все знают

       Сынчоль в жизни не такой, как на фотографиях. Точнее, он такой, определенно, такой — ох, сексуальный (мысли Джонхана) — но как бы и нет. Вот, на фотографии он сидит, смотрит в камеру, не двигается, такой весь красивый, губы у него красные (всегда, что за дерьмо), волосы глаза почти закрывают, бледная кожа обтягивает острые ключицы, а пальцы показывают сердечко. А в реальности, он двигается, улыбается шире, моргает — боже, искусство — ходит, говорит — черт возьми — смеется — тут у Джонхана нервы сдают — подмигивает, по уговорам Вону даже эгье делает.        Вону, по мнению Джонхана, вообще крутой парень. Вот честно. Такой весь из себя тихий и милый, а тронь его, так он нож в сердце вонзит, да еще и пошутит на эту тему. Вону иногда улыбается так уголками губ, и Мингю знает — ну пиздец. Теперь и Джонхан знает.        Но, помимо того, что Вону очень крутой, он еще и засранец, хуже него разве что Джису, со своей Америкой и шутками о свободе. Вону намеренно выставляет Джонхана глупцом перед Сынчолем, отбирает очки, заставляя щуриться и портить прекрасное лицо морщинами, ставит подножки и говорит — вы смотритесь очень мило вместе.        Нет. Не смотрятся.        Сынчоль, конечно, тот еще сексуальный красавчик, во вкусе Джонхана на все сто процентов (если у Джонхана вообще есть вкус, Мингю сомневается). Юн был бы не против замутить с ним (с Сынчолем, не с Мингю), но Джонхан слишком Джонхан.        Все проблемы Джонхана от того, что он слишком много думает (а иногда вообще перестает). Он не делает вещей, которые могут как-то плохо на нем сказаться, например, не спит с людьми. Или не целуется с ними — это отвратительно. И ну вот точно не занимается сексом, потому что это еще хуже, чем поцелуи. Для него, чтобы хотя бы взять человека за руку, нужно установить такое необычайное доверие (вот как с Мингю), чтобы быть уверенным, что ничего не пойдет на дно. Джонхан не уверен в людях на все сто процентов, а Мингю просто думает, что он параноик, который загоняется без поводов.        Джонхану легче просто слушать микстейпы Сынчоля, подыхать от низкого голоса в наушниках и кидать взгляды на его бедра, когда приходит за своим латте с шоколадным маффином (Вону злился за то, что у него украли любимый заказ). Так легче. Не надо никакого доверия, чтобы просто считать кого-то сексуальным, любить его голос и плакать с бедер. Джонхан любит, когда просто. — Так, а где Мингю? — Спрашивает Юн, получая свой латте. — Кажется, Вону попросил его вынести мусор, — отвечает Сынчоль, улыбаясь своей (ужасной) милой улыбкой. — Ну наконец-то он вернется к своим собратьям, — шутит Джонхан, постукивая пальцами по стойке, потому что нервничает.        Одно дело смотреть на Сынчоля, когда рядом несуразный почти двухметровый Мингю, который может выкрутить любую неловкую ситуацию в смешную, а другое, когда никого рядом нет. — Мне Мингю проболтался, что тебе нравятся мои микстейпы, — неожиданно говорит Сынчоль, а Джонхан начинает задыхаться, сжимая стаканчик пальцами. — Так ты записываешь микстейпы? — Джонхан, конечно же, косит под дурака. — Джонхан, — Сынчоль неожиданно разочарованно вздыхает. — Я видел заставку на твоем телефоне. — Что?        Юн не узнает свой голос, он какой-то слишком высокий. Ладони потеют, а телефон в заднем кармане джинс тянет вниз, на то самое дно. — Хороший выбор, — Сынчоль подмигивает, поворачиваясь к новому клиенту и принимая заказ.        Джонхан испаряется из кофейни и клянется себе, что никогда больше туда не зайдет. И будет обходить за обещанные шесть километров. — Теперь он думает, что я сталкер, — стонет Джонхан, падая на кровать. — Ничего он не думает, — закатывает глаза Мингю. — Скажи мне хотя бы одну причину не убивать тебя? — Вону? — Сволочь! — Джонхан бьет его ногой в бок.