила, и вальяжно, с максимально незаинтересованным и одновременно пафосным видом вошла к двери «V.I.P.». Девушка не знала, какого это — не жариться в общей массе нищебродов в танцевальном партере, а сидеть на балконе, пить коктейль и без оттоптанных конечностей слушать исполнителя. Место Жене досталось действительно хорошее, на втором этаже слева от сцены, так, что можно увидеть абсолютно все.       «Золотые» места почему-то были почти пустые, хотя все билеты, судя по информации на сайте, были распроданы заблаговременно. Внизу же народ разрастался с геометрической прогрессией, все толкались, наверх поднимались клубы сладкого дыма от вейпов.       Поскольку журналистка заранее знала, что ей не придется бороться в этой людской куче за каждый вздох, оделась она соответствующе своему месту: черные колготки в крупную сетку были видны благодаря голубым драным джинсам с завышенной талией, сверху был красный топ-рубашка, свободный к низу и держащийся на плечах, открывавший шею и грудную клетку, а на ногах черные кеды Vance с вышитыми красным цветами.       К концу подошла вторая пинаколада*, когда телефон в сумке раздался вибрацией. — Ну че, ты из дома выехала уже? — пропустив приветствие, сказал Незборецкий. — Да я тут уже как полчаса. — Нахуй ты так рано приехала? — Ну так заранее чтобы, — спокойно ответила девушка и услышала вымученный вдох-выдох. — Ладно, щя к тебе человечка отправлю, он тебя за кулисы проведет.       Разговор закончился на этом, и Женя не сразу поняла, что ей сейчас сказали, но по голосу блондина и его тону смогла определить, что что-то явно не так. Через пару минут к ней подошел парень из стаффа и отвел ее за кулисы, где было еще человек десять обслуживающего персонала, всякой аппаратуры, пыли и беготни. Там же Евгения заприметила и того самого парня, через аккаунт которого обычно наблюдает за Незборецким через истории. Он с кем-то громко разговаривал, смеялся и отпивал из горлышка стеклянной бутылки пиво. Это лучше, чем та ананасовая бадяга.       Брюнетка быстро нашла плохо освещенный коридор с несколькими дверями, но все они оказались заперты. Женя развернулась, чтобы вернуться к сцене, но уперлась в твердую грудную клетку. Знакомая грудь, знакомый одеколон. — Нахер ты так рано приехала? Могла бы и к девяти, все равно раньше не начнем, — произнес Кирилл, подошел к одной из дверей, ударил ногой по низу и дернул ручку.       Дверь поддалась такому обряду и открылась. Внутри помещение не отличалось роскошью, все было простенько, но со вкусом. Зеркало с лампочками, диван, стул и столик у зеркала были черные, серые и бежевые, а стены — белые. Со светом в этом клубе были, судя по всему, какие-то проблемы, поскольку его везде было по минимуму. Евгения вошла в гримерную комнату следом за парнем и беззаботно развалилась на диване, как это обычно делала Лиза, заходящая в кабинет Бродской. — Знаю, но решила приехать заранее, — повторилась девушка, наблюдая за тем, как Кирилл поставил белый пластиковый стакан на стол и сел напротив зеркала. — Зачем? — Чтобы подействовать тебе на нервы, помозолить глаза и пройти за кулисы. — Тогда я мог бы и не заморачиваться с билетом, сказала бы сразу, — парень облокотился на спинку стула. — Ты ж сказал, что билет лишний, нет? — Да, лишний. — Так в чем морока? — Да ни в чем, отъебись, пожалуйста, — тон блондина был серьезный, он отличался от его обычной интонации, когда тот посылал девушку.       Это было заметно еще в разговоре по телефону, но сейчас Женя убедилась окончательно. — О. Мой. Бог. Кирилл Незборецкий волнуется? Да? Да? — Совсем ебанулась? Я же не на утреннике в детсад иду, не впервой, — принялся отнекиваться рэпер, смотря куда угодно, но не на брюнетку. — Ага, ага, — на лице девушки расплылась самодовольная улыбка. — Какая же ахуенная статья выйдет. «Артисты — тоже люди. Истерики без света софитов». Мм, класс. Как тебе? — Какая статья? Мне тебя сразу послать или попросить, чтобы вывели отсюда? Какая статья? — глаза парня округлились, он уставился на Женю возмущенным озлобленным взглядом, похожим на тот, которым смотрят бабушки на рынке, когда им не додали два рубля.       