все знают

       Джонхан не знает, как такое вообще могло произойти и где было его сознание, когда это происходило, но он словно отключился, и включился только сейчас.        Медленно, он начинает осознавать, что сидит на коленях Чхве Сынчоля, и вообще-то, язык этого самого Чхве Сынчоля у него во рту. И что с этим всем делать — непонятно. Джонхан смущен, потерян и немного подавлен. Совсем чуть-чуть, потому что — ох, черт, бедра у Сынчоля просто шикарные. И руки. Джонхану кажется, что это все выдумка какая-то, потому что, Сынчоль не может быть настолько классным.        Джонхан, просто, чтобы проверить, ведет пальцами вверх по рукам Сынчоля, сжимая предплечье и недовольно хмурится, потому что это мышцы. Не жирок. У Джонхана вообще мышц вот нет. У Джонхана даже жирка мало, это так чертовски обидно. Юн начинает думать, что ему можно начать тренироваться или типа того.        Сынчоль замечает озадаченность парня, поднимая голову и ловя его расфокусированный взгляд. — Ты чего? — На грани шепота спрашивает он. — Проверял, правда ли ты накачанный или это просто жирок такой, — говорит Джонхан, не особо собираясь скрывать свое возмущение. — Как ты можешь поступать так со мной? — Ты серьезно думаешь об этом сейчас? — Сынчоль смеется. — Что вообще у тебя в голове? — Ну явно не жирок, — хмыкает он. — Когда ты вообще успеваешь ходить в качалку? — Юн сильнее сжимает пальцами предплечье парня, наклоняясь ближе. — Я раньше ходил, — отвечает Сынчоль, кусая Джонхана за плечо в отместку, когда тот кусает волнующую его часть тела. — Не кусайся.        Джонхан фыркает, сильнее зубами сжимая кожу, оттягивая, он чувствует, как внизу живота приятно тянет. Сынчоль опускает свои руки вниз по пояснице, сжимая его ягодицы, заставляя разжать зубы. — Ты меня съесть решил? — Чхве тянет Джонхана ближе, от чего тому приходится вытянуть ноги вперед, чтобы сидеть впритык к Сынчолю. — Может быть, — Джонхан поднимает голову, недолго смотря Сынчолю в глаза, подаваясь вперед и целуя его в губы.        Если бы Джонхан не знал Вону, он бы думал, что действительно стоит начать тренироваться. Но эта затея отпадает, потому что Юн скорее в кровати от собственной лени помрет, чем начнет делать что-то подобное. Это отнимет у него слишком много энергии. Он и так тратит ее всю на Сынчоля.        Когда Сынчоль осторожно укладывает Джонхана на спину, Юн начинает думать о его бедрах. Сидеть на них, конечно, шикарно, неописуемое удовольствие. — А бедра у тебя тоже накачанные? — Интересуется между поцелуями Джонхан, от чего Сынчоль начинает смеяться, отстраняясь от него, опираясь руками на кровать. — Проверь, — говорит Чхве, одной рукой беря Джонхана за запястье и укладывая ладонь на свое бедро.        Джонхан сжимает пальцы, поджимая губы, когда видит самодовольный взгляд Сынчоля. Он скользит рукой вверх по бедру, пальцами легко огибая заметное возбуждение парня, забирается под футболку, проводя по груди. — Что? Даже тут жирка нет? — Юн недовольно хмыкает. — Это просто нечестно!        Сынчоль выпрямляется, стягивая с себя футболку и откидывая ее в сторону. Джонхан, если бы мог, умер бы, просто смотря на голый торс Сынчоля. А кто бы нет. Юн поднимает и вторую руку тоже, укладывая ее на накачанную грудь, пальцами водя по коже, ощупывая каждый участок. — Мне теперь стыдно, — говорит Джонхан. — Тебе придется пытать меня, чтобы я снял свою майку. — Серьезно? Не знал, что ты загоняешься из-за подобного. — Чхве несмотря на слабое сопротивление Джонхана, рукой забирается под его майку, обнаруживая впалый живот.        