Личный глюк Императора

- Да, польза от тебя всё же есть, - признал Палпатин уже в шаттле до Мустафара. Во время приснопамятного поединка с Йодой его, ну обзовем, его, на тот момент компаньоном, швырял в оного датападами с сенаторских лож. Когда попадал, когда нет. Но ясно было одно – Палпатин новоявленному пришельцу (ну, вот не хотелось верить в то, что он глюк) нужен был живым. - Есть, есть, только вот у меня теперь всё тело болит! На хуёвинах, - Сидиус аж вздрогнул от подобранного слова, захотелось в собеседника вдарить молнией, жаль проверено – не получится. - Этих ваших налетался! - Помогать мне ты начал сам, - снял с себя ответственность Палпатин. - Сам-сам, куда бы я делся, когда разделся! Несмотря на весьма благородную профессию – психиатр. Вячеслав Семёнович проработал по ней после интернатуры всего год, да и до этого интеллигентностью не блистал. Он тут и так всё ещё пребывал в состоянии шока от переноса в Далёкую Далёкую галактику прямо к главному злодею в истинные, со странностями, но видимо из-за того, что пациент (Боже, как он его назвал!) форсъюзер, галлюцинации. Нет, это ж надо набухался, ну после очередной недели в Кащенко, куда со скрипом но всё же устроился. Взяли можно сказать по блату. Он с заведующим кафедрой водил уж очень дружеские отношения поставки пятизвёздочного армянского конька оному. И тут на те вам – иные миры и вселенные. Ну, здравствуй, вот ты какая – белочка. А говорят ещё, что первыми с ума сходят математики. - Любая ваша царапина – боль для меня, - пояснил Вячеслав Семёнович, - А я боль плохо переношу. И вообще я - эпикуреец. Как ни странно последнее слово Владыкою галактики было понято правильно. Хотя вроде бы Никифоров не помнил подобных движений здесь. - Так значит влиять на тебя можно, - подвёл итог Сидиус. После чего сжал руку в кулак, отчего его недлинный маникюр впился в ладонь. Вячеслав поморщился. - Будете так делать, вот вилкой запущу! – угроза была странная, это понимали все, но она всё же была. И более того была исполнена. Сидиус силой убрал подальше от своего собеседника все предметы, что тот неодарённый он уже усвоил. И попытался продолжить плодотворный диалог. Не себе же больно в отместку делать! Но ради становления на место зарвавшихся духов он пошёл бы и на такое. - Ты главное не смеши меня своим вульгарным пониманием Абсолютной власти, как тогда при объявлении Империи, и всё у нас тобой сложится, - то, что с видимым только им самим визитёром (проверено на Йоде и целом зале сената) нужно как-то договариваться, привыкший к дипломатии с молодости, Палпатин понимал чётко. Вячеслав Семёнович хмыкнул, вспомнив видимо доктрину Страха Таркина и прикинув, кто это ещё имеет странное понимание. - Так мы летим недоразумение твоё спасать? - Мистер* Никифоров, почему вы именуете Вейдера – недоразумением? Тут Вячеслав хохотнул. Если принимать каноном только оригинальную трилогию без комментариев режиссёра – Вейдер со скрипом адекватен. Если брать во внимание приквелы – то перед нами, человек со странностями в постановках жизненных приоритетов, ибо нарушал он их все. Семья? Душил беременную жену, которую променял на Империю и власть, возможно над ней, женой то бишь, рубил руку сыну (тот хоть гос. изменником был), про пытал дочь можно опустить, не знал он этого. Лучше всего дело обстоит с матерью, потому что каноном в лице фильмов этот момент невнятно представлен и каждый додумывает в меру своей распущенности. Империя? Да он её на какого-то «первого встречного поперечного» сына променял, такого выросшему на «Тарасе Бульбе» Вячеславу Семёновичу было не понять. Книги только добавляли сумятицу и хаоса в действия этого персонажа. Декларирующаяся любовь, не учитывающая непосредственные интересы, убеждения и нужды любимого, Никифорову была не понятна. Примерно это он попытался донести до Палпатина. - Да, мальчик непоследователен, груб, прямолинеен и вульгарен. Всё это мне известно. Со всем этим я работаю. Будь материал иной, я может и за работу бы не взялся, - потирая отпечаток зубцов вилки на своём лбу проговорил Сидиус. – Однако некоторого он ещё не совершил, и винить за это мы его пока не вправе. Палпатин скривился. По обрисованной ситуации шестого эпизода ему было бы приятнее, если бы его смерть – была б местью за попытку заменить главнокомандующего на какого-то коммандера, а не неведомо откуда проснувшимися отцовскими чувствами. А вот переход на Светлую сторону под сильную эмоцию – страх за сына, посмешил. Вообще получалось, что Легенда об избранном исполнилась следующим образом: большая часть положительно-отрицательно окрашенных форсъюзеров канула в небытие. Исключение – Люк, на тот момент только склоняющийся к Светлой стороне. Значит, равновесие восстановленное Энакином – это лёгкий незначительный перевес в сторону светлых, который в галактических масштабах может даже не ощущаться. Если принимать во внимание теорию, при которой на силу влияют не только одарённые, то можно уточнить. Перевес сопровождается гражданскою войною и смутою, после которой и такому специфическому равновесию приходит конец. Да это ж гармония какого-то дичайшего дисбаланса. Или баланс дисгармонии. Что-то одно. - Приготовьтесь к посадке. Мы на орбите Мустафара, - вырвал из рассуждений Палпатина голос дроида. - Что вы намерены делать с детьми, если… - тут Вячеслава Семёновича перебивают. - Когда получу их в руки. Никифоров смотрел на него с опаской, этот момент он не продумал. Как бы он не относился к близнецам, но старый ситх мог выкинуть любой фортель, во благо своих целей. Однако будь близнецы у него – срок его жизни, а, следовательно, и жизни Вячеслава Семёновича может быть иным. - Нет, ситхов я из них пока делать не буду. Возможно, не буду делать вообще. От их отца зависит. Сырой силы или же искусности им перед ним может не хватать. Тут думать надо долго и со вкусом. Палпатин уже и сам не знал, отчего он столь откровенен – да и было ли это для матёрого политика откровенностью – с неизвестно кем-чем. Прилетит обратно на Корускант проворошит всю храмовую библиотеку на подобные случаи. - Вы отдадите их отцу? - А почему бы и нет? Безотцовщина выросшая в храме однозначно образцовым отцом не станет, тем более, скорей всего, будучи отцом-одиночкой. А вот с привязанностями и тем, - тут Сидиус улыбнулся своим жутким оскалом собеседнику, - что он именует любовью можно поиграть. Вячеслава передёрнуло. Нет, не от осознания морального состояния собеседника, от его внешнего вида. - Вы своё лицо как-либо корректировать будете? - Капюшон. - И всё? - И всё, - поставил точку Палпатин. – Джедаи совершили своё нападение. Пусть вся галактика любуется его последствиями. Сразу было видно, что фраза с двойным, а то и тройным дном.