От этого Бродская лишь шире улыбнулась и залилась хохотом. Ситуация напоминала ту, в которой маленький ребенок бьет надувным молоточком по голове своего отца, выводя того из себя. Сильного ущерба это не несет, но раздражает неимоверно. — Да расслабься. Мы ж друзья. Без упоминаний имен, — веселилась журналистка. — Так, все… — парень подскочил со своего место, и девушке показалось, что он и взаправду собрался выставить за дверь. — Да расслабься, шучу я, — Евгения тоже встала, взяла Незборецкого под локоть и усадила на диван, затем взяла принесенный им стакан, понюхала, забавно сморщилась и села рядом, отпив водку со спрайтом. — Мне, конечно, не понять, какого это — выступать перед полным залом народу, к тому же еще и петь. Как по мне, пиздец какая ответственность, обоссаться можно. — Это ты меня сейчас успокоить пытаешься? — Да нахер ты мне сдался. Просто рассуждаю, — насупилась Бродская и поставила стаканчик на пол. — Это же твой концерт? — Ты издеваешься? — непонимающе взглянул на девушку блондин. — Твой. Во-о-т, так стоит ли вообще париться? Ты ж можешь сделать все, что захочешь. Хочешь — шли всех нахуй, и тебе будут только громче аплодировать. Хочешь — ошибешься, и все будут тебя лишь сильнее поддерживать. Да и к тому же там такой визг и крик будет, что тебя-то вряд ли будет слышно, я уже о ляпах не говорю. — Да хуй с ним, ошибусь и ошибусь. Просто вдруг какая хуйня? Не знаю, всякое ж бывает. Свет вырубит, микрофон отключат.       Женя на это умилительно улыбнулась, протянула руки к лицу парня, положила ладони на щеки, чуть сдавив их, и повернула его так, чтобы Кирилл смотрел ей прямо в глаза. — Не будет света — скажешь всем зажечь фонарики, будет типа лирик момент и вся такая поебень. Микрофон глюканет — крикнешь первое слово песни, и все подхватят, будь уверен.       Кирилл ничего не ответил, лишь бегал глазами по лицу брюнетки. Женя разжала ладони, но не выпустила лицо Незборецкого. Они просто сидели друг напротив друга и молчали, никто из них не осмеливался отвести взгляд от глаз напротив. Одна секунда, и блондин резко подался вперед, обхватив чужие губы, красные из-за помады, своими. Поцелуй получился смазанным, но девушка не прервала его и даже не шелохнулась, не отняв ладоней, все так же обхватывающих лицо рэпера. Между их губами образовалось расстояние в несколько сантиметров, и Женя, переведя взгляд на губы парня, впилась ответным поцелуем, в котором не была ведущей, но осталась довольна ролью ведомой.       Языки молодых людей сплетались, оглаживали друг друга, Кирилл обвел своим верхнее небо Евгении, а та, в свою очередь, прихватила зубами нижнюю губу блондина, чуть потянула на себя и тут же облизала, выпустив из захвата с мокрым звуком. Правой ладонью Женя зарылась в еще не уложенные волосы Незборецкого и чуть оттянула назад, не разрывая поцелуя, и парень гортанно простонал. Его руки тут же переместились на бедра девушки, а сама Женя пересела на парня. Поцелуи становились все пошлее и напористей, а Евгения, не теряя времени, стянула белую футболку с блондина. Тот залез ладонями под топ Бродской и потянул его наверх, оставив брюнетку в кружевном черном лифчике. И то, что он сочетается с трусами — всего лишь случайность, да? — Дверь, — между поцелуями выдавила Женя. — Сюда никто не зайдет.       Кирилл перешел влажной дорожкой к ключицам, проводя по коже носом и вдыхая запах девушки, состоящий из приятной, едва сладковатой туалетной воды и сигарет. Когда поцелуи стали покрывать шею Жени, она запрокинула назад голову, закрыла глаза и застонала. Незборецкий ловким движением справился с двойной застежкой бюстгальтера и откинул лишнюю деталь гардероба в сторону. Бродская начала вызывающе двигать бедрами, потираясь о затвердевшую плоть, чувствующуюся через ткань джинсов парня.       От такой провокации блондин чуть прикусил шею девушки, но тут же зализал укус, и одним движением положил Женю спиной на диван, нависнув сверху. Они встретились глазами, но ни в одном из двух взглядов не видно было желания прервать начатое, поэтому Евгения первая положила ладонь на шею парню, притянула его ближе к себе и впилась очередным сладким поцелуем. Руки Незборецкого легли на грудь брюнетки, он быстро перешел губами по шее к груди, обхватил сначала один сосок, а затем другой, вылизывая каждый из них языком, отчего Женя чуть изогнулась в пояснице и вцепилась недлинными ногтями в плечи рэпера.       