Джонхан не выглядит очень худым, потому что носит вещи больше его по размеру, но сейчас, имея возможность в полном размере ощутить выпирающие ребра, Сынчоль хочет ругаться. — Нет. Ну, по крайней мере, не загонялся, но мой парень чертов Аполлон, — нервно вздыхает Юн. — Джонхан, мы встречаемся уже третий месяц, и ты видел меня без футболки, — Сынчоль скептически поджимает губы. — Не было такого, — отпирается Джонхан, холодными пальцами касаясь шеи парня и усмехается, когда тот вздрагивает, одаряя недовольным взглядом. — Когда я выступал в клубе. Я был без футболки, — заверяет Сынчоль, явно не собираясь уступать в этом споре, он ладонью поднимает вверх, пальцы нащупывая сосок и слегка давит на него, вырывая из груди Джонхана рваный выдох. — Я закрыл глаза, — продолжает отпираться Юн, прикрывая глаза сейчас, словно доказывая свои слова. — Врешь, — хрипит Сынчоль, наклоняясь ближе и целуя в губы.        Джонхан не признается, но да, он врет. Потому что все воспоминание о том дне размытые, из-за того, что он перепил (впервые в своей жизни). Все, что он помнит из того дня четко — это как раз-таки голый торс Сынчоля, а еще его горячее дыхание прямо в ухо. — Сынчоль, — на грани шепота выдыхает Джонхан на ухо парня, облизывая губы и неосознанно подаваясь вперед всем телом, когда Чхве отстраняется, стягивая с Джонхана футболку. — Не пялься на меня, я смущаюсь. — Было бы на что, — хмыкает Сынчоль, — одни кости. Даже жирка нет. — Почему мы говорим про жирок сейчас? — Джонхан смеется, привставая, мягко целуя Чхве в губы. — Это ты начал, — отвечает Сынчоль, позволяя Джонхану уложить его на лопатки и усесться сверху.        Юн облизывает губы снова, устраиваясь чуть выше бедер Сынчоля, ерзая на месте, от чего Чхве закатывает глаза, прикусывая губу. Джонхан наклоняется к лицу Сынчоля, опираясь руками о кровать, мягко целуя в лоб, затем в нос, от чего Сынчоль морщится, улыбаясь. — Я без понятия, что нужно делать, — признается Джонхан, прикусывая кончик языка. — Ну куда уж тебе, думаешь только о жирке, — смеется Сынчоль, получая по своему охуенному торсу от Юна. — Мингю говорил мне пару вещей, — говорит Джонхан, выпрямляясь, чтобы посмотреть на панику в глазах Сынчоля. — О, Боже, нет. Ты говорил о подобном с Мингю?! — Он мой лучший друг, — оправдывается Юн. — Не повезло же тебе. — Эй! Мингю хороший. — Может мы не будем говорить о нем, когда ты полуголый сидишь на мне? — Сынчоль садится на кровати, придерживая Джонхана за спину и усаживая между своих ног, заставляя вытянуть ноги. — Мне было страшно, — вздыхает Джонхан, прижимаясь своим лбом ко лбу Сынчоля. — Все в порядке, если ты еще не готов, — шепчет Чхве, руками водя вдоль позвоночника Джонхана.        Джонхан знает, что если сейчас скажет, что не готов, это будет просто огромный шаг назад. Потому что он готов. Он настраивал себя на это целый месяц, да и вообще, какой нормальный человек откажется от полуголого Чхве Сынчоля? Никакой. — Я в норме, — заверяет его Джонхан. — Жирка все равно нет, — цокает Сынчоль, щипая Юна за бок, из-за чего тот кричит, пихая Чхве в грудь.        Сынчоль валит Джонхана на кровать, начиная щекотать, пока тот занят тем, что пытается прикрыться, и смеется. Чхве медленно переходит с щекотки на прикосновения, в конечном счете пальцами сжимает соски Джонхана, и его смех превращается в тихий стон. — Это нечестно, — мычит Джонхан, зарываясь в волосы Сынчоля, когда тот наклоняется, поцелуями спускаясь по шее вниз, покусывая кожу. — Грязные приемы, Чхве Сынчоль. — Это секс, тут нет правил, — хмыкает Сынчоль, а Джонхан снова заливается смехом. — О как сказал. Я уверен, это не то, что говорят своим партнерам, чтобы завести их. — Да? И что же нужно говорить? — Не знаю? Я вообще-то девственник.        Сынчоль кусает кожу на ребрах, приподнимаясь и втягивая Юна в продолжительный поцелуй, двигая бедрами вперед, трется о возбуждение парня. Джонхан привстает, позволяя стянуть с себя штаны. — И все еще без жирка, — Чхве поджимает губы, оглаживая бедра Юна. — Что? Вообще-то, мои бедра мега прекрасны, ты не имеешь права сомневаться в них! — Возмущается Джонхан, выставляя свою ногу на показ, мол, видишь, прекрасно.        Усмехнувшись, Сынчоль перехватывает ногу Джонхана, поцелуями поднимаясь от коленки до паха, кусая внутреннюю сторону бедра, пальцами очерчивая заметное возбуждение, от чего дыхание у Джонхана сбивается совсем.        Джонхан рвано выдыхает, притягивая Сынчоля к себе, коротко целуя в губы, дразня, улыбается, кусая за нижнюю губу, пока Сынчоль не берет инициативу в свои руки, точнее губы, и не целует сам, задавая быстрый темп, выбивая кислород из легких. Юн пальцами скользит по голой груди Сынчоля, наслаждаясь перекатом мышц, неумело расстегивая пуговицу на штанах, но от волнения все получается не очень, руки начинают дрожать. — Криворучка, — улыбается в поцелуй Сынчоль, помогая Джонхану стянуть с себя джинсы. — Сам такой, — обиженно надувает губы Юн. — Думаешь, ты крутой у нас, да? Ха! На тебе даже жирка нет, как ты можешь быть крутым без жирка, посмотрите на этого… мышечного. — М-м-м… разговоры про жирок так возбуждают, — тянет Сынчоль, криво улыбаясь, получая от Джонхана по плечу ладонью. — Не делай так, выглядишь, как маньяк.        Джонхан думает, что они просто не могут сосредоточиться, но если сам Джонхан отвлекся не на шутку, Сынчоль — нет. Сынчоль вообще не понимает, как можно отвлечься, когда под ним лежит такой красивый Юн Джонхан, говорящий странные вещи.        Чхве тянется к прикроватной тумбочке, хватая тюбик в руки и видя панику в глазах Джонхана. — Я не собираюсь убивать тебя, — предупреждает Сынчоль. — Просто расслабься.        Джонхан фыркает на его слова, думая, что было бы неплохо заехать сейчас Сынчолю по лицу коленкой. Чхве отвлекает от кровавых мыслей поцелуем, одной рукой проникая в боксеры Джонхана, обхватывая вставший член пальцами, пока Джонхан стонет в поцелуй, бессовестно толкаясь в руку и сжимая пальцами волосы на затылке Сынчоля. — Мне нравится твой голос, — шепчет Сынчоль в ухо, кидая мимолетный взгляд на покрасневшего Джонхана, волосы которого растрепались совсем. — Какая… прелесть, — выдыхает Юн, закусывая губу и вытягивая тихое: «м».        Когда Сынчоль стягивает с Джонхана боксеры, тот думает, что просто умрет от смущения. Но Чхве едва дает возможность осознать происходящее, притягивая к себе ближе, целуя тазобедренные кости, кусая за кожу на животе и ребрах, тем самым отвлекая Джонхана от основных действий. Сынчоль легко смазывает один палец, раздвигая ноги парня шире и проникая внутрь. Джонхан шипит, сводя брови и кусает ребро ладони. — Все хорошо, — полушепотом говорит Сынчоль, широко ведя языком по низу живота Юна, поцелуями спускаясь к бедрам, медленно двигая пальцем. — Расслабься.        Джонхан думает, я тебе сейчас так расслаблюсь, что потом зубы с пола не соберешь, но продолжает молчать, сжимая в свободной руке простынь. Вообще-то, Джонхан отлично знал на что шел, ведь Мингю его друг. А от Мингю нельзя скрыть ничего. То есть. Ничего. Буквально. Ким знает абсолютно все про отношения Сынчоля и Джонхана и даже про то, что сегодня должно было произойти, хотя сам Джонхан и не знал. Мингю предупреждал, что будет пиздец ужасно. А потом Вону еще вставил, что потом будет пиздец классно. Джонхан уже вообще жалеет, что подписался на подобное. Надо было дальше просто взламывать сайты и считать себя крутым.        