Кирилл правой рукой спустился к ремню на джинсах девушки, не прекращая ласкать груди и выцеловывать шею. Бродская тоже подтянулась к штанам парня, но пуговица никак не поддавалась махинациям девушки. Она возилась с застежкой, пока сам блондин ее не прервал. - Господи, убери культяпки, - произнес тот, сам расстегнул джинсы и стянул их до бедер.       Женя хихикнула, и это стерло неловкость и начавшее нарастать напряжение. Незборецкий снял с девушки джинсы и оставил ее в колготках и трусах-стрингах. От такого образа брюнетки Кирилл на пару мгновений замер, бегая по ее телу глазами. Упустив нить событий, он наклонился и мимолетно поцеловал ее в губы, медленно и как-то... чувственно? Но парень быстро вернулся к реальности, ухмыльнулся раскрасневшемуся лицу бывшей подруги и, выцелолывая шею, опустил правую руку к промежности девушки. Женя облокотила голову о мягкий подлокотник и шире раздвинула ноги, давая доступ ко влагалищу. Кирилл едва прикоснулся к половым губам, и Бродская чуть содрогнулась. Когда же он без труда проскользнул сразу двумя пальцами внутрь узкой дырочки, Женя громко даже для самой себя простонала. Не один Незборецкий ходил все это время с недотрахом. С хлюпающими звуками он все глубже двигал своими пальцами внутри девушки, задевал большим пальцем клитор, и с каждым вздохом брюнетки понимал, что его нещадно накрывало.       Он резким, даже немного грубым движением подхватил Женю за поясницу свободной рукой и спустил ниже, полностью подминая под себя. Рэпер, заметив, как начали сокращаться мышцы влагалища девушки, достал пальцы, услышав недовольное мычание.       Кирилл нахально улыбнулся и грубо поцеловал Евгению, но ей такое нравилось больше любых нежностей. Блондин наконец высвободил сочащийся смазкой член из плена нижнего белья, дернул колготки, которые с треском порвались, и, отодвинув трусики, сначала поводил головкой по и без того влажной промежности, а затем резко вошел, забыв обо всех методах контрацепции. Евгения не сдержалась и громко застонала, впившись ногтями в спину парню. Незборецкий двигался сначала медленно, дразня и подпаляя, но когда Женя сжала мышцы внутри, Кирилл потерял последние крупицы самообладания, закинул одну ее ногу на спинку дивана и стал вдалбливаться в брюнетку, выбивая из нее стоны и крики. — Ахуеть ты узкая, — выстонал блондин.       Движения были резкими и жесткими, но чем глубже Незборецкий входил, меняя угол, тем слаще слышал стоны у себя над ухом и тем больше ему хотелось сделать для того, чтобы эти звуки не прекращались. Женя и сама насаживалась, прогибаясь в пояснице, Кирилл же, не прекращая толкаться в девушку, сцепился с ее губами своими даже не в поцелуе, а просто чтобы соприкасаться с ней как можно больше. Три-четыре толчка, сопровождаемых шлепками, криками и поцелуями, и Женя, закинув голову назад, ощутила дрожь в ногах и в теле, зажмурилась и кончила, еще несколько секунд содрогаясь в оргазме. Кирилла это не остановило, он продолжил двигаться, но из-за пульсирующей промежности девушки еще через несколько толчков он вынул член, пару раз провел по нему рукой и тут же кончил на живот Бродской.       Они тяжело дышали, не двигаясь, но через пару минут блондин все же поднялся, натянул и застегнул джинсы, подошел к столику, достал из одного из ящиков упаковку влажных салфеток и кинул Жене. Та молча вытерлась, стянула с себя остатки колготок, кинула их в урну и принялась одеваться, не решаясь сказать и слова.       Как только молодые люди закончили уничтожать улики только что произошедшего и привели себя в приличный вид, в дверь застучали, и в гримерку вошла девушка. — Мне гримироваться надо, иди в зал, — бросил Жене Незборецкий, и брюнетка покорно отправилась по указанному маршруту.       Евгения опрокинула в себя еще коктейль и окончательно осознала, что лучше пива в этом заведении она вряд ли что-то найдет. Люди в VIP-партере начали подтягиваться ближе к половине девятого, а сам концерт начался в девять. Толпа внизу завизжала, как только на сцене появился виолончелист и стал выводить на инструменте начало трека «Грязь», который все тут же узнали.       Концерт оказался действительно эффектным, Кирилл выкладывался на полную, отдаваясь зрителям и своим песням без остатка. Было практически невозможно и подумать, что он и вправду волновался перед выходом на сцену. — А теперь все вместе. Песня, которую я хочу посветить каждой в этом зале, — произнес в микрофон рэпер.