Джонхан едва привыкает к боли, как получает еще одну волну, чувствуя внутри уже два пальца. Хоть от прикосновений Сынчоля и кидало в жар, словно под кожу проникал электрический ток, а его сухие губы заставляли сердце трепетать, это все все равно никак не могло отвлечь от боли. — Больно, — недовольно шипит Джонхан, ерзая на кровати, чтобы хоть как-то избавиться от неприятного чувства внизу. — Я знаю, — мягко говорит Сынчоль, целуя коленку Джонхана. — Потерпи еще чуть-чуть.        Если честно, Джонхану хочется как ребенку истерить и — не хочу, не хочу терпеть! И он знает, что если скажет сейчас остановиться, то Сынчоль остановится. Но он хочет. Очень сильно. И с этим желанием просто невозможно совладать. И если взвешивать боль и желание, то желание перевесит, причем даже без особых стараний. Сынчоль классный. А еще горячий, сексуальный и только один голос чего стоит. Джонхан думал об этом с тех пор, как увидел его впервые в живую.        Юн не знает, что происходит, но в один момент боль плавно перетекает в приятные ощущения, и надрывное мычание перерастает в стоны, заглушаемые ладонью. Сынчоль смелеет, двигая пальцами быстрее, вырывая новые стоны, наслаждаясь видом на Джонхана, который не может не возбуждать. — Поможешь? — Сынчоль берет в руки блестящий пакетик, а Джонхан словно в тумане смотрит на него, привставая, и осознает. — Не в этой жизни, — морщится он. — Я еще не настолько… — Да понял я, — Чхве откровенно издевается, распечатывая пакетик и раскатывая презерватив по своему члену. — Ты готов? — Ты мне скажи.        Сынчоль усмехается, наклоняясь к Джонхану, целуя его в губы, сначала мягко, едва касаясь губами, ожидая реакции, и когда Юн подается вперед сам, устраивая свои охладевшие пальцы на шее и греясь о сдавленное шипение. Сынчоль устраивается удобнее, тянет Джонхана на себя, осторожно насаживая того на свой член. Юн кусает его за плечо, чтобы не закричать от новой волны боли. — Ненавижу тебя, — рвано выдыхает Джонхан, когда Сынчоль сжимает ладонями его ягодицы, заставляя двигаться. — Это потому что у меня жирка нет? — Сынчоль дышит загнанно, обрывисто целуя шею, оставляя яркие отметины.        Джонхан уже собирается ответить, но заходится в громком стоне, сжимая плечи Сынчоля в руках и откидывая голову. Чхве руками скользит выше, по спине, целуя открытые ключицы.        Джонхан теряется между: «пиздец ужасно» и «пиздец классно». И если кто-то решит его найти, он будет очень-очень зол. Потому что в следующую секунду Сынчоль валит его на кровать, снова, двигаясь быстрее и размашистее, от чего все внутри горит и трепещет. Джонхан развязно стонет, подаваясь на встречу к прикосновениям, сам трогает, целует.        После, все о чем жалеет Джонхан, это о том, что почти ничего не помнит, помимо негромких стонов Сынчоля в самое ухо, бессвязных поцелуев и ужасно-приятного удовольствия.        Джонхан думает, что не зря доверился Сынчолю, потому что, он уверен, никто бы другой не смог подарить столько чувств подобными действиями. Джонхан осознает, когда Сынчоль засыпает, уткнувшись Джонхану в грудь и позволяя тому обхватить свою талию ногами. Он любит. И не просто любит, а любит, как если бы нужно было доверить всю свою жизнь кому-то, то он бы выбрал именно Сынчоля.        И все, о чем Джонхан думает перед тем, как заснуть, мягко перебирая волосы Сынчоля пальцами, пусть все так и будет.