T-Fest — Не забывай

      Раздалась знакомая мелодия, и толпа зашлась в неистовых криках на радостях от еще одного крутого трека. Но Женю почему-то от этого передернуло, точнее, не от самой песни, а от взгляда, который Кирилл направил на девушку прямиком со сцены, выплевывая в микрофон слова, которые тут же подхватывал народ.       Либо Евгения перебрала с выпивкой и все еще не отошла от ахуенного секса в гримерной комнате, либо слова, звучащие на невъебенной громкости действительно были обращены не ко всем присутствующим обобщенно, а конкретно к Бродской. Брюнетке казалось, что Кирилл сейчас стоит и со сцены прямым текстом говорит Жене «пока, давалка, мишн комплишн».       Концерт закончился ближе к двенадцати, и по всем правилам сначала к выходу пропускали всех из портера. Но сбежать у Бродской не получилось, прямо у лестницы каким-то образом незамеченный Незборецкий схватил девушку за запястье и повел к черному входу, где уже стояла машина. — Куда? — Вечеринка. После каждого концерта устраивают. Садись, поехали. — Жека-Жека, — послышалось со спины.       Брюнетка повернулась на знакомый голос, и на ее грустном лице появилась улыбка. Бродская вырвала руку и в несколько шагов преодолела расстояние в сторону Адиля. — Ты куда съебался на две недели, говно казахское? — засмеялась Евгения, быстро, но крепко, обняв друга. Действительно друга. — Дела были, вопросики решал. Я тебе со сцены кивнул, видала? — Женя как-то болезненно отреагировала на эти слова, в груди что-то кольнуло, но виду она не подала. — Видела, видела. Все, наверное, подумали, что ты объебаный выперся или что у тебя нервный тик. — Поедешь на вичу? — с улыбкой спросил Жалелов. — Да, она со мной поедет, — наконец, вторгся в разговор Кирилл. — Здорово, братух, давно тебя видно не было, — парни заулыбались шире и приобнялись. — Не, знаете, я так устала сегодня, поеду домой, — отмазалась девушка. — На работе хуйня? - понимающе спросил Адиль. — Ага, все та же стервозная хуйня, — поджала губы брюнетка, подразумевая свою начальницу, о которой когда-то рассказывала казаху. — Что за хуйня? — напомнил о себе Незборецкий. — Да не бери в голову, — немного помолчав, ответила Евгения. — Ладно, я такая заебанная… Ну, — поняв, что вышло из ее рта, Бродская замялась и, стараясь не смотреть на блондина, закончила. — Я поехала, короче. — Тебя подвезти? — спросил Кирилл как-то особо заинтересованно. — Не, не надо, нет, — замешкалась девушка.       Она обняла Адиля еще раз и как-то неловко помахала рукой блондину, и это было настолько нелепо, что девушка решила как можно быстрее ретироваться. Женя быстро зашагала в сторону своей машины, сдерживая предательскую дрожь в коленях. Предыдущий концерт был пизже.